Когда мы наконец спускаемся, солнце уже зашло, вторая половина дня подходит к концу. В большой гостиной открытой планировки стоят накрытые белыми скатертями и украшенные цветами столы. Персефона радуется, что цветы, которые она создает, не увядают. Гестия и Деметра расставляют пирожные с кремом, тарелки со сладкими и солеными блюдами, большие кубки, наполненные золотистой Амброзией, которые подаются с половником, бутылки с вином и энохои, наполненные свежим нектаром. Персефона колдует рядом с ними, придумывая всевозможные цветочные украшения.

Кажется, мать, тетя и дочь находятся в полной гармонии!

– А! Гермес! – хватает его Гестия. – Ты должен мне бутылку Негроамаро, не думай, что твоя кража осталась незамеченной!

– Конечно, Гестия, обязательно верну, – отвечает Гермес, положа руку на сердце.

– Ты нашел штаны, браво, – заявляет Деметра, глядя на него свысока.

– Мама, оставь его в покое.

– Мхм. Он такой же, как его дядя. Однажды мы застали Аида голым у себя дома.

– Мамааа!

Гермес спешит присоединиться к царю Преисподней, который с унылым видом стоит в противоположном конце комнаты, держа в руках бокал нектара. Ищу глазами Эллу и замечаю ее в конце аллеи вместе с Деймосом. Они прогуливаются, наслаждаясь сицилийской тишиной. Помню, как она рассказывала со звездами в глазах о своем первом настоящем свидании с мужем в этом дворце.

Все одеты в повседневную одежду, в платья с цветочным принтом или в светлые льняные костюмы. Я надела адское пальто, которое ношу как палантин, дополняя длинное гранатово-красное платье. Стою, прислонившись к раме, смотря на младшую сестру.

– Цирцея?

Знакомый голос заставляет обернуться. Геката появляется в гостиной с Тессой, моей матерью, у которой стоят слезы в глазах. Бросаюсь в ее объятия.

Мы прижимаемся друг к другу, и я становлюсь еще счастливее.

– Мама.

– Моя девочка, моя маленькая девочка, – говорит она, шмыгая носом. – С тобой все в порядке?

– Да, все хорошо.

С повадками курочки-наседки она осматривает меня, чтобы убедиться в этом. Вспоминаю ее, стоящую над моим телом. Хладнокровие и прямолинейные решения, которые делают ее одним из тех людей, в которых я верю.

– Я там много думала об отце, – говорю я, сглатывая.

Эти слова так больно произносить, но они наконец открывают брешь в стене, которую возводила годами. Мама улыбается мне и кивает.

– Ты знаешь, что он гордился бы тобой? Он всегда тобой гордился. И он всегда любил тебя. Его смерть не твоя вина. Просто так сложились обстоятельства.

Тронутая, киваю, сглатывая слезы. Уже чувствую облегчение после слов Гермеса в гранатовом саду. Но, услышав это из уст матери, окончательно положила конец сомнениям.

– Теперь я это знаю.

– Прекрасно.

Мама прижимает меня к себе и встряхивает.

– Никогда больше не поступай так со мной!

Смеюсь и соглашаюсь, с обещанием в стиле Гермеса: немного легкомысленно. Мы беседуем о Поляне, и одним движением пальцев она заставляет появиться ящик, наполненный бутылками имбирного пива и пирожными тети Зельды, которые Гестия и Деметра спешат попробовать. Афина незаметно появляется в белом пеплосе из перьев, с удовольствием отрываясь от задач архитектора. Она беседует с Гекатой, и я вижу, как Гермес несколько раз заинтересованно смотрит в ее сторону. Он должен выбрать подходящий момент, чтобы поговорить с ней. Элла присоединяется к нам. Деймос подходит к Аиду.

Последними прибывают Гера и Ирида, затем вся семья Деймоса в компании с Мероэ: Афродита и Арес, Эрос и Психея, Антерос, Фобос и, наконец, Гармония, которой из-за тяжелого прошлого, кажется, не по душе идея встретиться лицом к лицу с Аидом. Царь Подземного мира вытащил ее из Элизия вместе с Деймосом, но он и отправил ее туда, превратив в змею по приказу Зевса. Гармония опускает голову и торопится к Элле, за которой прячется. Они сблизились, Элла нашла в Гармонии младшую сестру, которой у нее никогда не было.

Все угощаются деликатесами Гестии. Первый весенний вечер всегда проходит в доме Персефоны, которая приглашает только друзей. Что очень хорошо подходит для беседы с богинями. Когда в десятый раз рассказываю о приключениях в Подземном мире, приговаривая «никогда еще тень не делала этого», чувствую, как рука Гермеса скользит в мою. Его появление рядом со мной заставляет замереть мать, которая, должно быть, единственная не знала об этом. Новости о деле Орфея облетели штаб-квартиру и сестер, но еще не дошли до ее ушей.

Она округляет глаза, и я вижу, как она сдерживается, чтобы не оттолкнуть ужасного бога, который прикасается к ее дочери, только потому, что вокруг нее никто не удивлен. Правда, если задуматься, все время, которое она его знала, он был дипломатом на стороне врага.

– Гермес, – говорит она холодным, как лед, голосом.

– Тесса, – отвечает он.

– Могу я узнать, что ты делаешь?

– Мама…

Она властно поднимает указательный палец.

– Я задаю вопрос богу-посланнику. Кто предал Цирцею Первую? Ты знаешь об этом? О ведьме, чье имя носишь.

– Если бы Гермес не подсказал Одиссею, как противостоять чарам Цирцеи Первой, Одиссей и Цирцея никогда бы не произвели на свет потомство, и нас бы здесь не было.

Мама открывает рот, чтобы возразить, но ничего не говорит.

– С такой точки зрения это правда… – размышляет вслух Мероэ.

– Значит ли это, что я косвенно ответственен за ваше существование? – спрашивает Гермес.

– Нет. Это значит, что Афина, которая попросила тебя действовать, косвенно ответственна за наше существование. Отчасти. Ведь у Медеи также были дочери.

Мама выпрямляется и сжимает в руке бокал с вином. Она делает глоток, обдумывая ситуацию.

– Не уверена, что одобряю это, – говорит она, указывая на наши сцепленные руки. – Этому богу более пяти тысяч лет, он один из Двенадцати и принес много зла.

Ну, с этим не поспорить. Так что мы ничего не говорим, и мама указывает указательным и средним пальцами на Гермеса, чтобы дать ему понять, что она не спускает с него глаз. Затем, ворча уходит.

– Все прошло относительно хорошо, – шепчет Гермес.

– Могло быть и хуже.

– Ей просто нужно немного времени, – успокаивает Элла. – Сначала мой брак с богом ужаса, затем твоя смерть, а теперь и ваша история – это очень много.

– Ты ставишь наш брак в один ряд со смертью сестры? – уточняет Деймос.

Элла краснеет.

– Нет! Я просто говорю об эмоциональном истощении матери.

В этот момент из-за ее плеча высовывается голова Гармонии. Она не отходит от Эллы с тех пор, как приехала.

– Значит, для твоей матери брак с моим братом так же тяжело перенести, как и смерть сестры?

Элла прикусывает губу.

– Ты мне не помогаешь, Гармония, – рычит она.

Веселая улыбка Гармонии – очень редкое зрелище. Это была шутка! Элла нежно прижимается лбом к ее виску, слишком довольная дружбой между ними, чтобы возвращаться к этому разговору. У Деймоса та же реакция, что и у моей сестры: он улыбается, тронутый. Элла часто говорила нам, что он привязан к Гармонии и оберегает ее. Должно быть, для него это перемена – видеть, как она процветает вне семьи. Мы с Мероэ смотрим друг на друга. Мы не должны забывать, что Гармония тоже будет тетей Медеи.

– Цирцея, можно тебя на минутку? – зовет Геката.

– Да, конечно.

Оставляю Гермеса на попечение сестер и следую за Гекатой. С наступлением темноты замечаю, что в гостиной не хватает нескольких гостей. Богиня ведет меня на улицу, в сад.

– Ты советовала быть осторожной с Гермесом. Собираешься повторить предупреждение?

– Нет, я же говорила, что ничего не имею против него.

Я желаю сказать больше, но не хочу сорвать планы. Гермес планирует поговорить с Афиной, и я не стану делать это за него. Я буду уважать как его желание действовать, так и желание отступить, если он не чувствует себя готовым.

Мы оставляем Ириду, которой поручено отвлечь внимание тех, кто может задаться вопросом, куда мы пропали, и присоединяемся к Гере, Афродите и Афине, которые пригласили Персефону на край низкой каменной стены террасы. Наступает звездная ночь, а море внизу посылает восхитительный теплый морской бриз. Не могу не думать о детях Ночи, которые остались в подземных мирах.

Как только мы подходим, Геката поднимает руку и создает щит, чтобы скрыть наш разговор, если он будет прерван.

– Персефона теперь в курсе всех событий, – говорит Гера в качестве вступления.

– Я рада быть среди вас, – объявляет Персефона. – Пришло время все изменить.

– А что насчет Аида? – спрашивает Афина. – У тебя есть предположения?

– Аид никогда не поддерживал притязаний Зевса, но мир сразу после войны с Титанами основывался на соблюдении его закона. Аид будет осторожен, если игра не стоит свеч. Я расскажу ему о наших действиях, когда придет время. Он всегда уважал мою независимость и не будет винить меня за то, что я скрывала от него все это.

– От Аида нельзя было ожидать меньшего, – уверенно заявляет Афродита.

– На кого еще мы можем положиться? – спрашивает Гера.

Вижу, что Афина и Афродита хотят поделиться мыслями, но решаю опередить их.

– Я хотела бы сказать первой.

Рассказываю им абсолютно все. О беспомощных Горгонах, Медузе, которую нужно спасти, Цирцее Первой и эмпусах. И, самое главное, говорю им о союзе, который заключила в Подземном мире.

– Немезида – наш бесспорный союзник. Она хочет вытащить Медузу из клетки и обладает достаточной силой, чтобы прийти нам на помощь, – добавляю я.

Сосредоточившись на том, чтобы рассказать им как можно больше, я не замечала изумленных выражений лиц окружающих богинь. Последовавшее за этим тяжелое молчание нарушает Афина, которая никогда еще не выглядела такой ошеломленной. По крайней мере, в моем присутствии.

– Зевс обошел клятву на Стиксе, чтобы заставить тебя исчезнуть?

– Прежде всего, он манипулировал решением Миноса, изменив нить жизни, – испуганно шепчет Персефона. – Это непростительное преступление.

Гермес говорил тоже самое. Божества понимают, что их хозяин становится настолько непредсказуемым, что произойти может все, что угодно.

– Я хочу предупредить ведьм. Если хотим заручиться их поддержкой, мы должны поставить их в известность.

– Цирцея права, – поддерживает меня Геката. – Действия Зевса вызывают беспокойство, мы должны действовать как можно быстрее.

– Действовать, соблюдая осторожность, – напоминает Афина. – Наша первоочередная задача – обеспечить церемонию соединения Цирцеи с ее племянницей.

– Элла говорила о том, чтобы укрыться на Китире для родов, – говорю я, глядя на Афродиту. – Это неплохая идея, если ты согласна обеспечить ее безопасность. Мы с Мероэ и мамой будем с ней, но Элле будет спокойней, если вы тоже будете рядом.

– Конечно, ты можешь на меня положиться. Мы пригласим последовательниц Артемиды, чтобы помочь ей.

– Затем мы отправим ее обратно в Спрингфолл для церемонии соединения.

Богиня красоты и желания соглашается.

– Может, попробуем перечислить богов, которые могут быть на нашей стороне? – предлагает Гера. – Сразу можем вычеркнуть Посейдона и Аполлона, они очень близки к Зевсу. Им нельзя доверять.

– Дионис и Ариадна уже согласны, – говорит Геката.

– Как сказала Цирцея, Немезида присоединилась к нашим рядам, – продолжает Персефона. – Без сомнения, Аид, как и многие божества Подземного мира. Все они слишком долго находятся под гнетом Зевса.

– Арес и все мои дети, – кивает Афродита. – Я ни на мгновение не сомневаюсь в Деймосе, даже если в данный момент он зависит от Зевса.

Затем все взгляды обращаются ко мне.

– Гермес? – наконец спрашивает Афина.

Она не повторяет свои сомнения, но они читаются в ее глазах.

– Тебе следует поговорить с ним и составить свое мнение. Я ничего не сказала ему о нашем плане.

– Хорошо.

Вспышка молнии, прорезающая ночное небо, застает нас врасплох. Грозы нет, поэтому она может исходить только от одного существа. Персефона не приглашала его, но Зевс может появляться в любой точке Земли и Олимпа, кроме Подземного мира и Поляны.