Я не уверена, что правильно поняла. «Удовлетворить Танатоса»? Единственный способ удовлетворить его – выбрать его и, таким образом, остаться здесь на сто лет, прежде чем отправиться в Элизий или к реке Лета. Неужели Аид и Персефона настолько циничны? Заставить меня поверить в то, что я могу выбраться отсюда, позволив пройти испытания, которые в любом случае приведут к одному результату? Независимо от того, пройду я испытание или нет, это ничего не изменит!

Мои надежды рушатся. Я смотрю на Танатоса, который не может поверить своим ушам. Он искренне удивлен, и на его губах появляется широкая улыбка. Я поворачиваюсь к Гермесу, который опустил руки, кипя от гнева.

– Ты только что вынес ей приговор, – с пылом протестует он.

– Не тебе решать, племянник. Решение остается за Цирцеей.

Я сглатываю. Мне тоже хочется на него наброситься! Я в ловушке, и это так несправедливо!

– Удовлетворить Танатоса? – повторяю я, надеясь, что это недоразумение.

– Ты верно меня поняла, – отвечает невозмутимый Аид.

Должно быть решение. Может быть, испытание – это выбор жертвы? Если я решу остаться здесь, признав поражение, я выиграю испытание? Но как могут так поступить Аид и Персефона с Танатосом. Использовать его – жестоко! Все в тронном зале ждут моего ответа.

– Думай, Цирцея, – шепчу я себе.

Как сделать Танатоса счастливым… Он хочет, чтобы я осталась здесь. Я «подарок судьбы». Теперь, когда я вспоминаю это заявление, по спине пробегает дрожь. Значит, он говорил о Зевсе? Хорошо. Он мой должник. Подхожу к нему и произношу заклинание, чтобы изолировать нас:

– В пузыре запри нас, чтобы никто не услышал.

Теперь мы можем спокойно поговорить.

Танатос настороженно кивает. Я не собираюсь его щадить.

– Это ты спровоцировал мою смерть? Зевс подарил меня тебе?

Танатос напрягается. В панике бросает взгляд в сторону Аида, но царь Преисподней не может слышать то, что я только что ему сказала. Он убеждается в этом, прежде чем опустить виноватые глаза.

– Это ужасное преступление, – выдыхает он.

– Ты ведь единственный, кто мог это сделать, не так ли? – спрашиваю я, смягчая тон.

Он бог смерти, а значит, умеет вызывать тень и убивать людей.

– Зевс обещал мне тень выдающейся ведьмы, – признается он, и стыд омрачает его звездное лицо.

– Он подкупил Миноса, чтобы тот вынес это решение?

– Никто не может повлиять на Миноса, даже Зевс. Но Зевс – хозяин судеб, он изменил твою судьбу, манипулируя нитью жизни. Вот почему Мойры обнаружили, что Зевс, похоже, не хочет останавливаться на достигнутом.

Теперь я лучше понимаю, что произошло.

– Зевс обменивался капсулами с тобой.

– Я должен был сообщать ему новости.

Отсюда и утечка «дела Орфея» в штаб-квартиру.

Чертов манипулятор! Зевс использовал страдания Танатоса для достижения своих целей. Он начал с того, что поставил жителей Подземного мира в безвыходное положение, диктуя им ужасные законы, а затем дал обещания, тем самым обеспечивая их порабощение. Зевсу плевать на Танатоса! Его единственной целью было избежать наказания в случае нарушения клятвы на Стиксе, потому что он хочет избавиться от меня. Без церемонии соединения Медея не сможет обладать статусом будущей проводницы общины. Но Зевс многого не знает о традициях ведьм. Никогда не стремился их узнать. Возможно, он не знал, что Мероэ заменит меня. Ему следовало найти другой способ избавиться от сестры. Убрав с дороги нас, он мог бы претендовать на Медею и держать ее рядом с собой. Именно поэтому во время вечеринки он напомнил, что она его законный потомок. Он сделал ход.

– Мне очень жаль, но Зевс действовал не ради тебя, а против меня.

Танатос кажется подавленным. Я все еще не уверена, что бог смерти хочет меня в качестве спутника. «Я сын Ночи, я никогда не видел солнца», – говорил он. У меня есть идея, но ее реализация зависит не от меня. Снимаю заклинание, которое нас скрывает.

– Сейчас вернусь.

Подхожу к Гермесу, не обращая внимания на недоумевающие взгляды.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза.

– Конечно, – отвечает он без тени колебания.

Я даю себе пару секунд на размышление, тщетное, но необходимое, прежде чем озвучить просьбу.

– Ты можешь дать Кадуцей?

Гермес не скрывает удивления. Замирает на короткое мгновение, прежде чем отстегнуть булавку и вернуть Кадуцею размер скипетра. Протягивает его двумя руками. Знаю, что прошу о многом, но просьба может многое изменить. Убежище у Аида и слова Гермеса о том, что Ирида может занять его место, убеждают попытать счастья.

– Спасибо.

Возвращаюсь к Танатосу и передаю ему Кадуцей. Ошеломленный, Танатос переводит взгляд с меня на скипетр.

– Кадуцей позволит тебе выйти из Подземного мира и вернуться сюда без чьего-либо разрешения. Ты сможешь увидеть солнце, познакомиться с живыми людьми и наладить с ними отношения. Ты желаешь не меня, а свободы.

Танатос сглатывает. Если до этого момента он и проявлял ко мне интерес, то это было ничто по сравнению с выражением его тревожного и нетерпеливого удовлетворения в этот момент.

Он поднимает сияющие глаза на царя и царицу Подземного мира.

– Тень Цирцеи удовлетворила меня, – одобряет он.

Лица божеств расслабляются, Геката вновь улыбается.

– Итак, тень Цирцеи прошла все три испытания, – заявляет Персефона.

– Впервые в истории тень получила разрешение вернуться на землю живой, – поздравляет Аид.

Толпа начинает аплодировать, восхищенно восклицая: «Значит, можно изменить устои?»

Я спешу к Гермесу, не наслаждаясь весельем, в то время как Персефона разливает по бокалам гранатовые коктейли. Облегчение от того, что я вернусь к жизни, сжимает сердце, но мне нужно кое-что знать, прежде чем успокоюсь.

– Скажи, что не злишься на меня.

– Конечно, – говорит он, обнимая меня. – Ты свободна. Ты та, кто достиг невозможного.

Наконец я выдыхаю, чувствую подступившие слезы.

За одно испытание я изменила судьбу двух богов. Гермес больше не сможет появляться в Подземном мире без приглашения Аида и Персефоны и выполнять роль психопомпа. Что касается Танатоса, то он был обречен на Подземный мир, так и не увидев дневного света, но теперь сын Ночи сможет любоваться солнцем. Я бросаю вызов Зевсу на его территории.

* * *

Когда над городом восходит белый свет, у божественной пары уже собраны чемоданы. Они заберут меня с собой на Землю, в свой дворец на Сицилии, где я наконец-то смогу поесть. С тех пор как открыла глаза, у меня начало урчать в животе от этой мысли! Геката вернулась и пообещала, что сестры будут там. Она взяла на себя задачу донести эту новость до Поляны и отдать мое тело Аиду и Персефоне, чтобы они вернули меня в него. Пока ждем отъезда, у меня еще есть немного времени.

– Хочешь взять с собой сувениры? – спрашивает озадаченный Гермес.

Бог-посланник будет сопровождать нас. Он все еще находится под защитой дяди, поэтому воспользуется его присутствием на Земле, чтобы путешествовать вместе с ними. Зевс ничего не сможет с ним сделать во дворце адской четы, это территория Персефоны.

– Да, – отвечаю я, уводя его из дворца. – В музее есть магазин. Хотя я буду сожалеть, что не смогла попробовать сахарные гранаты из пекарни Герас.

Мы сворачиваем на главную улицу, магазины едва открылись. Крылатые божества, закутанные в пальто, выглядят подавленными с похмелья, морщатся, уткнувшись носами в черные керамические стаканы, до краев наполненные кофе. Насколько я поняла, прошлой ночью праздник весны продолжился в «Логове Ахлис». Коктейли и Нектар лились рекой. Но, к сожалению, работники Подземного мира не знают отпусков. По словам Гермеса, это было бы невыполнимо. Тени прибывают непрерывным потоком. Все, что удалось сделать, – ввести четкие часы работы и отдыха, чтобы облегчить условия.

– А можно купить пальто как у тебя?

– Это очень хороший вопрос. Скорее всего, это возможно.

Заманиваю его в магазин, продающий одежду психопомпов «У Мелинои». Нас приветствует темно-синее крылатое божество. У меня возникает чувство, будто заново переживаю покупку «Bespresso». От этого в животе порхают бабочки. Мы оба собираемся вернуться к почти нормальной жизни. Есть еще тысяча вопросов и препятствий, таких как его отец и моя община. Но мы оба живы. Это открывает совершенно новые горизонты!

– Прекрасной ночи! – говорит Мелиноя. – Что я могу сделать для… Гермес.

Ее настроение портится. А я-то думала, что испытания положат конец слухам о нем…

– Прекрасно выглядишь, – добавляет крылатое божество. – Твои Диспуты скоро сведут с ума мою сотрудницу. Было бы замечательно, если бы ты мог увести их.

– Разве они не на почте? – ворчит Гермес, сбитый с толку.

– Нет, они здесь, чтобы потратить вчерашний заработок, – отвечает Мелиноя с широкой фальшивой улыбкой, полной упрека.

В тот же миг за занавеской, в глубине магазина, застланного коврами и драпировками, раздаются голоса. Гермес подходит к ней и отодвигает длинную красную ткань. Три алые богини заняты тем, что спорят о пальто из золотой нити, расшитой серебром. Их шеи, головы и руки украшены драгоценными камнями, каждый из которых сверкает ярче предыдущего. Они, должно, быть потратили немало оболов!

– Могу я узнать, чем вы занимаетесь? – спрашивает Гермес, в то время как продавщица, которая стоит, обхватив голову руками, пользуется возможностью сбежать из примерочной.

– Я на это не подписывалась! – раздраженно говорит она.

Трое Диспут замирают, прежде чем мило улыбнуться.

– Боооооосс!

– Разве вы не должны работать?

– Конечно!

– Мы уже идем туда!

– Как только я верну свое пальто!

– Твое пальто?!

– Убери лапы! Оно мое!

– Посмотри, что они творят, Гермес! – злится Мелиноя. – Они должны заплатить за порчу товара!

– Почему бы вам не купить по пальто?

Диспуты выглядят смущенно.

– Мы уже все потратили. Оболов осталось только на одно такое пальто.

Гермес проглатывает удивление и нетерпение. Вытягивает руку и призывает крошечный серебряный кошелек.

– Сколько за три?

Продавщица размышляет и озвучивает баснословную цену. Персефона дала мне несколько оболов, когда я рассказала ей о сувенирах из музея, но не могла предвидеть моего желания приобрести пальто. Диспуты кутаются в новые приобретения, сияя от счастья. Они проходят мимо Гермеса, говорят: «Спасибо, босс!» – и направляются к выходу.

– Не так быстро! – удерживает их он.

Они разочарованно поворачивают головы в его сторону. У меня сложилось впечатление, что они надеялись незаметно сбежать из магазина.

– Я долго отсутствовал и меня не будет еще несколько дней, но я вернусь и мы приведем почту в порядок. Начните с очистки фасада, избавьтесь от надписей и плакатов.

Хотя мне нравится динамика их четверки, его заявление немного сбивает с толку. Он намерен чаще возвращаться в Подземный мир? Диспуты неохотно соглашаются – скорее из приличия, чем искренне, и с довольными улыбками выходят из магазина.

– Думаешь, гнев Зевса продлится несколько дней? – спрашиваю я Гермеса.

– Возможно. Я нахожусь под защитой Аида, поэтому попрошу у него разрешения отправиться с ним в Подземный мир, когда он соберется сюда, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Хочешь сказать, что собираешься остаться на Сицилии, когда окажешься на Земле?

– Это всего лишь вопрос времени.

О, Геката. Чувство времени у богов не совпадает с человеческим. Мне придется вернуться в Спрингфолл. От этого у меня тяжесть на сердце, несмотря на то, что мы проведем вместе еще несколько дней.

– Уже скучаешь по мне? – дразнит он, положив руки мне на бедра.

Я хочу, чтобы он остался. Перспектива разлуки в ближайшем будущем совсем не радует.

– Почему ты попросил меня выйти за тебя замуж? Мы не будем жить вместе.

– Чтобы мы были вместе, независимо от места и времени, – говорит он, прижимаясь своим лбом к моему.

И до сих пор никакого «Я люблю тебя»? Как будто мой лучший друг, с которым я иногда сплю, просит меня выйти за него замуж. На память приходят слова его бывшей, Ахлис. По ее мнению, Гермес не способен любить. Испытывал ли он раньше чувства? Даже если и так, он наверняка полюбит, но не меня. Я не вечна. Если он готов ждать годами, то я нет.

Нас прерывает покашливание. Мелиноя смотрит на нас, сложив руки.

– Так чем я могу вам помочь?

– Я хотела взглянуть на пальто, – говорю я, ожидая негативной реакции.

Не успевает она ответить, как Гермес вкладывает мне в руку серебряный кошелек.

– И купить, если понравится.

Мелиноя расслабляется.

– Нет, ты не будешь платить за пальто.

– Поверь, часть прибыли принадлежит тебе. Ведь ты сделала всю работу.

Я уже собираюсь протестовать, но потом передумываю. Ведь так и есть.

– Прекрасно! – радуется Мелиноя. – Итак, чего желает тень, прошедшая все три испытания?

– Пальто, которое напомнит мне об этом месте.

Смотрю на ткани, разложенные в шкафу вдоль стены. Каждая – более мерцающая и мягкая, чем предыдущая.

– У меня есть именно то, что нужно, – суетится продавщица, исчезая в глубине магазина.

Вскоре она возвращается с просторным пальто пепельно-серого и серебристого цветов и расшитым узорами из гранатов, как целых, так и разрезанных пополам.

– Никто не покупает его, потому что оно слишком напоминает о повседневности.

Она разворачивает его, и я думаю, что она попала в точку.

– Оно великолепно.

– Знаешь, я училась на заочных курсах у Рапсо, богини шитья, – объясняет она, краснея от лести.

Накидываю ткань на плечи, с удовольствием ощущая тепло, присущее адской ткани. Оплачиваю покупку, благодарю Мелиною, и мы выходим на главную улицу. Гермес переплетает свои пальцы с моими, в то время как я не отрываю глаз от вышитых гранатов.

– Мне кажется, это место тебе подходит.

– Правда?

– Ты хорошо здесь прижилась.

– Если бы ведьмы могли путешествовать между измерениями, я была бы не единственной посетительницей.

Когда оказываемся на музейной площади, видим, как Танатос и Немезида обступают божеств, которые заканчивают заделывать отверстия в фонтане, останавливая поток лавы. Обезглавленный Цербер заставляет сердце сжаться. Но когда мы приближаемся к группе, слышим, как они обсуждают альтернативную фигуру для площади.

– Я хочу, чтобы мы установили трех Горгон, – настаивает Немезида. – Сфено не разрушит ее, и нам не придется ее реставрировать.

Она говорит это с ворчанием, но я знаю, что она думает о Медузе и о том, как вернуть ее. Танатос, кажется, еще больше озадачен.

– Мы могли бы посадить филодендрон гигантский, – предлагает он.

– Никто не знает, как он выглядит на самом деле, – ворчит его сестра.

Он собирается ответить, когда замечает нас и поворачивается. Бог смерти более спокоен, чем вчера. Ему больше не нужно ничего от меня скрывать. Он прикрепил Кадуцей к пальто и, похоже, не собирается в ближайшее время им пользоваться. Это логично, ведь именно он управляет Подземным миром, когда Аид уезжает на шесть месяцев в году. Предполагаю, что он будет отсутствовать в дни, когда Аид вернется в город.

– Я голосую за Горгон, – говорю я с улыбкой Немезиде.

– Вот видишь!

– Я сдаюсь, – объявляет ее брат.

Мы с Немезидой обмениваемся понимающими взглядами.

– Надеюсь, скоро получу от тебя весточку.

– Положись на меня.

Кажется, я прошу терпения у богини, такой же нетерпеливой, какой сама была с богинями. Немезида бросает на моего спутника холодный взгляд.

– Гермес, – приветствует она, поворачиваясь на каблуках.

Ничего себе, она назвала его по имени! Это прорыв!

– Прекрасной ночи, Немезида, – желает Гермес.

Никогда не пойму, почему он не винит ее за наказание кнутом.

– Я в долгу перед вами обоими, – продолжает Танатос. – Я отплачу вам сторицей. Но в то же время верю тебе, Гермес, и мне жаль, что я обвинил тебя в том, что ты донес на нас с Макарией. Обещаю бережно использовать Кадуцей.

– Я в этом не сомневаюсь, – отвечает Гермес как можно более вежливым тоном.

Он не злится на меня и не злится на Танатоса, но ему все равно тяжело видеть верный Кадуцей приколотым к чужой одежде.

– Цирцея, не хочешь дать совет перед моим путешествием на Землю?

У него уже были звезды по всему телу, теперь они появились и в глубине его глаз.

– Будь осторожен: люди не привыкли видеть таких божеств, как ты. И приезжай в Спрингфолл, это недалеко от Нью-Йорка. Ведьмы окажут тебе хороший прием.

Я не могу обещать ему доступ на Поляну, но, если ему понадобится поддержка, он найдет ее в нашем маленьком городке.

– Спасибо, – говорит он, склонив голову. – Прекрасной ночи, Цирцея и Гермес. Хорошего путешествия.

Мы прощаемся с ним, и он уходит. Мы пересекаем площадь, чтобы добраться до музея. Я оглядываюсь на плоский экран, но не чувствую острой необходимости использовать его. Стала ли я легче воспринимать смерть отца? Возможно. Может, Танатос и помог мне, но больше всего помогли слова Гермеса.

– Ты незаметно вселила надежду в жителей Подземного мира. Кто знает, что здесь произойдет завтра?