Я вновь обретаю сознание на Троне Забвения, словно выхожу из глубокого сна. Чувствую себя онемевшей и разбитой. Мне кажется, что провела там часы, но это совсем не так, если судить по выражению лиц Гермеса и Танатоса, ошеломленных тем, что я вернулась. Толпа затаила дыхание.

– Второе испытание пройдено! – объявляет Аид.

По залу проносятся недоверчивые возгласы одобрения. Поворачиваюсь лицом к помосту, все еще дрожа. Эти эмоциональные качели уж слишком резкие!

«Она сделала то, что еще никому не удавалось», – слышу за спиной. Меня это беспокоит больше всего. Я знаю, что Гипнос помогал мне, начиная сомневаться в роли Аида и Персефоны. Их цель – проверить меня. Но только ли для того, чтобы узнать, могу ли я быть проводницей? Гипнос сказал, что хочет разорвать круг кошмаров, порожденных Зевсом, и что он не единственный. Не специально ли Аид и Персефона без свидетелей послали меня к нему? У них довольный вид. Они знали, что я справлюсь с этим?

Геката улыбается мне. Она тоже помогла мне. На их глазах я справилась с испытаниями. И теперь, когда знаю виновного, еще больше полна решимости выбраться отсюда.

Аид снова дает мне передышку. Выхожу из зала, спеша уединиться и скрыть нетерпение от посторонних глаз.

«Как думаешь, она сможет выбраться и вернуться в мир живых?» – спрашивают жители Подземного мира, пропуская меня. Оказываюсь на пустынной эспланаде и начинаю ходить кругами. Кажется, я нахожусь на пике адреналина! Мне не терпится пройти третье испытание.

– Как только выберусь отсюда, приду за ним!

Я рычу, ходя вокруг гранатового дерева. Было ли второе видение предзнаменованием будущего? Зевс может возжелать жениться на Медее? Она будет первой «полукровкой», о которой мы знаем. Что это повлечет за собой? Хозяин Олимпа собирается уничтожить окружение, чтобы собрать новое? Он уже сделал это, когда избавился от Титанов, предшественников богов. Но сможет ли он так поступить со своими детьми?

Гермес прерывает меня, стоя неподвижно в нескольких шагах от меня. На его губах играет улыбка, немного насмешливая и очень нежная. Я не могу думать о первом видении. Какая у нас могла быть жизнь. Такая простая и счастливая! Я до сих пор чувствую счастье от жизни с ним, но также и ужас от того, что потеряла его. Возникает желание признаться ему, что слишком долго его любила, но сдерживаю себя. Я бы только обострила его отношения с отцом. Я сомневаюсь не в своих чувствах или в нем, а в том, как обстоят дела с Зевсом.

– За более чем пять тысяч лет жизни я никогда не встречал такой женщины, как ты: решительной, дерзкой и привлекательной.

Ошеломленная, бросаюсь ему на шею, чтобы поцеловать его. Гермес обнимает меня и телепортирует нас в укромный уголок, к боковым стенам дворца, за гранатовыми деревьями. Гермес прижимает меня к стене, и мы пожираем друг друга поцелуями, не останавливаясь. После того, что я пережила, чувствую эйфорию! Поцелуи и укусы удовлетворяют меня как никогда раньше. Мне нравится чувствовать, как волоски бороды касаются моей кожи, слышать ворчание от удовольствия, снова и снова пьянеть от аромата перечного бергамота.

Если бы только можно было остановить время и провести так несколько часов. Как то, что я пережила в Эребе. Возможно, мое первое видение длилось всего несколько минут, но все еще есть ощущение, что я прожила с Гермесом несколько лет и у нас родились четверняшки!

Гермес отрывается от меня, когда я повисаю у него на шее, и трется своим носом о мой. Его руки на моей спине, а тело прижимается к моему, создавая обжигающее давление.

– Я так боялся потерять тебя, что был готов последовать за тобой.

– Разве это возможно?

– Понятия не имею, – отвечает он с улыбкой.

Золотая маска возвращается на его лицо, и я снова в восторге. Целую его в губы, прежде чем предупредить:

– Я запрещаю тебе совершать подобные глупости.

Его улыбка становится шире, и он кусает меня в основание шеи, заставляя вздрогнуть.

– Мне становится трудно устоять перед тобой, – рычит он.

Я не намерена пресекать безумное желание к нему.

– Куда ты хотел меня поцеловать перед испытанием?

Гермес выпрямляется, и я вижу озорство в золоте, покрывающем его радужку. От нетерпения сердца начинает биться чаще.

– Не скажу.

– Почему?

– Лучше покажу, – добавляет он, опускаясь передо мной на колени.

О, Геката! Он поспешно стягивает с меня нижнее белье, я прислоняюсь к стене, учащенно дыша. Оглядываюсь, молясь, чтобы никто не появился, потому что определенно не собираюсь его останавливать.

– Можно?

Его просьба, высказанная тем же тоном, что и моя в ванной, вызывает у меня возбужденный смех. Знаю, что ему ответить.

– Я принадлежу тебе.

– Мхм, милая и нежная ведьма, – говорит он, прежде чем исчезнуть под платьем.

Я припомню ему это. Он приподнимают меня за талию, чтобы я могла закинуть ноги ему на плечи. Он делает то, о чем думал весь вечер: целует мои половые губы, проникает внутрь языком, посасывая и покусывая клитор с такой нежностью и страстью, что я забываю обо всем: о страхе быть обнаруженными и о третьем испытании, ожидающем меня. Запускаю пальцы в его волосы и поглаживаю два маленьких серебряных крылышка, снова очарованная их мягкостью. Хорошо, что есть стена, которая меня поддерживает. Все еще сдерживаюсь, но его быстрые движения языком заставляют меня сорваться, и из моего рта вырывается стон. Прикусываю губу. Обычно мне нравится быть громкой, но это неподходящее место!

Гермес целует меня в последний раз, покрывает поцелуями всю внутреннюю поверхность бедер, и мои ноги снова оказываются на полу. У меня подгибаются колени и перехватывает дыхание. Не теряю ни секунды, и, как только Гермес оказывается передо мной, его лицо наполовину закрыто маской. Притягиваю его к себе. Расстегиваю его одежду, стягиваю трусы и ласкаю твердый член. Он рычит, когда я крепко сжимаю его в руке, пока он не начинает задыхаться. Он опирается руками по обе стороны от моего лица. Мне всегда нравилось подчинять своих партнеров, но время от времени получаю удовольствие и от обратного. Сейчас, когда он в моей власти и золото его щек приобретает медный оттенок, по мне проходит новая, гораздо более сильная волна удовольствия.

– Все еще считаешь меня милой?

Я осознаю силу крови, несущейся по венам, как раз в тот момент, когда она стучит у меня в висках и груди.

– Больше, чем когда-либо.

Ему это нравится! Поэтому я жадно ласкаю его, пока он целует меня. Становится жарко. Не хочу, чтобы нас прерывали, потому что мы слишком медлим с возвращением.

– Возьми меня, – шепчу, сгорая от нетерпения. – Давай, не будем терять времени.

Гермес тут же задирает мой хитон. Отпускаю его, чтобы схватиться за его шею, он приподнимает меня и входит. Откидываю голову, крик застревает у меня в горле. Слышу его тяжелое дыхание, когда он останавливается.

– Я не слишком поторопился?

– Все в порядке, – говорю я, целуя его. – Мне так хорошо.

Он улыбается и прижимает меня к стене, прежде чем начать интенсивно двигаться короткими, резкими движениями, которые не имеют другой цели, кроме быстрого и разрушительного оргазма. Моя спина бьется о камень, но я не чувствую ничего, кроме томных поцелуев, члена, исследующего меня, и большого пальца, ласкающего клитор. Не могу дождаться, когда мы сможем неспешно разделить удобную постель, но этот момент, когда мы нарушаем законы Преисподней, идеален.

Прижимаюсь к нему, как только чувствую, как накатывает волна.

– Мне так хорошо, Цирцея, – шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему.

– Мне тоже…

Он ускоряется. Покрываюсь потом и вздрагиваю. Впиваюсь ногтями в его затылок, он рычит и сильнее перекатывает клитор между пальцами, вызывая такой бурный оргазм, что я всхлипываю. Все мышцы сжимаются вокруг него, заставляя его, в свою очередь, кончить. Он все еще двигается, достаточно долго, чтобы излиться в меня, а я парю над телом, поглощенная чистым наслаждением, которое нас настигает.

Прижимаюсь к нему и нежно кладу щеку на его плечо, запыхавшаяся и потная. Его пальто кажется в этот момент еще более мягким и теплым. Он наклоняется, удерживая меня прижатой к нему.

Мы, должно быть, достаточно долго остаемся вот так, неподвижно, пока дыхание успокаивается, прежде чем снова можем двигаться. Гермес отстраняется, и, убедившись, что со мной все в порядке, делает шаг назад, чтобы одеться. Следую за ним, паря в облаках. Мои ноги словно из ваты! И я даже не говорю о состоянии платья и смятых цветах на груди.

Как только думаю, что мне холодно, когда он не обнимает меня, Гермес накидывает мне на плечи пальто. Его все еще покрытое золотом лицо и серебристые крылышки наполняют мое сердце теплом, а несколько царапин заставляют покраснеть.

– Я хочу большего.

Озадачиваю его и понимаю, что не могла выразиться еще более туманно.

– Я хочу большего, чем просто секс.

Он улыбается, выглядя смущенно. Не потому, что не знает, что сказать, а потому что, очевидно, тоже хочет большего. Мы просто никогда не говорили этого друг другу. Он прячет руки в карманы и обращается ко мне с самой неожиданной просьбой, какая только может быть.

– Выходи за меня.

Теперь настала моя очередь недоумевать. Смеюсь, путаясь в желаниях, забывая ужасные вопросы, которые остаются без ответа. И все же сгораю от желания сказать ему «да»! Мы никогда не признавались друг другу в чувствах, хотя между нами они явно существуют!

Поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы. Кажется, он уже сомневается в моем ответе.

– Задай мне этот вопрос позже.

Он наклоняется, чтобы в свою очередь поцеловать меня.

– Обязательно.

Он берет меня за руку, и мы идем к эспланаде и входу во дворец, надеясь в глубине души, что наше отсутствие не было замечено.

– Давай, расскажи мне о Кевине, чтобы исправить все это, – просит он меня, указывая пальцем на золотую маску и серебряные крылышки, которые отказываются исчезать.

– На самом деле, я выбрала его, потому что он был похож на тебя.

Гермес замедляется, и его крылья тут же исчезают.

– Нет-нет. Ты не можешь сказать, что самый скучный человек на Земле похож на меня, – говорит он, сморщившись.

– Я думала, что не смогу заполучить тебя, поэтому искала похожих.

Мы смотрим друг на друга долгую секунду, и его крылья снова появляются. Я разражаюсь смехом. Это похоже на заметную эрекцию! Которая происходит только из-за меня.

– Уверен, ты могла найти кого-нибудь получше.

– Я встречалась с парнем, который знал, как использовать свои десять пальцев, если ты понимаешь, о чем я.

Это жестоко по отношению к нему, но маска и крылья исчезают. Гермес рычит и ускоряет шаг.

– Не продолжай!

Гранатовые деревья и колонны на эспланаде наконец видны в ночи. Поскольку именно он начал говорить о возможном будущем, я не могу сдерживать вопросы, когда возвращение к реальности так близко.

– Если мы будем вместе, у нас будут трудности. Ты – главный дипломат Олимпа, а я – будущая проводница. Я не намерена отказываться от этой цели.

Я поняла это во время второго видения. Нет, во время первого, когда скучала по магии.

– Ирида могла бы заменить меня, – предполагает Гермес. – Она уже начала исполнять половину моих обязанностей.

– Но ты же не хочешь отказываться от должности.

– Между ней и мной всегда будет соперничество, потому что мы занимаем одни и те же позиции, но должность для меня не имеет большого значения. Она позволяла мне видеться с тобой.

Я тронута, мои щеки пунцовеют, но, боюсь, он думает, что это просто способ быть ближе к отцу, доказать, что он незаменим для него, а значит, нужен.

– Отец плохо воспримет отставку.

– Он уже плохо ее воспринимает, – уточняет он. – И потом, я видел столько вспышек его гнева. Я всегда пытался успокоить его, но у меня ничего не получалось. Возможно, Деймос прав, желая оставить свой пост в штаб-квартире.

– Ты уверен?

– Поверь, восстановление Олимпа перетасует карты, все может измениться.

Как только мы ступаем на эспланаду, Немезида преграждает нам путь. Мы отпускаем руки друг друга, и Гермес вдыхает, чтобы дать ей лучшее из возможных объяснений, но богиня наказания не дает ему возможности.

– Я скажу, что сопровождала вас, – говорит она немного агрессивно. – Только потому, что твой успех в третьем испытании для меня важен.

Быстро киваю, испытывая облегчение. Она тоже многого от меня ждет, и я не намерена ее разочаровывать. Мы возвращаемся, предпочитая держаться подальше друг от друга. Атмосфера в зале изменилась. Группа нимф играет завораживающую мелодию на необычных инструментах, таких как лира из панциря черепахи и авлос, греческая двойная флейта. Ищу глазами Гекату и замечаю Геру, беседующую с Персефоной. У них серьезный и задумчивый вид. Аид разговаривает с Гекатой и Иридой. У меня есть ощущение, что они докучают ему.

Я часто говорила себе, что три организатора восстания, Афина, Гера и Афродита, очень долго бездействовали. Но на самом деле они были осторожны. Они дождались праздника весны, чтобы спокойно поговорить с царицей Преисподней, не привлекая внимания неожиданным визитом или обменом посланиями, которые не остаются незамеченными в штаб-квартире. Жаль, что я не могу следить за их обсуждением, но они выбрали хороший момент для разговора.

Как только Персефона покидает Геру, Геката освобождает Аида, и божественная пара встречается на помосте в окружении гостей. Оркестр прекращает играть.

– Пришло время объявить о последнем испытании, – объявляет Персефона.

Я становлюсь перед ними. Я прошла испытания физической и умственной силы, осталось продемонстрировать умение «решать сложные задачи». Чего следует ожидать? Снова наступает тишина, но я спокойна. В конце концов, я пережила первые два испытания. Аид делает шаг вперед.

– Тень Цирцеи, ты должна удовлетворить Танатоса.