Праздник весны состоится завтра вечером.

Последние несколько дней мы провели, пересекаясь друг с другом, флиртуя на расстоянии, не имея возможности зайти дальше. Я настолько по горло сыта, что мне не терпится покончить с этим. Если Аид решит отдать меня Танатосу, я сто лет буду хранить болезненное воспоминание о нашей с Гермесом незавершенной истории. Каждый раз, приходя к этой мысли, я полна решимости выбрать реку Лету и забвение. Потому что даже после этих адских ста лет, когда окажусь в Элизии, у меня впереди будет целая вечность, чтобы вспоминать Гермеса, не имея возможности его увидеть. Живот сводит от одной мысли об этом.

После обеда Персефона настояла на том, чтобы я пошла с ней в дворцовые купальни – в ее расписании наконец-то образовался перерыв. Поэтому в конце дня я оставила своих гидов, чтобы присоединиться к царице Подземного мира. Танатос прочитал мне лекцию о пользе адских вод, наполненных серой, что довольно странно, поскольку я тень и ни одно из полезных свойств на меня не подействует. А Гермес сказал, что он тоже ими пользуется, поскольку у терм Аида и Персефоны хорошая репутация.

Теперь, когда оказалась здесь, пребываю в недоумении. Думала, что дворцовые купальни будут более роскошными. Они похожи на огромную обустроенную пещеру: в темной скале вырублены бассейны разной глубины со ступенями для сидения. В нишах, которые можно закрыть занавеской, есть банкетки, на которых можно полежать и насладиться окружающим паром. Но с эстетической точки зрения они выглядят не слишком привлекательно.

– Мне они кажутся зловещими, – говорит Персефона, сидя рядом со мной в длинном, исходящем паром бассейне.

Голые, мы сидим на ее стороне бани. За портиком находится двор Аида. Возможно, у них есть небольшое отдельное помещение для любовных утех.

– Почему вы не разместили здесь мозаику или картины, как во дворце?

– Чтобы сохранить естественность пещеры. Я не хотела перегружать интерьер.

К нам подходит хрустальная нимфа и протягивает корзинку, полную мочалок и мыла. Вокруг нас царит шум. Крылатые богини и адские нимфы погружаются в бассейн, беззаботно отдыхая рядом со своей царицей. Не думаю, что когда-либо видела так много обнаженных тел сразу.

– Ты не можешь выращивать здесь растения или цветы? – спрашиваю я, думая о листе филодендрона гигантского, который так поразил окружающих.

– Могу, но они не выживут.

Она протягивает руку и создает великолепную белую кувшинку, которая, едва появившись, увядает и исчезает.

– В Подземном мире ничего не растет, кроме гранатовых деревьев.

– Ты можешь сделать еще один?

Она соглашается, и, пока цветок формируется, я прикладываю к нему руки.

– Живи долго в доме Персефоны.

Мы одновременно убираем руки, и кувшинка расцветает, не испаряясь. Она сразу же привлекает к себе внимание, и все, в первую очередь Персефона, восхищаются этим чудом. Чувствую ее руку на своей. Радость заставляет ее взгляд искриться.

– Ты должна помочь мне украсить ванны. Если я создам множество цветов, ты сможешь расширить сферу действия заклинания?

Киваю, позабавленная радостью богини. Персефона закрывает глаза, и по бассейну рассыпается множество бутонов лотоса и кувшинок. На стенах пещеры появляются страстоцветы и пурпурные вьюнки, обвиваясь вокруг сталактитов и колонн портика.

Сосредотачиваю всю магию на заклинании, распространяя его вокруг себя. Богиня весны шесть месяцев в году живет в симуляции природы. Она заслуживает неувядающих цветов. Все богини и нимфы в восторге от зрелища. Любопытные взгляды, исходящие от соседей по ванной, устремляются в нашу сторону. Персефона ликует и объясняет им, какие именно цветы она выбрала. Я пользуюсь возможностью потереть себя мочалкой в более комфортной обстановке.

Я довольна заклинанием, но думаю только о Гермесе.

Бум, Бум. Бум, бум. Бум, бум.

– Ирида! Ты освободилась, – восклицает царица Преисподней.

Поднимаю глаза, удивленная появлением посланницы Геры, тоже обнаженной.

– Прекрасной ночи, госпожа Персефона, – желает богиня радуги, входя в ванну.

Она выполняет официальное задание для Геры?

– Посмотри, каким чудом мы обязаны Цирцее, – приглашает Персефона. Ее энтузиазму, похоже, нет предела.

Ирида подмигивает мне, вежливо комментируя новое убранство ванных комнат. Ее присутствие интригует меня. Если она на задании, то зачем здесь Гермес? Теперь здесь два посланника? Ирида убедила Зевса взять ее к себе на службу? Такой была идея Афины, высказанная в штаб-квартире, когда я исследовала верхний этаж.

– Какие новости? – спрашивает Персефона. – Расскажи нам все.

Богиня весны удивляет меня. Начинаю понимать, почему мы сейчас в ее купальнях: Аида здесь нет. Не думаю, что Персефона что-то скрывает от него, но, похоже, она хочет оставить некоторые разговоры в тайне.

– Штаб-квартира все еще сотрясается от гнева Зевса, – рассказывает Ирида. – Он воспринимает побег Гермеса как предательство.

– Какими будут последствия? – беспокоюсь я, чувствуя, как в животе завязывается очередной узел.

Ирида мрачнеет.

– Ничего хорошего для Гермеса. Предатели попадают в Тартар.

Бросаю испуганный взгляд на царицу Подземного мира.

– Гермес сослался на право убежища, и Аид предоставил его, – говорит Персефона.

– Не спускайте с него глаз, – советует Ирида. – Тем не менее, все Олимпийцы не одобряют гнева Зевса. В конце концов, Гермес всего лишь выполнял работу психопомпа и дипломата, сопровождающего тень будущей проводницы ведьм.

Похоже, Ирида ничего не знает о «деле Орфея», о котором сокрушается Аид. Мы с Персефоной обмениваемся взглядами, не выдавая, о чем идет речь.

– Госпожа Гера застала Зевса за получением сообщений из Подземного мира, – говорит Ирида.

– Как она могла знать, откуда они?

Я быстро замолкаю, надеясь, что мой тон не был дерзким.

– Она заметила открытки, которые можно найти только здесь, – уточняет Ирида, не показывая, что обиделась.

– Она знает, кто отправитель? – спрашивает Персефона.

– Это не Аид? – предполагаю я, заинтригованная.

– Нет, Аид и Зевс никогда не обмениваются капсулами, – уточняет царица Подземного мира. – Аид сам явился в штаб-квартиру, чтобы потребовать объяснений по поводу неожиданной проверки Гермеса.

Я киваю. Кто может обмениваться сообщениями с Зевсом и по какому поводу? Необходимо провести расследование. Во дворце и на почте есть станции пневматических труб, завтра я могу проследить за приходящими и уходящими.

Ирида закончила с новостями и спрашивает Персефону о новостях Преисподней. Мы приступаем к обсуждению праздника весны и всего остального, не касаясь больше дела Гермеса.

* * *

Постепенно бассейн пустеет, и я решаю задержаться, пока не останусь последней. У меня с самого начала была догадка. «Я тоже ими пользуюсь», – сказал мне Гермес. Надеюсь, что он все еще здесь. Отбрасываю впечатление, которое произвожу на себя: одержимая женщина, вожделеющая сексуального бога. Когда последние две нимфы машут в знак прощания, осматриваю каждый уголок купален в поисках отстающих.

Теперь я действительно одна. Доплываю до конца бассейна и поднимаюсь из воды, чтобы спрятаться за колонной портика, разделяющего два двора. Сторона Аида погружена в тишину, поскольку царь подземного мира не спустился вместе с супругой. Оглядываюсь и не вижу ни одного силуэта среди окружающего тумана, кроме того, на который надеялась.

Гермес один сидит в воде, прислонившись спиной к бассейну. Кожа, покрытая бисеринками пота и полная золотистых бликов, накачанная грудь, живот, скрытый под водой, большие руки, вытянутые вдоль бортика… Все это бросается мне в глаза.

Бум, бум. Бум, бум. Бум, бум.

Беру мочалку, кусок мыла, на цыпочках прохожу под портиком, мимо бассейна Аида и вхожу в теплую воду, рядом с Гермесом, который, наконец, замечает мое присутствие, когда я погружаюсь в воду по шею. Продолжаю распаляться, но он, кажется, ничуть не удивлен, подтверждая первоначальную догадку.

– Мы находимся под дворцом царя и царицы Преисподней, вдали от всех, а ты появляешься в купальнях совершенно обнаженной. Это называется игрой с огнем, верно?

– И опять ты мыслишь извращенно, – заявляю я, прежде чем взяться за мыло и мочалку. – Я пришла только для того, чтобы предложить потереть тебе спину.

– Потереть мне спину, – повторяет он озадаченным тоном, зарождая сомнения.

– Ты же поэтому напомнил Персефоне о том, что она пригласила меня в купальни, разве нет?

Он улыбается одной из своих сладких улыбок, а его глаза сверкают золотом. Он подтверждает, что это действительно был его план! Но он не признает себя полностью побежденным.

– Я надеялся, что ты будешь читать между строк, ведь я имел в виду кое-что другое.

– Я умею читать между строк, – говорю я, улыбаясь и сжимая в руках мочалку, готовая отбросить ее подальше, чтобы перейти к делу.

– Я не против твоей идеи, – вызывающе заявляет он с озорным блеском в глазах, поворачиваясь, чтобы сложить руки на выступе.

Он предлагает мне свою впечатляющую спину, мышцы которой перекатываются под божественной кожей. Сглатываю, намыливаю мочалку мылом с оливковым маслом и осторожно кладу ее ему на затылок. Это самая горячая прелюдия за всю мою жизнь. Скольжу вдоль позвоночника по лопаткам и быстро упираюсь в основание упругих ягодиц.

Я бы очень хотела, чтобы мы воплотили наше влечение в реальность, не разлучаясь снова.

– Ты думаешь, здесь безопасно?

– Адские божества не приходят в купальни сами по себе. Они сопровождают Аида и Персефону, иногда задерживаются здесь, но никогда не рискуют приходить в одиночку.

У него хриплый голос, от которого у меня мурашки по коже… Бросаю мочалку и, дрожа, приближаюсь к нему. Обнимаю его, удовлетворяя первое желание: слиться, прижимаясь грудью к его великолепному телу. Слышу, как он открывает рот, чтобы вдохнуть побольше кислорода. Он напрягается и отцепляется от выступа. Два маленьких серебристых крыла снова появляются над его ушами, и я робко подношу руку к его затылку, прежде чем остановить ласки.

– Можно?

– Конечно.

Я погружаю пальцы в его влажные волосы и нежно приглаживаю перышки. Я ожидала почувствовать холодный и жесткий металл, но серебряные перья мягкие и теплые. Гермес наклоняет голову, и я замечаю его тонкую улыбку. Золотая маска вернулась на свое место.

– Тебе нравится? – весело спрашиваю я.

– Они очень чувствительные, как и уши.

Любопытствуя, обхватываю ногами его бедра и свободными руками ласкаю крылья, изредка покусывая мочку уха. Он вздрагивает, издает смешок и мощным движением хватает меня за колени, прижимая к себе.

– О Цирцея…

Мне нравится слышать, как он произносит мое имя! Мне всегда казалось, что мое имя обезличено, но в его устах оно приобретает смысл. Я скольжу руками по его торсу и держу кончик его уха между зубами, прежде чем опуститься к основанию его шеи. Слышу, как он удовлетворенно хмыкает, когда моя цель меняется. Покрываю его плечо, а затем на спину, когда снова встаю на ноги, цепочкой поцелуев и укусов. Он вынужден отпустить мои колени, но делает это явно неохотно.

– Не будем терять время.

Меня невозможно остановить. Мне слишком нравится соленый вкус его кожи, запах купален больше не доходит до меня, я чувствую только запах Гермеса. В любом случае он позволяет мне взять инициативу. Бог дрожит, его дыхание учащается, а гортанные стоны только еще больше возбуждают меня. Прохожусь по твердым линиям пресса и останавливаюсь на паху.

– Можно?

– Я принадлежу тебе… – выдыхает он.

Впиваюсь клыками в его руку, одновременно сжимая его член. Он уже твердый, но от одного моего прикосновения увеличивается. Мягкая и тонкая кожа члена вызывает у меня стон удовольствия.

– Я так хочу тебя, – удается мне произнести сквозь стон.

Моя промежность налилась кровью, и я убеждена, что могу кончить несколько раз подряд. Гермес откидывается назад и ищет мои губы. Я целую его, не переставая двигать рукой. Его поцелуи напряженные, одновременно медленные и атакующие. Бабочки танцуют в моем животе.

В конце концов он убирает мою руку, чтобы повернуться ко мне. Затем он так мстительно улыбается, что я вздрагиваю всем телом! Он притягивает меня к себе, приподнимает, я обвиваю ногами его талию и снова принимаюсь за его губы. Наши движения лихорадочны. Он сажает меня на выступ бассейна и смотрит золотистым от желания взглядом. Затем я осознаю, насколько сильно моя кожа покраснела от жары, а грудь затвердела от трения о его спину. Я также понимаю, что полностью открылась его взгляду. Я могла бы чувствовать себя неловко, но уже далека от этого. И я настолько ему доверяю, что меня это устраивает. Он улыбается мне, его руки движутся вверх по моим бедрам.

– Ты готова?

– Да.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Мои ноги оказываются на его плечах, а внутренняя сторона бедер прижимается к его небритым щекам, вызывая дрожь по всему телу. Гермеса притягивает меня, прежде чем начинает исследовать мой живот. Первый поцелуй на нижних губах заставляет стонать от лихорадочного предвкушения. Его язык прокладывает путь между ними до клитора, который он облизывает с мучительной медлительностью. Он повторяет ласки и поцелуи, заставляя меня откинуться на руки, выгнуться и предоставить ему лучший доступ.

От духоты в купальне у меня кружится голова. Несколько раз напрягаюсь и расслабляюсь, тщетно пытаясь сдержать стоны, опасаясь, что нас услышат, но, должна признать, мне все равно. Когда он вводит в меня палец, я сдаюсь. Обнаруживаю, что лежу на теплом камне пещеры. Не знаю, что он делает зубами и языком с моим клитором, но это слишком. Выгибаюсь и задыхаюсь от удовольствия. Его второй палец заставляет меня вздрогнуть.

– Гермес! – восклицаю, выпрямляясь, чтобы запустить руки в его волосы. – Подожди!

Он с трудом отпускает меня и, выпрямляясь, не может удержаться, чтобы не поцеловать мои бедра. Зрелище сводит меня с ума. Половину его лица закрывает полоса гладкого золота, а его глаза – два металлических шара теплого, блестящего цвета. Полосы спускаются по щекам к шее. Его рот остается темно-розовым, полуоткрытым и полным желания.

Он вылезает из бассейна, я отодвигаюсь, и он ложится на меня сверху, еще больше распаляя меня. Мышцы, поразительно смуглая кожа, преображенное лицо – все в нем завораживает! Он раздвигает мои ноги, и я чувствую, как пульсирует член.

– Все в порядке? – спрашивает он низким голосом. – Ты готова?

Я целую его, прежде чем нетерпеливо ответить: «Да, да, да». Он направляет член к моему входу и нежно проникает в меня. Он настолько впечатляющего размера, что я не сдерживаюсь.

– О, боги!

Это заставляет моего божественного любовника смеяться. Он начинает двигаться, сначала медленно, затем в более быстром темпе. Я привыкаю к его размеру, обхватывая его ногами. Он перекатывает мои соски в пальцах, не отрываясь от моего рта. Впиваюсь ногтями в твердую плоть его ягодиц. В отместку он кусает меня за шею. Идеальная реакция! Миссионерская – это, конечно, прекрасный вариант, особенно для того, чтобы узнать друг друга, но, учитывая мое состояние возбуждения, мы слишком быстро закончим, а я хочу почувствовать его глубже.

– Гермес!

В разгар действия он резко входит в меня, прежде чем выйти, что вырывает у меня новый возглас.

Пытаюсь собраться с мыслями.

– Все в порядке?

– Да, – говорю я, улыбаясь. – Я так долго этого ждала…

Он улыбается.

– Я тоже, милая, – говорит он рокочущим голосом. – Я читаю тебя, как открытую книгу. Ты хочешь вести?

Черт возьми, слова больше не нужны! Киваю, чувствуя, что закипаю еще больше. Вид нависающего надо мной бога, во всей своей силе, пробуждает множество фантазий, каждая из которых безумнее предыдущей.

– Чего ты хочешь, Цирцея? Скажи мне.

Прикусываю губу и надеюсь, что не буду выглядеть слишком нетерпеливой, прижимаясь к нему спиной. Он тут же обнимает меня, одновременно лаская мое ухо. Я нахожу его член и снова ввожу его в себя, контролируя ритм, пока он проводит рукой по клитору. Наши совместные действия, пока я громко всхлипываю, крепко прижимаясь к нему, переносят нас в измерение, где главное – удовольствие. Он ласкает меня все сильнее, покусывая шею и перекатывая пальцами клитор, несколько раз доводя меня до грани оргазма, прежде чем остановиться.

Изысканная пытка!

– Хочешь еще?

– Думаю, что больше не выдержу.

Я такая чувствительная, что малейшее движение заставляет стонать.

Затем Гермес берет на себя инициативу. Он выпрямляется, стоя на коленях, я наклоняюсь вперед и опираюсь на вытянутые руки. Он хватает меня за талию и возобновляет быстрые движения, стимулируя клитор. Мне так хорошо, что я отпускаю себя, приказываю ему продолжать, выкрикиваю его имя и слышу, как он произносит мое. Внутри меня все напрягается, я поднимаюсь на огромную волну, все на секунду замирает, а потом я падаю с головокружительной скоростью, позволяя ей поглотить себя, пока все мои мышцы сжимаются вокруг Гермеса. Его стоны доносятся до меня где-то среди собственных. Мы двигаемся, прежде чем остановиться. У нас перехватывает дыхание, кружится голова, мы ощущаем необузданное удовольствие.

Я падаю вперед, перекатываюсь на спину. Гермес опускается рядом со мной и берет меня за руку.

– Ты… невероятна, – говорит он с широкой улыбкой.

– Нет, ты, – возражаю я, охваченная счастьем.

* * *

Мы укрылись в нише. Для большего комфорта занавеска задернута. Я не могу перестать его трогать. Я лежу на нем, настолько удовлетворенная, что ничто в мире не могло бы отвлечь меня от него. Даже моя ситуация.

– Что ты сделал Деймосу и его братьям, чтобы они посоветовали мне не связываться с тобой?

– Ты действительно задаешь мне этот вопрос?

– Да.

Он раздраженно вздыхает.

– Имел связь с их матерью, – наконец говорит он. – Когда она бросила Гефеста.

Я выпрямляюсь, удивляясь и ревнуя одновременно. Я слышала об этом, но это оставалось своего рода городской легендой.

– Так это правда?

Он поднимает указательный палец.

– Это длилось одну ночь. Всего одну.

Не люблю сравнивать, но я только что переспала с богом, чьей любовницей когда-то была Афродита. Этого достаточно, чтобы вернуть меня на Землю.

– Я думаю, что эта история напрямую связана с ненавистью обитателей Подземного мира, – размышляет Гермес.

– Почему?

– Гефест – секс-символ, которого защищают телом и тенью.

Я никогда не видела Гефеста на Поляне, но знаю, что он хром и горбат, живет в мастерской, в тесном симбиозе с Зевсом. Он далеко не тот, кого можно назвать секс-символом. В конце концов, сколько существ, столько и мнений. Должно быть, мое сомнение отражается у меня на лице, поскольку Гермес добавляет:

– Он может создавать огонь руками, это сводит с ума местных божеств. Не говоря уже о том, что он бог вулканов.

– Возможно, если посмотреть с этой стороны.

Он садится, и я оказываюсь верхом на нем. У Гермеса множество сводных братьев и сестер, но он не похож ни на одного из них. У братьев и сестер Деймоса есть свои недостатки, но они часто находятся рядом и всегда поддерживают друг друга, как я и мои сестры. И вот, с тех пор как я попала в Подземный мир, передо мной появилось новое лицо: лицо мужчины, который не перестает обнимать меня, который ищет со мной контакта.

– Почему ты всегда кажешься недосягаемым?

– Это ты кажешься недосягаемой. Сначала я считал тебя пугающей. Но мне нравится, когда за меня заступаются. А еще ты единственная, кто постоянно рискует собой.

Качаю головой, пряча улыбку в изгибе его шеи. Интересно, сможем ли мы здесь переночевать.

Раздвигающийся занавес заставляет нас вздрогнуть. Появляется Танатос и замирает, увидев нас. Он открывает рот, а затем закрывает его, в то время как я паникую. Мой спутник не двигается с места.

– Гермес, я искал тебя, чтобы поговорить, – произносит наконец бог смерти.