Прошло три ночи, осталось шесть. От Гермеса по-прежнему никаких новостей. Он даже не прислал капсулу.

Наблюдаю, как лодка Харона причаливает к порту, сидя на самом верху городской стены. Тени появляются три раза в «день», в непрерывной череде рекомендаций божеств, любопытства со стороны мертвых и судебных приговоров. Я смирилась с тем, что в этом процессе есть рутина. Этого не было, когда я шла собственным путем. Но теперь вижу, как психопомпы, измученные или довольные рабочим днем, назначают друг другу встречи, чтобы выпить кофе или чего покрепче и желают друг другу прекрасной ночи, и нет ничего более нормального, чем это. В то время как их тени только что пережили ни с чем не сравнимое потрясение.

Я установила распорядок дня: начинаю день с прогулки по городу, разминаю ноги и впитываю атмосферу места. Затем провожу некоторое время во дворце с Персефоной, следуя за ней, помогая организовывать праздник весны и слушая, как она с присущим энтузиазмом рассказывает обо всем и всех. Затем Танатос забирает меня, и мы посещаем определенные районы, в компании агрессивной Немезиды или без нее. В то время как мой боевой дух падает по мере того, как Гермес не спешит возвращаться, Танатос проявляет все большую мотивацию и преданность задаче.

Я храню в сердце трогательные воспоминания о посещении музея и установлении контактов: как вербальных, так и невербальных.

Вчера он познакомил меня с работами друзей-ювелиров, которые изготавливают цветы, украшающие волосы их царицы. Мы провели там несколько часов. Работы получаются тщательно продуманные и прекрасные! К концу дня магазин переполнен. Я не сразу замечаю, что некоторые из божеств носят неброские украшения – серьги-шпильки, подвески, жемчуг в волосах. Мой пирсинг в ушах привлек внимание, и ювелиры начали придумывать новые модели. До сих пор жалею, что у меня нет оболов! Танатос очень настаивал на том, чтобы подарить мне что-нибудь, но я отказалась. Это было бы слишком.

Пытаюсь уловить момент, когда он успокоится в мысли, что выиграл. Кажется, он все еще пытается меня соблазнить и заставить смириться со своей участью, оставшись в Преисподней. Больше всего беспокоит то, что он демонстрирует свое измерение, а не свою личность. Почему Гермес сказал, что Танатос хочет сделать меня своей «игрушкой»? Это не вяжется с поведением бога смерти.

– Цирцея!

Танатос приземляется рядом, улыбающийся и одновременно смущенный задержкой.

– Извини, я выгуливал Цербера и должен был вернуть его как раз к новому прибытию теней, – быстро объясняет он мне.

Он отряхивает тунику и пальто, покрытые пеплом.

– Мне нужно заскочить к себе домой, чтобы переодеться. Я не могу отвести тебя в квартал ткачей в таком наряде, они негативно это воспримут.

Программа нашего дня: увидеть работу тех, кто производит высококачественные, красочные ткани, часто украшенные золотыми или серебряными нитями, в которые одеваются обитатели Подземного мира. Но это подождет, упоминание о его доме интригует меня гораздо больше.

– Хорошо, давай зайдем к тебе.

– Правда? Это тебя не беспокоит? – удивляется он, внезапно напрягшись.

– Нет, пойдем. Это далеко?

– Недалеко от дворца. Мы доберемся туда быстрее, если полетим, – предлагает он, протягивая руку.

Я думаю о Гермесе и о том, как он предложил вместе телепортироваться. Мне следовало чаще соглашаться. Начинаю сожалеть об упущенных возможностях прикоснуться к нему. В памяти осталось мало воспоминаний, поэтому фантазии меня угнетают. Почему Гермес не отвечает? Особенно после всего, что наговорил! Я устала задавать себе этот вопрос.

– Или можем пойти туда пешком, – наконец говорит Танатос.

– Нет, нет.

Я принимаю руку бога смерти. Ведь он здесь. Всегда.

Его теплое прикосновение не вызывает неприятных ощущений. Я ожидала, что мы телепортируемся в мгновение ока, но он притягивает меня к себе, поднимает и взлетает в воздух. Я цепляюсь за его шею, удивленная. Его волосы распускаются и щекочут мои голые руки, а движение крыльев поднимает вокруг нас ледяной воздух. Преимущество полета с Гермесом в его естественном тепле. Здесь же, несмотря на то, что я прижимаюсь к богу смерти, мне холодно.

Мы приземляемся в перистиле, и Танатос деликатно отпускает меня. Мне требуется немного времени, чтобы восстановить центр тяжести, и я осматриваюсь. Как и во дворце, стены украшены обманками: во дворе раскинулся ложный сад, покрытый сероватым налетом пепла. Фонтан кипящей воды в центре излучает тепло, которое сразу привлекает меня. Я подхожу к нему, чтобы согреться.

– Я не планировал принимать сегодня гостей, – извиняющимся тоном говорит он.

Из перистиля выходят две двери, одна напротив другой. Дом Танатоса разделен на две части, по два этажа с каждой стороны. Он приглашает меня следовать за ним и мы входим в красивую комнату, выходящую окнами во внутренний двор, с коврами и удобными банкетками. Кухонная зона находится здесь же, под металлической лестницей. По правде говоря, я не совсем уверена, чего ожидала. Во дворце Аида и Персефоны земная мебель, но здесь это не так. В доме нет ничего деревянного, все из камня или металла. Замечаю несколько знакомых предметов, таких как великолепный латунный кофейник, раковина из полированного камня и даже лист филодендрона гигантского, который хранится в черной керамической вазе в углу.

Здесь могло бы быть холодно, ведь местный интерьер – полная противоположность интерьеров ведьм. Однако я не чувствую себя здесь некомфортно. Танатос сделал дом уютным, и я знаю, что он наслаждается жизнью здесь, замечая веточку винограда в миске, чашку кофе на стойке с крошками от торта и свернутый на скамейке шерстяной плед, напоминающий об Элле.

– Чувствуй себя как дома, пойду переоденусь.

Танатос прекрасно видит, что я покорена уютным интерьером. Он поднимается по ступенькам и исчезает наверху. Пользуюсь случаем, чтобы накинуть плед и пройти через перистиль. Хочу посмотреть, как выглядит другая сторона. Главный зал похож на предыдущий, но с большим внушительным центральным столом из черной стали, покрытым золотистой тканевой обивкой. На стенах висят портреты в рамах, изображающие братьев и сестер в разных возрастах. Должно быть, они проводят здесь семейные обеды. Мне становится не по себе, поэтому поднимаюсь по лестнице и обнаруживаю комнату для гостей. С прекрасным окном во внутренний двор… и видом на комнату Танатоса. Обнаженного.

Сглатываю, пораженная безупречной мускулатурой бога. Звезды и созвездия мерцают на темной коже торса. Зрелище невероятной красоты. Он берет длинную тунику и надевает ее. Наши глаза встречаются на долю секунды – время, необходимое ему для того, чтобы выглянуть из-под одежды, а мне, чтобы прислониться к стене, смутившись до невозможности. Черт возьми, он же подумает, что я его рассматривала! О, Геката, я ведь в самом деле его рассматривала!

Бегу вниз по лестнице, пересекаю двор и кидаю плед на его место. Танатос спускается с тонкой улыбкой на губах. Отвожу взгляд в сторону.

– Когда Аид вынесет приговор, можешь занять вторую спальню.

А вот и первое нападение, которое он предпринял после ухода Гермеса. Хочу возразить, что он возлагает на меня слишком большие надежды, но больше ни в чем не уверена. И мне действительно не хочется обсуждать этот вопрос. Нужно отвлечься.

– Здесь есть место, где вы веселитесь? – спрашиваю, наконец осмелившись взглянуть ему в лицо.

Танатос выглядит нерешительным. Должно быть, он не ожидал такого вопроса.

– Я могу отвести тебя в «Логово Ахлис», – предлагает он. – Но ты не будешь ничего пить и есть, если все еще хочешь дождаться суда Невидимого.

Это обескураживает. Я бы многое отдала, чтобы опустошить бутылку джина тети Зельды! Но не готова устраивать тур по целому району.

– Пойдем туда.

Танатос в раздражении прикусывает губу.

– Что?

– Сестры оставляют наряды у меня на случай, если мы выберемся куда-то после ужина, – говорит он, указывая на гостевую комнату. – Тебе стоит пойти и взглянуть на них.

Скрещиваю руки.

– Что не так с моим нарядом?

– У нашей благоговейной превосходный вкус, но он не подходит для «Логова Ахлис», – торопливо отвечает он.

Я сомневаюсь и вспоминаю фразу отца. Он говорил мне это, когда пытался заставить меня понять, что я должна быть более сдержанной среди людей: «В Риме поступай как римлянка».

– Хорошо, я просто посмотрю. Не уверена, что мне следует переодеться.

– Твое право.

Я снова поднимаюсь в гостевую спальню и открываю раздвижную дверь гардеробной. Понимаю, о каких нарядах идет речь. Насколько приличны длинные и разноцветные платья Персефоны, настолько же платья Керы и Немезиды короткие, черные и с глубоким декольте. Примеряю одно и сразу же на нем останавливаюсь.

Гермес отказывается возвращаться? Я справлюсь сама!

* * *

«Логово Ахлис» не привлекает с первого взгляда. Танатос подводит меня к большой груде камней, прислоненной к городской стене. Я не сразу замечаю отверстие в углу, увенчанное шаткой табличкой на древнегреческом языке с названием места. Но как только мы ступаем внутрь, все меняется. Повсюду играет музыка и горят красные огни. Здесь просторно и многолюдно. Нимфы и божества танцуют на большом круглом танцполе, а каменная столешница проходит вдоль одной из его сторон. Танатос указывает на место над нами: высоко вверху протянута вторая перекладина, чтобы разгрузить затор внизу, и вокруг нее порхают крылатые божества. Я наконец понимаю необходимость сменить наряд. Здесь все одеты сексуально.

Какой-то посетитель толкает нас, чтобы обойти, и я хватаю Танатоса за руку, чтобы удержаться. Посетитель извиняется жестом, при этом не останавливаясь. Здесь так многолюдно, что это похоже на человеческий клуб! Кроме того, я узнаю голос певицы… Уверена, что слышала ее раньше. Это музыка из 80-х.

– Откуда играет музыка? – спрашиваю я, повышая голос.

Танатос кладет руку мне на плечи, чтобы повернуть меня в нужном направлении. Я не собираюсь говорить, что мне это неприятно. Мой наряд привлек его внимание, но не более того. Он не сделал ни одного уничижительного комментария… Не знаю, что ему от меня нужно, но он ведет себя уважительно.

– Аид снабжает нас виниловыми пластинками, – отвечает он, показывая подиум с проигрывателем.

Я все понимаю, когда вижу обложку пластинки. Мадонна. Преисподняя танцует под Мадонну. Они знают «Holiday» наизусть! Увидев, как они танцуют и поют, я улыбаюсь. Это именно то, что мне было нужно! Перспектива провести сто лет здесь не кажется теперь ужасной.

Внимательно наблюдая за танцующими вокруг, замечаю, что многие взгляды обращены на Танатоса. Меня это не должно удивлять, ведь он глава психопомпов с звездной кожей. Он бывает гневлив, но у него мягкий характер, и он, без сомнения, нежный.

– Хочешь потанцевать? – предлагает он.

Киваю, возбужденная музыкой и окружающей нас атмосферой эйфории. Танатос хватает меня за руку и поворачивает к себе. Я смеюсь, когда нас поглощает толпа на танцполе. Напряжение улетучивается. Все беззаботно двигаются в такт. Настоящая отдушина! Я вернулась к тому, что так любила на Земле: к вечерам, когда танцевала и пела во весь голос. Мне весело, и я не одна такая, Танатос тоже веселится. К тому же он хорошо двигается!

Когда песня меняется, он просит разрешения приблизиться. Не раздумывая, позволяю ему. Если он собирается таким образом завоевать меня, то делает это профессионально. Он кладет свои руки мне на поясницу, мои оказываются на его торсе. Покачивание, в которое он вовлекает меня, навевает приятную истому. Я чувствую себя хорошо. Странно думать, что я танцую со Смертью. Я меньше боюсь ее. Она усмиряет меня, и я принимаю ее. Под Мадонну.

– Тан! – зовет голос в отдалении.

Я узнаю его сестру Керу, окруженную коллегами. Они делают ему знак присоединиться к ним.

– Иди, – подбадриваю я его. – Пойду, осмотрюсь. Можем встретиться позже.

Он в нерешительности прикусывает губу и в конце концов соглашается.

– Тебе следует поговорить с Ахлис, – советует он, указывая на бар в глубине клуба.

Я вижу богиню с матовой кожей и пышными черными вьющимися волосами. Не знаю, как умудрилась не увидеть ее. Конечно, мы находимся далеко от нее, но ее изумрудно-зеленые глаза невозможно не заметить, настолько они сияют.

– Зачем?

– Она встречалась с Гермесом и сможет ответить, почему он до сих пор не вернулся.

Я чувствую, как угасает мой энтузиазм. У меня нет желания общаться с бывшей Гермеса. Ахлис – богиня ядов, и работа барменом кажется неподходящей для нее. И все же занимаю место у барной стойки. Смотрю на бочки за ее спиной, наполненные пивом, и на разноцветные бутылки, из которых она делает коктейли, которые выглядят потрясающе: искрящиеся, дымящиеся, переливающиеся…

Черт, она настоящая секс-бомба! Что же в таком случае Гермес мог найти во мне? Не люблю обесценивать себя, но задаюсь этим вопросом, восхищаясь уверенной в себе Ахлис, переходящей от одного клиента к другому, и ее сумасшедшей харизмой. В прошлом ведьмы часто молились ей. Ахлис имеет тесную связь со всеми опасными растениями на Земле.

Песня меняется, и голос, раздавшийся неподалеку, заставляет меня подпрыгнуть.

– I was beeeat! Incompleeeete! I’d been haaad, I was sad and bluuuue! But you made me feeeel, Yeah you maaade me feeeel! Shiny and neeew!

Далеко не такая внушительная, как Сфено, Горгона поднимает голову и кричит во все горло, не оставляя никаких сомнений в ее личности. Кожа цвета хаки, змеи, извивающиеся во все стороны, клыки, сложенные крылья – она выглядит помято. Перед ней ряды пустых стопок.

– Like a virgiiiiiin! – продолжает она, рыдая.

Это привлекает внимание Ахлис, которая собирает бокалы, проходя мимо плачущей Горгоны.

– Эвриала, приготовить тебе кофе?

Она качает головой, не переставая петь, раскачиваясь на сиденье. Ахлис останавливается возле меня, ловя мой устремленный на нее пристальный взгляд.

– Каждый вечер одна и та же история. Судьба ввергла ее в это, – говорит она, пожав плечами. – Что будешь пить?

– I’ll be youuuurs! ‘til the end of tiiiiiiime!

– Э-э, ничего, спасибо, – с колебанием говорю я.

Если останусь здесь, знаю, что буду так же как и Эвриала, пить, чтобы забыться. Это в какой-то мере обнадеживает.

Ахлис склоняет голову набок.

– Ты ведьма.

Не знаю, как она догадалась, но киваю.

– Она ведьма и ждет Гермеса, – заявляет Немезида, появляясь рядом.

Она опирается на стойку с широкой улыбкой. Ахлис широко распахивает глаза.

– Ты ждешь Гермеса? – спрашивает с жалостью богиня ядов.

– Скажи ей, что это глупо, – настаивает Немезида.

Ахлис хватает бокал, ставит его мне под нос и наливает крепкий алкоголь, пахнущий гранатом.

– Пей. За счет заведения.

Сглатываю, чувствуя, как волна отчаяния сжимает горло.

– When you hold me, and your heart beats, and you love me…

Хорошо, что песня закончилась, теперь будет меньше поводов для беспокойства. Смотрю на стакан, не смея прикоснуться к нему.

– Помнишь, он говорил, что вернется? Кажется, сто лет назад, – продолжает Немезида.

– Он пролетает мимо, не появляясь здесь, – отвечает Ахлис.

– Он вернется, – говорю я со всей убедительностью, на какую способна.

Богини смотрят на меня, одна с состраданием, другая с нетерпением. Не хочу верить, что Гермес подвел меня. Даже несмотря на то, что во мне растет сомнение.

– Он бросил тебя, ведьма. Его место в Тартаре, – рычит Немезида, глядя на меня исподлобья, словно ожидая ответа.

Ахлис кладет ладонь мне на руку.

– Гермес очень привлекателен, но он не способен полюбить или привязаться к кому-либо настолько, чтобы вернуться сюда.

Она словно ударила меня прямо в живот. Меня начинает тошнить.

Неужели он действительно бросил меня? Он нашел себе другое занятие? Зевс дал ему новое задание?

Хватаю стакан. С таким же успехом могу выпить его содержимое. Что это изменит? Если Гермес не вернется, я обречена остаться здесь. Подношу его к губам, но в последний момент он ускользает от меня. Немезис проглатывает мой напиток.

– Ты надеваешь мое платье, я пью твой напиток, – говорит она, поставив стакан на стойку, и уходит.

Клянусь Гекатой, я испытываю к ней отвращение. Ахлис уже занимается другими клиентами, а Эвриала уперлась лбом в камень.

– Здесь все ненастоящее, – бормочет она.

Мне нужно подышать свежим воздухом. Пробираюсь сквозь толпу и добираюсь до выхода. Как только выхожу на улицу, меня охватывают холод и темнота. Наступила ночь. Правда здесь нет луны. Лишь несколько факелов освещают улицы. Присаживаюсь на корточки у стены, сбитая с толку. Я хотела отвлечься, подумать о чем-то другом, но вот я здесь, тону в сомнениях. Я никогда не была терпеливой, а Гермес мучает меня ожиданием.

– Держи, похоже, тебе это не помешает, – говорит пара, подошедшая к «Логову Ахлис».

Передо мной, на мощеную землю, падает обол.

– Я не прошу милостыню, – запоздало говорю я.

Пара уже пропала в клубе.

Тем не менее, теперь у меня есть обол. Беру его и встаю на ноги. Разве это не повод отправить новое послание? Почта может быть закрыта, но я могу попытать удачу. Похоже, у Диспут не очень регулярный режим.

Отправляюсь дальше по улице и возвращаюсь на музейную площадь. Герас закрывает пекарню, напевая. Стараюсь вести себя тихо, чтобы не привлекать внимания. Спускаюсь по узкой улочке к небольшой треугольной площади. В здании все еще горит свет! Заглядываю внутрь. Диспуты делают то, что умеют лучше всего: по очереди обвиняют друг друга. Мне даже интересно, знают ли они, что наступила ночь. Пока они не заметили мое присутствие, подхожу к стеллажу с открытками, выбираю одну с видом на дворец, беру перо и чернила, чтобы написать записку. Опираюсь на прилавок, подальше от окошка Диспут, и осознаю, что у меня есть что сказать богу-посланнику.

Когда предстаю перед работницами, открытка уже свернута, а я готова достать обол.

– Хочу отправить капсулу.

Диспуты мгновенно перестают спорить. Они приближаются, удивленные.

– Опять ты?

Протягиваю монету.

– Послание состоит из сорока слов. Для Гермеса, в штаб-квартиру.

Они советуются взглядами и медленными, угрюмыми жестами указывают в графе адресата Гермеса, готовя капсулу. Затем одна из них протягивает руку. Вручаю ему открытку с предупреждением.

– Это личное.

– Конечно. Как говорит наш босс?

– «Клиент – король, клиентка – королева», – ворчат двое других, скрестив руки.

Они берут сообщение, отходят, поворачиваются ко мне спиной и разворачивают его, чтобы прочитать вслух. О, Аид, когда-нибудь они меня доведут!

– «Я упряма, и, по твоему мнению, это хорошее качество. Итак, когда ты вернешься? У меня осталось всего шесть ночей. Мы с Танатосом недалеки от игры в карты, если ты понимаешь, о чем я. Ответь мне. Цирцея».

– Она действительно влюблена в босса?

Они бросают на меня взгляд и начинают хихикать, засовывая карточку в капсулу. Я могла бы превратить их в кур или поросят, но какой в этом смысл? Диспуты верны себе. Я не могу помешать им быть такими, какие они есть. Это не мешает мне желать, чтобы они подавились своими насмешками.

– Отправлено!

– Спасибо, – бормочу я, выходя.

Медленно возвращаюсь на центральную площадь, ожидая возможного ответа, надеясь, что одна из капсул упадет мне на голову. Сажусь на ступеньки музея и создаю на ладони светящийся шар, чувствуя, как колотится сердце.

Ничего. По-прежнему ничего.

– Она здесь! – восклицает голос Немезиды. – Видишь, она не потерялась!

Обеспокоенный Танатос появляется рядом с ней.

– Цирцея, с тобой все в порядке?

Я открываю рот, чтобы ответить, когда чувствую, что меня тянет наверх. Отрываюсь от земли под ошеломленными взглядами Немезиды и Танатоса. Все вокруг внезапно исчезает.