«Лакомства Цербера» – идеальное название для прекрасного магазина. Большая часть жителей сейчас на работе, а перед витриной есть свободное место, чтобы полюбоваться разнообразием выпечки, которую готовит старушка. Бриоши с медом, инжиром, гранатом, булочки с оливками, сыром, зеленью, печенье с сахаром, миндалем, фисташками, и это еще не все. Удивительный запах теплого хлеба и кофе окружает меня, и, хотя я все еще нахожусь на улице, у меня уже текут слюнки. Есть даже конфеты в форме сахарного граната, блестящие и привлекательные, как самая сладкая ловушка.

Чем я рискую, заглядывая внутрь? Захожу в пекарню, и меня одолевают запахи, один вкуснее предыдущего.

– Добро пожаловать, – говорит любезная дама.

Она немолода, но в ее движениях нет недостатка бодрости или энергии, когда она вынимает из духовки партию бриошей.

– Прекрасной ночи, – говорю я, следуя обычаю Подземного мира.

– Что тебе приглянулось? – спрашивает она, отложив дощечку после того, как закончила работу.

Неужели выпить кофе, как и что-то съесть, запрещено? Следовало задать этот вопрос Гермесу. Не имея возможности сформулировать заказ, рассматриваю стены цвета сиены, которые напоминают о доме на Поляне. Как и везде в этом измерении, правящая пара присутствует здесь в виде висящих за стойкой двух портретов, написанных красками.

– Хм, я еще не определилась.

– Не торопись, моя хорошая, Герас к твоим услугам, – говорит она, выставляя бриоши на витрину.

Герас? Богиня старости держит пекарню в Преисподней? Такого я точно не могла предвидеть!

Чтобы противостоять неутолимому голоду, пытаюсь отвлечь себя, рассматривая интерьер.

– Откуда берутся продукты для приготовления?

Герас указывает на надпись: «Мука поступает исключительно с Елисейских полей. Фрукты и овощи взяты из рога изобилия». Значит, Аид выращивает пшеницу в Элизии, чтобы накормить народ. Это достойный поступок.

– Что касается всего остального, то это рыночные соглашения с Зевсом и Олимпом. Ресурсы за ресурсы, – объясняет богиня старости.

Значит, если Зевс решит, он может прекратить поставки еды или материалов, таких как шерсть, в Подземный мир. В таком случае, у Аида, по крайней мере, останутся крупы и свежие продукты. Он не позволит подданым умереть с голоду. Вот для чего нужны слитки и драгоценные камни размером с кулак. Восхищаюсь находчивостью властителей Подземного мира, когда взгляд падает на небольшой металлический Кадуцей, лежащий рядом со шкатулкой, наполненной серебряными монетами. Делаю вывод, что валютой здесь является обол, а затем замечаю, что впервые вижу, чтобы кто-то не сопровождал Гермеса и его атрибуты оскорблениями.

– У вас в магазине Кадуцей?

– Это бизнес. Если не буду полагаться на Гермеса, то не смогу работать.

Логично. Поскольку я все еще пытаюсь сопротивляться голоду, меняю тему, возвращаясь к тому, чем заняты все мысли.

– Он сказал, что скоро вернется.

Герас опирается на стойку между нами.

– Кто? Гермес?

– Да. Он мой психопомп, – быстро добавляю я.

Не нужно, чтобы в Подземном мире узнали, что я жду Гермеса со слишком пылким нетерпением.

– О, моя дорогая, – кажется, сожалеет она, медленно качая головой. – Гермес – привлекательный и милый бог, но, по моему опыту, ему нельзя доверять. Если он не вернется, хуже не будет. Судьба рассудит, что бы ни случилось.

Слова Герас вызывают отвращение.

– Ты выглядишь так, будто у тебя нет ни гроша за душой, – сочувственно продолжает она.

Она с улыбкой протягивает гранатовую бриошь.

– Бери, это подарок.

Слабость заставляет колебаться. Не знаю, вызвано ли это ее словами или голодом, который не могу унять, но протягиваю руку к золотистой и все еще теплой выпечке. Как раз в этот момент какой-то предмет ударяет меня по голове и катится по полу.

– Ай! – вскрикиваю я, морщась от боли.

Потираю место удара и смотрю вниз: у ног лежит капсула со свитком с моим именем. Снаружи никого нет. Только бог-посланник и Ирида могут напрямую отправлять капсулы получателю. Поднимаю ее и быстро открываю.

«Надеюсь, ты не наделаешь глупостей. У меня неприятности в штаб-квартире. Вернусь, как только смогу. Гермес».

Текст сообщения озадачивает. Разочарованная его опозданием, раздражаюсь из-за его подозрений. К тому же от его послания веет холодом. Будто мы вернулись на стадию отношений до моей смерти. Неужели пребывание на Земле напомнило ему, что я не стою страданий, которые он себе причиняет? Неужели он не возвращается, потому что у него есть дела поважнее, например, выполнять приказы Зевса?

– Не знаете, где поблизости станция пневматических труб?

– Иди по переулку, увидишь их справа от магазина, – советует Герас, продолжая раскладывать бриоши.

– Спасибо, прекрасной ночи! – говорю я, выбегая на улицу.

Иду по дороге и оказываюсь в тускло освещенном узком проходе, после чего попадаю на маленькую треугольную площадь с чахлым гранатовым деревом в центре, а напротив, если верить медным и жестяным трубам, переплетающимся на фасаде, то, что похоже на почтовое отделение. Некоторые из них вертикально выступают над крышей. Капсулы поднимаются по ним и покидают адское измерение, направляясь в мир живых. Станции должны быть внутри.

Но это не все, что указывает на почтовое отделение. Фронтон украшен изображением Гермеса, перечеркнутым красным крестом. Стены исписаны надписями: «Сын Зевса», «Трус», «Предатель»… Сглатываю, прежде чем переступить порог, ожидая, что внутри будет пусто. Оказываюсь почти права. Обветшалый интерьер, часть станций находится в плачевном состоянии, на стендах выставлены мягкие открытки, смысл которых наконец понимаю – они идеально подходят для упаковки в капсулу. За стойкой, спиной ко мне, находится фигура бескрылой богини. Прислонившаяся к проему, она выясняет отношения со стоящими позади нее.

– Твой кофе – ослиная моча! Поучись у Герас!

– В твоих же интересах говорить со мной другим тоном! – отвечает второй женский голос.

– А то что?

Прочищаю горло, чтобы обозначить присутствие. Фигура бросает через плечо на меня ленивый взгляд красных глаз. У нее короткие волосы, почти такого же рыже-каштанового цвета, как и у меня. Ее кожа красная, как гранат.

– Заткнитесь, у нас клиентка! – бросает она, прежде чем выпрямиться.

Она кладет ладони на столешницу, вытянув руки, и нетерпеливо смотрит на меня. К ней присоединяются две богини, которые являются ее точными копиями. Тройняшки.

– Да?

– Прекрасной ночи, – вежливо начинаю я.

Все трое смотрят на меня, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься.

– Ты считаешь, что ночь прекрасна? – отвечает первая, в то время как двое других закатывают глаза.

– Хм, не особо, нет, – говорю я, не зная, чего добиваюсь. – Я хотела бы отправить послание богу. Это возможно?

Кладу капсулу ей под нос.

– Кому? – спрашивает третья, заручившись одобрением своих спутниц.

Хорошая ли идея – упоминать Гермеса в его собственном учреждении? Особенно, когда его ненавидят.

– Какая разница?

Первая наклоняется ко мне.

– Проваливай, если тебя что-то не устраивает, тень, – с угрозой выдыхает она.

Черт, в этом измерении все раздражительные и нервные.

– Гермесу. Я хочу написать Гермесу, – вздыхаю я, идя за открыткой.

Я ошарашиваю их, и они разражаются хохотом, обрадованные, что кто-то осмелился отправить сообщение их начальнику. Возвращаюсь к ним с пожелтевшей от времени открыткой, на которой изображен музей с фонтаном и маленький вулкан на переднем фоне. Первая берет ее, переворачивает чистой стороной для текста, берет перо с маленькой чернильницей и, кажется, ждет, пока я продиктую сообщение. Ее спутницы облокачиваются на стойку и кладут подбородки на ладони. Все внимание обращено на меня.

– Я слушаю. Ты имеешь право на сорок слов.

Краснея, начинаю заикаться.

– Я предпочла бы написать его сама, спасибо.

– О нет, нет, нет. Здесь никогда ничего не происходит, и вдруг появляется тень, которая хочет отправить сообщение боссу? Не может быть и речи о том, чтобы это прошло мимо нас. И тебе очень повезло, знай это. Тени не имеют права пользоваться пневматическими трубами.

– Замолчи и дай ей сказать! – раздраженно говорит вторая.

Они обмениваются злобными взглядами и резкими словами. Пытаюсь понять, что я на самом деле хочу сказать Гермесу при свидетелях. Что скучаю по нему? Что хотела бы увидеть его и поговорить? Что мы, возможно, совершаем глупость? Что, если у меня осталось всего девять ночей, я бы хотела провести их с ним? Я испытываю гнев из-за его отсутствия и нетерпение по поводу его возвращения. Убеждаю себя, что мне все приснилось и я неправильно поняла то, что он сказал во дворце. В любом случае могу попросить его вернуться, чтобы мы могли все уладить, я могла поделиться с ним сомнениями и дать ему шанс начать жить дальше. Это разобьет мне сердце, но я не смогу его винить.

Когда поднимаю голову, богини уже сцепились: первая держит вторую за горло, вторая дергает третью за волосы, а третья обхватила локтем шею первой.

– Прекратите! – кричу я, вкладывая магию в голос.

Они тут же останавливаются, удивленные тем, что повиновались мне.

– Ведьма, – осознает первая.

– Я без колебаний сделаю это снова, – предупреждаю я.

– Хорошо, – уступает она, поднимая руки. – Я слушаю твое сообщение.

Делаю глубокий вдох и выдох.

– «Вернись, нам нужно поговорить», – диктую, пока мой голос не сорвался.

Что еще добавить? Что не вызывает подозрений? И в то же время, по какому праву требую этого от него? Ведь он только что написал мне, что у него неприятности. Что я действительно хочу сказать, так это «Вернись, я скучаю по тебе», но не хочу, чтобы гадюки передо мной знали об этом.

– У босса проблееееемы, – протяжно говорит третья, в то время как двое других стискивают зубы, чтобы не рассмеяться.

– Я еще не закончила, хм, добавьте: «Мне нужен совет психопомпа. У меня осталось не так много времени».

Вторая закатывает красные глаза.

– Он снова кого-то соблазнил и бросил, – бормочет она.

– Подпишите «Цирцея». Спасибо.

Первая продолжает язвительно улыбаться, пока заворачивает открытку в другой лист, на котором указала имя Гермеса. Она засовывает сверток в капсулу и закрывает ее.

– Почему почта в таком запущенном состоянии? – спрашиваю, уязвленная многочисленными критическими замечаниями, высказанными в адрес бога-посланника.

– Судьба, – хором отвечают они.

Судьба – заноза в заднице.

– С тебя обол, – объявляет первая, держа запечатанную капсулу в руке.

Выпрямляюсь, возмущенная.

– Что? Почему? Никто никогда не платил за использование пневматических труб!

На лицах богинь сияющие улыбки. Чувствую, как их возбуждение нарастает от одной только перспективы, что они смогут начать конфликт.

– А ты где, по твоему мнению, находишься?

– Ты это серьезно?

– Оглянись!

– Ты знаешь, кто создал эту службу?

– Гермес! Помнишь? Бог торговли…

– …и воров!

– Ну же, давай обол. Не заставляй нас терять время!

– Если у тебя нет денег – проваливай и…

Хлоп!

Удар руки о столешницу заставляет вздрогнуть меня и богинь.

– Вот ваш обол, – рычит голос Немезиды. – Отправьте сообщение, быстро.

Мои собеседницы становятся покорными, как ягнята. Я бы даже сказала, что они широко раскрывают глаза в благоговении перед богиней возмездия. Они берут обол и отправляют капсулу в штаб-квартиру олимпийцев на Земле, осыпая комплиментами Немезиду, которая все еще не смотрит них.

– Спасибо, Великая Немезида!

– Тебе здесь рады, Величественная Немезида!

– Навещай нас почаще, Ужасная Немезида!

Бегу за ней, слыша, как богини возобновляют спор о кофе. Немезида напряжена, но замедлила шаг, чтобы дождаться меня.

– Вот что значит доверить почтовую службу Диспутам. Никто не хочет иметь с ними дело.

Охотно в это верю и понимаю, почему это место кажется заброшенным. О чем вообще думал этот гений коммерции?

– Я никому не скажу, что, несмотря на запрет, ты отправила капсулу.

Немезида не говорит, чего хочет взамен, но для меня это звучит как заявление, сделанное при определенных условиях. До сих пор не могу понять ее характер. Возможно, этот диалог – открытая дверь к искреннему разговору.

– Почему ты так обижена на Гермеса?

– Ни один Олимпиец не заслуживает доверия, – ворчит она. – И уже тем более любимый сын Зевса. Гермес бросил нас, как и тебя.

Я не хочу соглашаться, однако должна признаться, что начинаю сомневаться. Здесь все единодушны в том, что Гермесу нельзя доверять. И правда в том, что я тоже так думала, пока он не убедил меня в обратном. Почему я ему верю? Чтобы убедить себя саму?

– Твоя магия не может распознавать ложь? – спрашивает Немезида, бросая на меня косой взгляд.

– Я не использую способности для этого.

– Если тот факт, что он украл стадо коров и манипулировал сводным братом Аполлоном, тебя не убеждает, стоит подумать о заклинании, чтобы узнать правду.

Хуже всего то, что она может быть права. Существует ли заклинание, чтобы узнать Гермеса?

Немезида приводит меня на площадь, где нас ждет Танатос. Пришло время ему сказать, чего он от меня ждет. Его ответ поможет мне увидеть все более ясно.

– Цирцея, как себя чувствуешь? Лучше? – интересуется он.

– Почему Минос счел нужным доверить меня твоей опеке?

Танатос не удивлен, Должно быть, давно ожидал, что я задам этот вопрос. Он даже улыбается.

– Меня всегда очаровывали ведьмы. Вы… другие. Минос счел нужным доверить мне твою тень на сто лет. Я обещаю тебе новую «жизнь», не знающую ни старости, ни усталости. По прошествии этих ста лет у тебя будет доступ в Элизий, вечность покоя и счастья.

Так вот что привело Гермеса в такую ярость. Я колеблюсь. Забвение и реинкарнация – неплохое решение, но проводить время здесь, осознавая, кто я… Имея шанс иногда встречать других ведьм…

Не такая уж пугающая перспектива. Если только Гермес не придумает, как вернуть меня на Землю.