Для третьего и последнего испытания мне оставили черную одежду, пока я спала. Может, Лори. Самого его не было видно: ни колких комментариев, ни мудрых наставлений, – несмотря на неловкую сцену после Олореля, я по этому скучала. Мне всегда было тяжело заводить друзей.

Коллиф вышел, чтобы не смущать меня во время подготовки. Через несколько минут я открыла дверь и столкнулась с ним взглядами. Отчужденный, роскошный король занял место вчерашнего босоногого мужчины. Мы будто застряли во временной петле, повторяя те же действия. Сталкиваясь с теми же угрозами. Скрывая ту же правду. Но на этот раз он не говорил, что я могу передумать, не предупреждал о последствиях. Вероятно, понял, что это бесполезно. Я взяла его под руку, не дожидаясь приглашения, и принялась ровно, глубоко дышать. По пути он наблюдал за мной. Я же сосредоточилась, прокручивая в памяти все, что узнала из его книг, а также папины наставления по самообороне. Фейри уже использовали порку, чары, чудовище, вендиго и убийство. Представить не могла, что будет дальше.

– Фортуна… – внезапно нарушил тишину Коллиф.

Я сглотнула, не отводя взгляд от коридора перед собой.

– Не надо. Прошу. Что бы ты ни собирался сказать… Я и так едва держусь. Я просто не выдержу.

Его ореховые глаза потемнели, скорее от беспокойства, чем от гнева. Но Коллиф не стал спорить. Лишь кивнул, накрыл мою руку своей холодной ладонью и продолжил путь.

Мы оказались в тронном зале слишком быстро.

Собралось много народу. Столы убрали, но даже этого оказалось недостаточно. Фейри жались к стенам с сердитыми лицами. Дети сидели на огромных витых подсвечниках и на плечах старших фейри. И все смотрели на меня.

Я напряглась. Увидела мерцание украшений и перезвон монет – фейри делали ставки. Интересно, многие ли поставили, что я не выживу? Поискала глазами Деймона, надеясь, что это меня успокоит. Он стоял в первых рядах, рядом с Джассином. Я не заметила на нем свежих синяков, но он умудрился стать еще тоньше.

Я узнала Таррагона и высокую женщину, выносившую приговор на трибунале, – кажется, кто-то назвал ее Чандрель. Аркайна, конечно, тоже находилась среди зрителей. Ее бледнокожий близнец стоял рядом. Дрожь пробежала по позвоночнику, и я быстро перевела взгляд.

Тогда я и заметила человека, привязанного к деревянному стулу.

Он стоял перед помостом, у всех на виду. Голова и шея скрыты грубым мешком. Пленник не пытался сопротивляться или говорить. Во рту у меня пересохло, язык прилип к небу. Что это такое?

Коллиф покинул меня у подножия ступенек и двинулся к трону. Я пыталась удержаться от комментариев, которые могут повлечь еще один трибунал. Ко мне подошел Язык и принялся за свой ритуал. Мне были неприятны прикосновения его пергаментно-сухой кожи, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вырваться.

Все это время привязанный к стулу человек не двигался. Я бросала на него взгляды, а сердце колотилось так громко, что фейри наверняка это слышали. Фейри отправились в Гранби и притащили сюда кого-то из моих близких? Я лихорадочно перебирала варианты. Беа. Гретхен. Сайрус.

Закончив вступление, Язык перевел взгляд на меня.

– Последнее испытание призвано определить твою преданность Двору, – пророкотал он. Фейри медленно запустил руку в складки одеяния. – Правление требует жертв. Твоя преданность должна быть безгранична.

Я дышала так, будто пробежала полтора километра. Это слово – жертва. Поняла, что они заставят меня заплатить за то, что пережила первые два испытания. Не могла отвести взгляд от Коллифа, тщетно надеясь, что он меня спасет – хотя я сама принимала все эти решения. Он взглянул на меня с тем же нечитаемым выражением, но по нашей связи передалось легкое ощущение. Не совсем чувства, и не его голос. Но поняла, что он в меня верит. Он думал, что я выиграю.

Это должно было меня утешить, но вдруг в поле зрения появилась рука Языка, сжимающая нож моего отца.

Я озадаченно смотрела, как он протягивает его мне.

– И что я должна с этим делать?

Мой вопрос эхом прозвучал в громадном зале. Язык стоял, протягивая мне нож. Двор накрыла тишина. Спустя несколько секунд приняла нож, чтобы что-нибудь сделать. Язык приблизился к стулу, протягивая крупные пальцы к мешку, скрывающему лицо пленника. «Нет, не надо!» – хотелось закричать мне. Я знала, что если не погибну в ближайший час, этот момент останется со мной навсегда.

Не говоря больше ни слова, Язык сдернул мешок и отошел. Когда поняла, кто сидит на стуле, мне потребовалось все мужество, чтобы не закричать и не отшатнуться.

На меня смотрел Деймон.

Это был определенно мой брат. Удлиненное лицо, растрепанные каштановые волосы, глаза нашего отца. Он смотрел на меня с беззвучной мольбой. Не мог говорить из-за завязанного рта. Я развернулась, ища глазами Деймона в толпе, где он стоял несколько минут назад. Но Джассин был один. Он улыбался. Когда я в изумлении развернулась, фейри подошел к Деймону и выдернул кляп.

– Фортуна, – ахнул брат. Голос тоже его.

К горлу подступила желчь. Я пошатнулась, зал накренился, и я столкнулась взглядом с Лори. Он стоял с краю, светлое пятно в темноте. Его волосы светились, будто нимб. Раньше его тут не было, иначе я бы заметила.

– Это по-настоящему? – выдавила я.

Его лицо оставалось мрачным.

– Не знаю.

Ждала от него чего-то еще. Но он молчал, глядя на меня, и я снова повернулась к Деймону. Мысли бежали по кругу. Что мне делать? Как перехитрить фейри? Если попытаюсь уйти, меня казнят.

Но это не Деймон. Не может быть. Джассин бы не позволил убить свою любимую игрушку… правда?

Я сопротивлялась желанию сбежать или снова посмотреть на Коллифа. Я одна. Окончательно и бесповоротно. Как ни странно, на меня нахлынуло неожиданное спокойствие. «Я что, наконец сошла с ума?» – отстраненно подумала я. Может быть. А может, мне помогло собраться знакомое чувство одиночества.

Я медленно повернулась к Деймону. В моей руке был нож отца – слишком жестоко выбрать такое орудие, – я встала перед братом.

– Вспомни о своем обещании! – крикнул Деймон, задергавшись в путах.

Я перестала дышать. На меня нахлынуло облегчение, такое долгожданное и ошеломляющее, что я едва не покачнулась. «Ты не мой брат», – поняла я. Фейри нас подслушивали, да, но они далеко не все узнали о нас. Деймон бы никогда не воспользовался воспоминанием о маме против меня, в каком бы отчаянии ни находился. Он даже пытался избавить меня от этого обещания, когда мы впервые встретились здесь.

Но… что, если ошибаюсь?

Нет. Если позволю этому страху завладеть собой, то скачусь обратно в отчаяние и нерешительность. Я вонзила нож в сердце Деймона – неожиданно, как учил отец. Чтобы не успеть передумать. В голове звучал голос отца. «Тебе нужно добраться до крупных сосудов. Если вскрыть артерию, смерть наступает очень быстро. Как бы сильно тебя ни обидели, Фортуна, неправильно заставлять существо страдать».

Болезненно знакомые глаза Деймона расширились. В них мелькнуло недоверие, затем осознание предательства, а потом – боль.

Как я и надеялась, смерть была быстрой. Мышцы лица Деймона расслабились, и постепенно его тело обмякло. Самозванец с лицом моего брата умер, уставившись остекленевшим взглядом на меня.

Я ждала, когда галлюцинация развеется.

Но ничего не произошло.

Я взглянула на нож, который вытащила из раны. Все лезвие было красным. Выпустила его, и лезвие звякнуло о плиты. Никогда раньше не била никого ножом. Никто не рассказывал мне, что он станет теплым. Как быстро застынет кровь. Какой липкой она будет. Иллюзия идеальна, стоило отдать им должное. Поборов тошноту, я повернулась к Языку.

– Чего вы ждете? Все кончено, не так ли?

Он не ответил. Я повернулась к толпе, надеясь что-нибудь понять. Их глаза жадно мерцали. Они ждали, что я сломаюсь. Терпеливо, молча. Но я лишила их удовольствия. Вздернув подбородок, повернулась к Коллифу. Поджилки тряслись.

– Ну? Я прошла ваше испытание? – спросила я. Голос не дрогнул и не сорвался. «Верните Деймона. Верните Деймона. Верните Деймона».

Как всегда, на лице короля было нечитаемое выражение. Корона блестела.

– Прошла.

– Тогда в чем дело?

Не замеченный мной, Язык успел подняться по ступеням. Когда договорила, он начал что-то шептать Коллифу на ухо. Коллиф кивнул, но его взгляд был сфокусирован на чем-то у меня за спиной.

– Фортуна.

Этот голос. Я повернулась, боясь вдохнуть или заговорить, боясь, что иллюзия развеется.

Деймон стоял в толпе, целый и невредимый, на том же месте, где был, когда я вошла в зал. Должно быть, все дело в заклинании Языка. Он переводил взгляд с меня на брошенный нож. Я поняла, что он видел, как я убила его двойника. Медленно повернулась к телу. Оно было на месте, но незнакомец снова стал собой. Его, очевидно, притащили из темницы: длинная спутанная борода, покрытая грязью кожа. Я действительно кого-то убила, пусть это был и не Деймон.

Но это неважно.

Я сократила дистанцию между нами, и будто со стороны наблюдала, как мои дрожащие руки обхватывают лицо Деймона. Они дрожали.

– Ты моя слабость, – прошептала я. Пока он жив, эти существа могут мной управлять. Все это время думала, что обхитрила их. Выиграла в их собственную игру. Но в действительности делала то, чего они от меня хотели.

На какой-то ужасный миг я задумалась, чтобы свернуть брату шею.

Услышала быстрый вдох – собственный, – и отпрянула. Моя грудь тяжело вздымалась. Сожаление жгло легкие, будто кислота. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Что происходит? Мысль, чтобы убить Деймона, пусть она мелькнула на долю секунды, противоречила всему, что привело меня к Неблагому Двору и этой битве. Фейри отравили мой разум. Мы с братом слишком долго находились здесь. Плевать, что я замужем и должна стать королевой.

Надо немедленно уходить.

Деймон что-то сказал, его голос звучал обеспокоенно. «Не сочувствуй мне, я этого не заслуживаю», – хотелось закричать мне. Хотелось убежать, но знала, как это будет выглядеть. Что они подумают. Они скажут, что я сломалась. Решат, что недостаточно сильна. И будут считать, будто победили, несмотря ни на что.

Мне удалось остановиться. Двор ждал, когда заговорю. Их было так много. Стольких нужно убить.

– Где музыканты? – наконец прошептала я. На меня уставился одноглазый фейри в первом ряду. Еще один непонимающе нахмурился. Я заставила себя говорить громче: – Где музыканты? Разве мы не должны праздновать?

Видимо, Коллиф махнул рукой, и все взгляды обратились к нему. Спустя несколько бесконечных секунд заиграла лютня. К ней присоединились глухие удары барабана. Отовсюду хлынули люди с подносами, уставленными напитками. За ними несли подносы с горячими блюдами. Наконец на меня перестали обращать внимание. Грудь перестало сдавливать. Я приткнулась у стены, наблюдая за празднеством. Некоторые фейри пытались заговорить со мной, вероятно, надеясь выслужиться, но я не обращала на них внимания. Даже на Джассина, который подмигнул, проходя мимо вместе с Деймоном.

Подождала, пока празднество разгорится, прежде чем выскользнуть в ближайший переход.

Не сразу заметила, что Лори следует за мной. И пусть мне было что сказать, мы молчали. До покоев Коллифа мы добрались без происшествий. Я открыла дверь, скользнула внутрь и взглянула на Лори.

– Сладких снов, Ваше Величество, – сказал он. Мне было все равно, одобрение это или попытка поддеть. Я закрыла дверь.

Оказавшись внутри, закрыла глаза. Но в темноте начало проявляться лицо, и я поспешила снова их открыть.

В комнате было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, кровать заправлена, а ванна наполнена. С тех пор как я вышла отсюда, ничего не изменилось. Это казалось неестественным, неправильным, ведь на самом деле изменилось все.

Опустошенная, я подошла к ванне и опустила в нее руки. На поверхности распустились красные узоры. При взгляде на них я всхлипнула. И впала в исступление. Я так лихорадочно терла кожу, что вода выплескивалась через край. Спустя несколько секунд кровь была смыта, но этого казалось мало. Я продолжала тереть, скрести, плескать водой. Мне необходимо ощутить себя чистой.

Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.

Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.

Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

Когда слезы высохли, я не стала ничего делать.

Не хотелось ни читать, ни спать, ни плакать. Я сидела перед камином, уставившись на горящие поленья. Руки лежали ладонями вверх на коленях, красные и опухшие, пульсирующие от боли.

Из коридора донесся смех. Звук выдернул меня из странного оцепенения. Я заморгала, нахмурилась и повернулась. Там был не один фейри. Сквозь тонкую дверь доносились обрывки разговора. Что-то о том, чтобы устроить брак между двумя самыми богатыми ветвями. Слушая, я распустила хвост, и густые кудри рассыпались по плечам. Боль в голове немного унялась.

Дверь открылась, вошел Коллиф. Он рухнул на ближайшее ко мне кресло. Корона с глухим звуком упала на пол. Не обращая на это внимания, Коллиф наклонился вперед, оперся локтями о колени и уставился на меня. В этом свете его глаза казались еще зеленее, чем обычно.

– Ты сегодня была невероятна, – сообщил супруг. Его язык слегка заплетался.

Я не знала, смеяться или плакать.

– Ты что, пьян, Коллиф?

– Немного. И устал, что не облегчает ситуацию. – Будто в противовес своим словам, Коллиф покинул удобное кресло и опустился на пол. Такое движение невозможно исполнить изящно, но ему это удалось. Он уселся, прижавшись ко мне плечом. Если бы неделю назад кто-то сказал, что я буду вот так сидеть с королем Неблагого Двора, я бы рассмеялась ему в лицо. Но вот, это происходило.

В другой жизни я могла бы назвать Коллифа другом.

Спустя час он решился прикоснуться к моей руке. Я взглянула на него. Камин освещал половину его лица, вторая оставалась в тени. По нашей связи я ощутила его безграничную тоску. Коллиф хотел большего, чем мимолетный эпизод в ванне.

Но мне было все равно. С меня будто содрали кожу, и каждый сантиметр тела болел. Сейчас даже такой привлекательный фейри, как Коллиф, не мог бы меня заинтересовать. Я молча встала и отодвинулась подальше от него. Он никак не отреагировал, а я снова уставилась в огонь. В языках пламени мне чудилась я, наносящая Деймону удар за ударом. Этот выбор уже не изменить, этот миг не забыть.

Мне хотелось, чтобы Коллифу было так же больно, как и мне… и я знала, как это сделать.

– Между нами никогда не будет ничего большего, знаешь ли. Я люблю другого, – сказала я. Мой глухой, безжизненный голос казался чужим.

Но король, видимо, почувствовал, что это правда, потому что воздух в комнате немедленно загустел. «Опасность», – предупредила интуиция.

– Почему ты мне не сказала? – напряженно спросил он.

Мои губы искривила слабая, горькая улыбка. Я вцепилась в подлокотник. Дерево было теплым и шершавым.

– Мне нужно напоминать, сколько не говорил мне ты, мой повелитель? Сколько ты до сих пор мне не сказал? У меня нет привычки изливать душу незнакомцам. Особенно тем, которые шантажом вынудили меня выйти за них замуж.

– Прости, Фортуна.

Так неожиданно, что я развернулась к нему. Приготовилась к вспышке гнева и ревности. Но на осунувшемся лице Коллифа читалось лишь сожаление.

– Простить за что? – поинтересовалась я.

Он поднялся на ноги и встал вплотную ко мне. Если бы один из нас сделал шаг или глубоко вздохнул, наши тела бы соприкоснулись.

– За мое поведение в нашу первую встречу, – ответил он. Он говорил тихо, скорее от усталости, чем потому что боялся быть услышанным. В его голосе сквозила боль. – За то, что манипулировал тобой. Если бы ты пришла в Неблагой Двор, будучи свободной, они бы убили, изнасиловали или поработили тебя в первый же час. Я бы предпочел подождать и развить наши отношения, но обстоятельства не позволяли. Слишком много жизней на кону, включая жизнь твоего брата.

Я смотрела на него, и моя скорбь превратилась в ярость, обжигающую и сияющую. Не задумываясь, протянула руки, чтобы толкнуть его. Коллиф прижал их к своей груди, будто это были хрупкие бабочки. Я попыталась вырваться.

– Отпусти! Отпусти меня!

Коллиф продолжал стискивать мои запястья – так нежно, как только мог, – и ждал, когда гроза пройдет. Это случилось быстро. Скорбь выпила из меня все силы. Я прикрыла глаза и качнулась вперед, прижавшись к его груди. Теперь была моя очередь говорить.

– Почему ты сразу не сказал мне об этом? – прошептала я. Не знала, что бы стала делать с этим знанием. Но теперь все равно. Мы никогда не испытаем того, что могло бы быть между нами.

Он громко сглотнул. А может, я смогла расслышать этот звук только потому, что прижалась к нему. Коллиф постепенно ослабил железную хватку. Он склонил голову и поцеловал мое запястье, что-то всколыхнув внутри меня.

– На то есть множество причин, – проговорил он. – Во-первых, я успел немного тебя узнать. И думаю, тебе придется признать, что ты бы предпочла отправиться сюда без защиты моего имени. Кроме того, недоверие и скрытность у меня в крови. Я же не родился с этим шрамом, кое-кто наградил меня им. И помимо прочего… попросту хотел тебя.

Его честность вызвала у меня взрыв паники. Я отпрянула и отбросила волосы с лица.

– И как это все связано с Оливером? – спросила я, задыхаясь.

Услышав это имя, Коллиф сверкнул глазами. Он проследил связь. Олли. Фейри сделал шаг назад.

– Никак. Совершенно никак, – ответил он.

В комнате повисла удушливая тишина. Коллиф вернулся в кресло, стянул сапоги и оперся локтями о колени. Из его груди вырвался вздох. И снова я поразилась человечности этого звука. Он склонил голову и исподлобья взглянул на меня.

– Не могу избавиться от мысли, что если бы в самом начале поступил иначе, твои чувства были бы другими.

– Возможно, ты прав, – без лишних церемоний призналась я. – Но мы не можем вернуться в прошлое, не так ли?

Бесконечную секунду он вглядывался в мое лицо.

– Нет, не можем.

Я не осознала всю глубину его признания. «Попросту хотел тебя». Как будто Коллиф постучал в дверь, за которой стою я. Если открою, это плохо кончится. Так что я опустилась в кресло рядом и попросила:

– Передай мне какую-нибудь из тех книг. Попробую еще что-нибудь выяснить.

– Непреклонная, – ответил Коллиф, повинуясь. Это прозвучало комплиментом.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала книгу. У этой на обложке был толстый слой пыли. Я стряхнула ее, пылинки взвились в воздух, и сквозь их облако я улыбнулась супругу.

– О, ты даже не представляешь насколько.