Оказалось, что разговор с Лори – как раз то, что мне требовалось.

Я воспользовалась ведром, сгорая от стыда, и съела один из припасенных протеиновых батончиков, а затем вернулась к книгам. Впервые радовалась, что здесь нет часов – глядя на них, я бы теряла драгоценное время. Волновалась. Нервничала. Второе испытание приближалось. Коллиф упоминал, что они будут проходить в одно и то же время, три дня подряд.

Наконец мне удалось найти в книгах кое-что полезное. Несколько заклинаний, которые могут спасти не только меня, но и других людей. Я взяла телефон и сфотографировала страницы. Иначе я бы ни за что не запомнила сложные слова, а ведь они могут пригодиться мне позже.

Уже собиралась убрать телефон, когда заметила странное видео в альбомах. Экран был полностью черным. Я вспомнила, что это такое – свадебные клятвы Коллифа. После всего случившегося я о них совершенно забыла.

Мной овладело любопытство. Хотела нажать на белый кружочек, чтобы воспроизвести видео, но дверь открылась. Я подпрыгнула и запихнула телефон под подушку, будто меня поймали на чем-то запретном. Вошли три женщины, неся огромную лохань. Тоненькие фигурки в изорванной одежде. Я поднялась, но они не смотрели в мою сторону. Поставив лохань в центре комнаты, они вышли. «Ладно, – подумала я. – Спасибо, наверное».

Не успела я сесть, как женщины появились снова. Теперь они несли деревянные ведра. Одно за другим, они перелили воду из них в лохань. К потолку поднялся пар. Я спросила, чем могу помочь, но они ушли. На этот раз я не стала садиться. Как и подозревала, через несколько минут они вернулись с полными ведрами.

– Где тут вода? Я хочу помочь, – настаивала я. Мне не нравилось, что меня обслуживают люди, у которых нет выбора. Но женщины не обратили на меня внимания, и к тому моменту, когда я решила последовать за ними, они уже пропали. Я выглянула в коридор: у двери стояли двое стражей, которых раньше никогда не видела, а больше – никого. Забыв о книге, я приплясывала у камина.

Когда женщины пришли в следующий раз, то наполнили лохань до краев. Видимо, я опоздала.

– Подождите, – попросила я, когда они собирались уходить. – Когда эти уроды в последний раз позволяли вам искупаться? Останьтесь. Примите ванну.

Самая высокая из них замешкалась. Она не поднимала головы, вынуждая меня пялиться на ее грязные темные волосы.

– Для вы, – сказала она на ломаном английском, тыча в сторону лохани. Другая женщина развешивала на стуле одежду, похожую на ту, что я надела на первое испытание. Пока разглядывала вещи, женщины поспешили скрыться и захлопнуть за собой дверь.

Ведро в углу тоже заменили. И я даже не почувствовала неловкости.

Вздохнула и повернулась к приготовленной ванне. На поверхности воды плавали лепестки, наполняя воздух цветочным ароматом. Мышцы заныли от одной мысли о горячей воде, краткой передышки от подземного холода. Да, я была Падшей, а значит, устойчивой к низкой температуре, но постоянный холод и тьма не могли не влиять на мою психику. Мне начало казаться, что я заперта в чистилище. Переминаясь с ноги на ногу, я жадно смотрела на пар, поднимающийся от прозрачной воды. Не могла придумать причину, по которой воспользоваться ванной означало бы сдаться или отступить.

О, да какого дьявола.

Через несколько секунд моя одежда валялась на полу. Я осторожно ступила в воду. Господи.

Время потеряло смысл. Весь мир сузился до протрясающего ощущения тепла и плеска воды о края лохани. Мне казалось, что боль и ужас постепенно стекают с меня.

«Через несколько часов – следующее испытание», – всплыла в голове мысль.

Слова тихо прозвучали в моей голове, но сердце немедленно ускорилось. Наклонилась, чтобы сполоснуть водой лицо, в надежде что жар прогонит тревоги. Но теперь я не могла думать ни о чем другом. Что приготовили фейри на сегодня? Что может быть хуже древнего чудовища?

Внезапно дверь открылась. Я дернулась, разрываясь между желанием прикрыться и схватиться за осколок зеркала. Увидев Коллифа, немного расслабилась. Не успела его поприветствовать, он слегка развернулся и сказал что-то Нувиану, а я воспользовалась шансом рассмотреть его. Интересно, когда король успел переодеться? На нем была более простая одежда, чем та, в которой он спал на троне.

Это был тот фейри, что нашел меня у Беа. Волосы в творческом беспорядке. Темные джинсы висели низко на бедрах, белая рубашка обрисовывала каждый мускул. Коллиф повернулся ко мне, и я отвела взгляд.

– Где ты пропадал сегодня? – спросила я. В вопросе прозвучала нотка горечи, вопреки моим намерениям.

Из коридора доносились голоса, по полу стучали сапоги – видимо, шла смена караула. Не обращая внимания на шум, Коллиф сел на пол рядом с лоханью. Я вспомнила, что обнажена. Лицо залило краской, я подтянула колени к подбородку. От резкого движения вода чуть не выплеснулась через край.

– Ходил в бар, – ответил Коллиф. Взгляд ореховых глаз скользнул ниже, и он не пытался этого скрыть.

Но мне было все равно. Услышав его ответ, я заморгала.

– К Беа? Зачем?

– Чтобы проведать этих людей. Знаю, они близки тебе. Кстати, у них все хорошо. Волнуются за тебя, конечно, но в остальном – порядок, – Коллиф встал на колени и мягко вытащил губку из моих пальцев. – Можно?

«Нет», – собиралась я заявить. Но изо рта не вырвалось ни звука. Я сидела в воде, раздираемая ужасом и желанием. Да, мне хотелось снова ощутить его прикосновение. Наш поцелуй в лесу был свеж в памяти. Несмотря на то, что Коллиф скрывал от меня правду, недоговаривал, не боролся за меня. Что я за жалкое создание? Это стокгольмский синдром или я слабачка?

Коллиф ждал, терпеливо глядя на меня, будто впереди у нас все время мира. «Ну, в его случае так и есть», – сухо напомнил внутренний голос. Но не могла решиться дать Коллифу разрешение. Мне будто заклеили рот. Вдобавок не могла отделаться от ощущения, что это будет предательством – Деймона или себя самой.

Возможно, Коллиф ощутил мои чувства через нашу связь. Он не стал дожидаться ответа и провел губкой по моей коже. Низ живота свело. Не задумываясь, я наклонилась вперед, чтобы Коллифу было удобнее.

– Когда вернется Уна и другой страж? – внезапно спросила я. Что угодно, лишь бы дистанцироваться от того, что между нами происходит. Я позволила себе взглянуть на Коллифа.

По его красивому лицу пробежала тень. Он следил за движениями своей руки.

– Вообще-то они не вернутся.

– Почему?

Коллиф склонил голову. Он избегал моего взгляда. Почему? Неужели могущественному королю фейри стыдно?

– Я сравнительно молодой правитель, – сказал он как ни в чем не бывало. С его стороны связи было темно и тихо. – У меня не так много преданных подданных, учитывая, что преданность вообще редкое явление среди фейри. Если кто-то при Дворе узнает, что я приказал стражам защищать тебя ценой своей жизни, пойдут слухи и начнутся волнения. Поэтому я сказал им охранять мои покои, это приемлемо. Но они знали, чего я хотел на самом деле. Уна и Абе не дураки. Можешь представить себе, как я был недоволен, узнав, что ты бродишь по коридорам одна.

На самом деле я не была одна. Впрочем, после нашего разговора с Лори сомневалась, что он бы вмешался, будь моя жизнь в опасности. Но Коллиф впервые был удивительно честен – он ответил на мой вопрос безо всяких уловок, и я не собиралась упускать такую возможность.

– Напомни, почему ты хотел стать королем? – спросила я, пытаясь не вскрикнуть от прикосновения губки к незажившему синяку на ключице. Я и не знала, что он там есть. Наверное, ударилась во время битвы с Левиафаном. – Если честно, пока это выглядит весьма отстойно.

Коллиф рассмеялся. И его смех вызвал во мне трепет.

– Ты умеешь выбирать слова. Да, это действительно «весьма отстойно». Мне кажется, что я ничего не могу изменить. Фейри ненавидят перемены и постоянно сопротивляются им.

– Тогда зачем тебе это? Тем более что у трона очередь желающих?

– Именно поэтому, – ответил Коллиф. Он наклонился ближе, чтобы провести губкой по моей груди. Я напряглась, но он не стал спускаться ниже или предпринимать попытки сблизиться. Его запах, мягкий и притягательный, дразнил мои чувства. Коллиф отстранился, не замечая моей реакции. – Если дать им шанс, все они быстро превратятся в тиранов. Они погрязнут в коррупции. Будут взращивать ее. Станет пропадать все больше людей. Со слугами начнут обращаться еще хуже, если такое вообще возможно. Я же по мере сил сдерживаю их.

Нахмурившись, я задумалась. Тишина затянулась. Всплывающие в голове мысли пугали меня: в них было много сочувствия. Чувствуя себя трусихой, заговорила, не поднимая взгляда:

– Не буду делать вид, что что-то знаю о политике фейри. Но судя по моему опыту, верность – не то, что можно получить по наследству. Нужно ее заслужить.

– Говоришь как истинная королева, – мягко сказал Коллиф. Я в испуге подняла на него глаза, и наши взгляды встретились.

«Ореховые, – решила я. – Его глаза ореховые, не серые».

К счастью, от необходимости отвечать меня спасло прикосновение губки к незажившему рубцу на спине. Я издала слабый писк и сжалась. Связь передала мощный взрыв эмоций, неожиданных, учитывая, как тихо было все это время. Коллиф замер и уставился на сеть шрамов. Его темные брови сошлись к переносице.

– Я же должен чувствовать каждый рубец, – пробормотал он.

Я растерянно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Коллиф встряхнулся. Он возобновил движения, став еще более нежным.

– Во время пика эмоций связь более… сильная, – объяснил он. – Именно так мне удалось забрать твой голос. Мы можем чувствовать друг друга, но в обстоятельствах вроде трибунала это переходит и на физический уровень.

Не знала, что сказать. Вспомнилось, как Коллиф стискивал подлокотники кресла. Как побелели его пальцы. В ту ночь мне казалось, что это привычка или свидетельство восторга. Но если нет? Если голос в голове Коллифа кричал, умоляя что-то сделать?

Я начинала понимать короля фейри. Он не был злым, жестоким или эгоистичным. Он двигался к своей цели, и ничто в мире не могло сбить его с пути. Но слишком часто те, у кого есть цель, теряют себя. Размывается грань между добром и злом. Король не отступился, даже когда это означало смотреть, как его супругу избивают кнутом до полусмерти. Я не могла его за это осуждать. Ведь я готова была перейти любые границы, чтобы спасти Деймона.

Если потребуется пожертвовать Коллифом или собой, или кем-то еще, я, вероятно, так и сделаю. В этом у нас с Коллифом что-то общее. Осознавать это неприятно, поэтому решила сменить тему.

– Откуда ты так много знаешь о связи? – громко спросила я.

Слабая улыбка тронула губы Коллифа. Его глаза подернулись дымкой воспоминаний. Но он не прекратил оглаживать мыльной губкой мои плечи, грудь и руки.

– В детстве я засыпал мать вопросами. Меня завораживала мысль, что лучший друг и возлюбленный могут соединиться в одном существе. Мне не терпелось найти ее, – добавил он.

Мы снова ступили на тонкий лед. Возлюбленные. Те, кем мы не являемся, но о ком оба думаем. Обстановка лишь усугубляла ситуацию. Потрескивание огня, мерцающие огоньки и тени, плеск воды. И снова мы с Коллифом смотрели друг другу в глаза.

«Мне нравится, что он видит мое настоящее лицо», – внезапно подумала я.

Хотелось отвести взгляд, но что-то во мне этому сопротивлялось. Мы продолжали глядеть друг на друга, и я почувствовала, как мои соски твердеют. Коллиф опустил взгляд, заметив это. Он неторопливо опустил руку в воду, выпустил губку и провел пальцами до точки, с которой начал. Вдоль моей ключицы. По всей длине шеи.

Ощущение такое, будто кто-то водил перышком по коже. Бессмысленно отрицать – я хотела его. Шрамы, оставленные его Двором, останутся со мной до конца жизни, но я все же умирала от желания. Я не сопротивлялась, и его пальцы опустились ниже, очерчивая полукружье моей груди. Большой палец медленными кругами оглаживал сосок. По коже побежали мурашки.

Давая мне шанс передумать, Коллиф опустил голову и прижался губами к моей шее. Ощутив на ней его язык, я сжалась и задрожала, закусив губу, чтобы удержать вздох. Он продолжал целовать и посасывать кожу, а его рука скользнула по моему животу в мыльную воду.

Я издала стон.

Его прикосновение было… осторожным. Благоговейным. Я откинула голову на край лохани и, не удержавшись, задвигалась вдоль его руки. Коллиф не стал вводить в меня пальцы, как я того ожидала. Они остались снаружи, осторожно, а затем все быстрее скользя по моему телу. Я выгнулась, беспомощная перед накатывающими ощущениями. Коллиф знал, что делать. Вода плеснула на пол.

Я кончила за несколько секунд, оказавшись на пике оглушительного, всепоглощающего удовольствия.

Время, казалось, замедлилось. Потяжелело. Открыла глаза, и лицо Коллифа постепенно обрело резкость, будто настроила объектив фотоаппарата. Его глаза сияли. Он встал, и я заметила красноречивую выпуклость на его джинсах. «Хочу», – прошептала часть меня. Я села удобнее, готовая сказать нечто опасное, глупое и не похожее на меня: «Не останавливайся».

– Как бы мне ни хотелось остаться и продолжить восхищаться тобой, я уйду, чтобы ты оделась, – с трудом проговорил Коллиф. Он откашлялся. «Значит, он к тебе неравнодушен», – заметил внутренний голос. Господи, как же здесь жарко. Мне необходимо выбраться из воды. – Тебе принесут еду – здесь тебе не так часто удается поесть.

У меня ушло время, чтобы понять, что именно он говорит. Я поняла, что он действительно уходит. «Стой, ты серьезно?» – чуть не выкрикнула я. Коллиф кивнул на прощание, с легкой полуулыбкой, какой никогда у него прежде не видела, и его поглотила тьма.

Прошло несколько минут, и мое сердцебиение вернулось в норму. Я принялась обвинять себя. Получается, ничем не отличаюсь от женщин, вешающихся фейри на шею. Фанатки. Глупые. Без тормозов. Коллифу и стараться не пришлось, черт возьми. Одно прикосновение, и я поплыла. Он знал, что буду себя так чувствовать? Поэтому так быстро ушел?

Продолжая проклинать себя, я выбралась из ванны. Холодный воздух отрезвлял, словно пощечина. Вытершись насухо, оделась в принесенную женщинами одежду и перевела взгляд на огромную, манящую кровать. После оргазма меня тянуло в сон, но засыпать не хотелось. Оливер слишком хорошо меня знал – один взгляд, и он спросит, что случилось. Но к этому разговору я не готова. Позже расскажу ему, что Коллиф делал со мной в ванне. Об этом горячем, неторопливом, восхитительном эпизоде.

«Соберись, Фортуна».

Я сглотнула и постаралась собраться с мыслями, перестав думать о Коллифе. Ладно, значит, решено: никакого сна.

Я издала протяжный вздох, подняла книгу и вернулась к чтению.

В зале было тихо.

Даже звук, с которым я жевала пластинку обнаруженной на дне рюкзака жвачки, казался приглушенным. Из чувства противоречия я начала громко чавкать.

Я стояла у трона. В полном одиночестве. Я уже убила чудовище. И во взгляде, с которым смотрела на Коллифа, больше не было ожидания. Он мне не поможет. Не вмешается, если что-то пойдет не так. Он не союзник, а подстилка Двора.

Не знала, когда это случилось – может, во время долгого шествия к тронному залу, или когда взглянула на Джассина и Деймона, или в тот момент, когда подняла взгляд на Коллифа и увидела его отстраненное лицо, – но мой страх превратился в злость. Я была в ярости. Эти существа сломили дух моего брата, пытались сломить меня, и бог знает сколько времени держали Левиафана на цепи. Я должна положить конец их тирании.

Что, по-видимому, делало нас с Коллифом союзниками.

Язык почти провел ритуал. Мою ладонь украшал свежий порез, и я сжала руку в кулак. Вступление заканчивалось, и музыкальная речь струилась вокруг меня, будто волны. В этом не могло быть ничего прекрасного – испытания несли лишь смерть и боль.

Сотни взглядов ввинчивались мне в спину. Вряд ли мне показалось, что в зале еще больше народу, чем в прошлый раз. Наверняка слухи об испытаниях разошлись. Еще никто столько не протянул. Фейри стало любопытно.

В голове всплыли слова Джассина. «Меня мало что радует или хотя бы отвлекает от бесконечной скуки».

– В этом испытании, Мара, тебе не позволено просить других о помощи, – сказал Язык на английском. Он впервые удостоил меня взглядом с тех пор, как я вошла в зал.

Я надула и лопнула розовый пузырь.

– А вы собираетесь, ну, сказать мне, что надо делать?

Уголки его рта неодобрительно опустились.

– Найти дверь, которая ведет в твой мир.

И что, все? Я ждала в полной уверенности, что последует что-то еще, но Язык просто смотрел на меня. Его глаза были черными, будто нефть. Я перевела взгляд на Коллифа. Его лицо, как обычно, казалось отстраненным, длинные пальцы обвивали подлокотники. Во мне всколыхнулась обида, но я не позволила ей разрастись. Перевела взгляд на Лори, стоящего возле короля. Робкий, подобострастный фейри исчез без следа. Он стоял в свободной, расслабленной позе. Яркие глаза с интересом изучали меня, будто он раздумывал, что я буду делать дальше. У меня появились вопросы. Это все притворство? Но с какой целью?

Да пошли они оба. Я развернулась и решительно зашагала по центральному проходу.

Весь зал следил за тем, как ухожу, а в воздухе плыли обрывки шепотков. «Ты думаешь, она… а что если не… ну, я слышал… в смотровой зал…»

Я шла уверенно, будто точно знала, куда иду. И только когда скрылась из виду, углубившись в тени лабиринта, остановилась и позволила панике выплеснуться наружу. Выплюнула жвачку, по-детски надеясь, что один из фейри на нее наступит. Что теперь? Бродить по коридорам – не лучший способ найти выход. Прижалась спиной к земляной стене и несколько раз глубоко вдохнула. Если бы была фейри, где бы разместила тайную дверь?

Испытание показалось мне странным. Они что, не будут наблюдать за мной, как в тот раз? Как они узнают, получилось ли у меня?

Я могла стоять тут до скончания веков и все равно не понять ход их мыслей. Но это неправильный подход – мне нужно лишь разыскать фейри и покопаться в его страхах. Как только захвачу его разум, фейри сам проведет меня к двери, чтобы спастись от воображаемой угрозы. Язык сказал, мне запрещено просить о помощи, но не говорил, что мне нельзя ее требовать. Ну вот, не так уж трудно думать как фейри. Просто добавить немного жестокости и коварства.

Разработав план, я будто снова оказалась на твердой земле после часов, проведенных в воде. Выпрямилась и напрягла все органы чувств в надежде услышать шаги или голоса. Но в переходах было тихо. Одно это говорило, что происходит нечто странное. Обычно здесь звенели полные боли крики и прочие звуки, которым трудно было дать название. Заволновавшись, поспешила в другой переход, мечтая скорее покончить с этим. Язык не упоминал об ограничениях по времени. Интересно, если не найду дверь, они будут наблюдать, как я брожу по лабиринту, пока не умру от обезвоживания?

Учитывая, что я из Павших, это займет много времени.

Я решительно ускорила шаг. Поворачивая в новые туннели, пыталась отыскать закономерность в расположении факелов и дверей. Время неумолимо утекало. Компанию мне составляли лишь мысли. Секунды складывались в минуты, а минуты в часы, и страх начал просачиваться в мою душу. Слишком долго. Можно ли мне воспользоваться связью и пообщаться с Коллифом? Но что, если он объявит, что я прошу о помощи?

Выругалась себе под нос. Ладно, значит, с Коллифом говорить не буду. Но куда все подевались?

Наконец я что-то услышала. Замерла посреди коридора, не смея дышать. А если мне показалось? Может, это иллюзия? Я склонила голову. Да, вот опять. Не раздумывая, я бросилась в сторону слабого шума, и вскоре обнаружила его источник. Справа, дальше по туннелю, виднелся проход. Он не был закрыт дверью, так что крики и звон посуды разносились по коридору. Я осторожно, прячась в тени, заглянула внутрь.

Там стоял такой густой дым, что щипало в горле и резало глаза – в потолке было лишь одно отверстие для вентиляции. Это была самая огромная и странная кухня, которую я видела. Она состояла из нескольких залов с высокими потолками. В самом центре располагался открытый очаг, а вокруг были хаотично расставлены столы. На всех поверхностях валялась кухонная утварь. Ножи, поварешки, кастрюли, деревянные миски, вилки и ножницы. Вдоль дальней стены тянулась огромная раковина. В самом грязном углу лежало выпотрошенное животное. Рядом с ним располагался длинный каменный выступ, на котором находилось несколько углублений, облицованных плиткой. В большинстве чернел уголь. Может, это духовки?

Я перевела взгляд на слуг. Двое детей крутили огромные куски мяса на металлическом вертеле. Мальчик лет тринадцати подметал пол, резко и раздраженно. Женщина лихорадочно металась между сковородками, стоящими над огнем, добавляя приправы. Еще одна женщина подбрасывала дрова в основание очага, устало поджав губы. Напряжение в воздухе можно было пощупать. Будто на стене висели огромные часы, отсчитывая время до неведомого ужасного финала.

Не успела все это рассмотреть, как мимо пробежал мужчина, гневно сжав губы. Он меня не увидел – слишком занятый огромным горшком, который нес в руках.

Я быстро взглянула на женщину, которая, видимо, была главным поваром – она кричала на девчушку, смущенно опустившую голову, – и поспешила за ним. В кухне меня немедленно атаковали аппетитные запахи. Сегодня мне досталась миска жаркого и ломоть теплого хлеба, но, видимо, этого было недостаточно. Желудок заурчал, но усилием воли я заставила себя вернуться к основной задаче. Пробежала помещение, заставленное бочками, затем еще одно, забитое поблескивающими винными бутылками. Слуги видели меня, но не говорили ни слова.

Мужчина добрался до кладовой, не зная, что за ним кто-то идет, пока не поставил горшок на полку. Он развернулся и заметил меня. Его глаза расширились.

– Как вас зовут? – быстро спросила я, надеясь, что он не поднимет тревогу.

Он быстро взглянул в сторону поварихи, хотя нас от нее отделяла стена. Лишь полки с едой взглянули на него в ответ.

– Шамик, – пробормотал он, порываясь уйти. Повариха прервала тираду, затем раздался треск.

– Рада знакомству. Я Фортуна. – Я протянула руку, и Шамик пожал ее. В следующую секунду он осознал свою ошибку и отдернул руку. Но было поздно – я уже ощутила вкус его страха. Вино и грязь. Фейри. Остроухие создания заполняли его сны и мысли. От них было не сбежать.

Еще один образ. Сцена, как мужчина кладет что-то в напиток. Я нахмурилась, задумавшись, что это за новая способность, но останавливаться на этом не могла. Мимо нас пробежала девчушка. Ее губа была разбита. Во мне всколыхнулось предчувствие опасности. Что-то подсказывало, что поварихи надо избегать. Я наклонилась ближе и прошептала на ухо Шамику:

– Я знаю твою тайну. Ты пытаешься отравить одного фейри.

Это казалось невозможным, но, услышав мои слова, мужчина стал еще бледнее.

– Что вы хотите? – дрожащим голосом спросил он.

«Тебе не позволено просить других о помощи». Хорошо, просить я не собиралась. Ненавидя себя, продолжила:

– Отведи меня к двери, которая ведет в человеческий мир.

– Не знаю, где…

– Не надо лгать мне, Шамик. Видела, как здесь обращаются с людьми. Они едва тебя замечают. А значит, тебе легко подслушать вещи, не предназначенные для твоих ушей. Ты выглядишь как человек, который провел здесь много лет.

Его адамово яблоко дернулось. Он снова покосился в сторону грузной женщины, которая теперь орала на подметавшего мальчика. Что-то насчет того, что мясо лежит в углу слишком долго.

– Я покажу вам коридор, – прошептал Шамик. В кухне стоял такой шум, что едва его расслышала. – Но не пойду до самой двери, иначе они узнают.

Меня захлестнуло чувство триумфа, но я быстро его подавила, злясь на себя.

– Хорошо. Спасибо.

Шамик не удостоил меня ответом. Он прошел мимо меня и нерешительно выглянул в соседний зал. Я напряглась, ожидая криков. Но из кухни доносился лишь стук ножа. Спустя миг Шамик оглянулся и жестом попросил следовать за ним, а затем скользнул за угол. Я поспешила следом.

Очевидно, главная повариха была не слишком наблюдательна или, возможно, не способна выполнять больше одной неприятной задачи за раз. Она даже не обратила внимания, как мы прошмыгнули вдоль дальней стены и выскользнули в коридор.

Впервые в жизни испытала облегчение, оказавшись в полутемном лабиринте.

Шамик уверенно повел меня по коридорам. Я обратила внимание, что мы оба стараемся двигаться тише. У меня это вошло в привычку, а для мужчины от этого зависела жизнь. Ему пришлось научиться ходить бесшумно.

В венах забурлила волна горячей, густой ненависти. Фейри слишком долго грабили наш мир, делая все, что им вздумается, забирая всех, кто им нравится. Я не слишком разбиралась в политике, но мне казалось, что Коллиф медлит с изменениями.

Мы отошли достаточно далеко от кухни, так что говорить было безопасно.

– Тебе стоит… – успела прошептать я, прежде чем переход сотрясся.

Комья грязи посыпались с потолка, и один из них упал Шамику на плечо. Он отшатнулся. Еще один упал на факел, который с шипением погас. Я развернулась с бешено бьющимся сердцем. Но все уже закончилось, землетрясение продлилось не дольше двух секунд. Я уставилась во тьму.

– Что это было?

Взглянула на Шамика, но он покачал головой, испуганный не меньше меня. Интуиция подсказывала, что мне необходимо обнаружить источник волнения. Сглотнув, осторожно вернулась на несколько шагов назад.

Источник обнаружился в нескольких метрах. В коридоре лежал огромный камень, которого определенно не было здесь раньше. Он перегораживал дорогу. Откуда он взялся? Я сделала еще два шага, разглядывая потолок. Несколько факелов погасли, но света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть подробности. Да, в потолке обнаружилась дыра, а значит, камень упал оттуда. Меня охватила тревога: не обрушится ли весь туннель?

Шамик не пошел за мной. Испугавшись, что он воспользуется возможностью сбежать, я бросилась назад. Но он стоял там же, где я его оставила, и мне стало спокойнее.

– Видимо, этим путем ты в кухню не вернешься, – сообщила я вместо объяснения. Но Шамик, по-видимому, мог сложить два и два – он не стал расспрашивать о подробностях. Даже не удостоил меня ответом. Не говоря ни слова, повернулся и растворился в тени. Я с проклятиями поспешила за ним.

Какое-то время мы просто двигались вперед. Никаких препятствий и помех на нашем пути не встречалось, хоть я их и ожидала. Этот коридор казался длиннее остальных. Он продолжался и продолжался, не собираясь заканчиваться, разветвляться или поворачивать. Тишина нервировала. Мое тело было напряжено до предела – казалось, могу рассыпаться от легчайшего прикосновения. Пыталась держаться поближе к Шамику, но каждый раз, когда к нему приближалась, он ускорял шаги, чтобы разорвать дистанцию. Сложно было винить его за это. Я молчала, решив ориентироваться по звуку его шагов.

Наконец тишину нарушил новый звук. Несмотря на то что была к этому готова, желудок сжался от ужаса. Звук шел сверху, и его определенно издавало нечто живое. Это походило на… быстрое шарканье.

Не стала спрашивать у Шамика, что нам делать. Мы развернулись и побежали прочь. И одновременно остановились, осознав, что не сможем вернуться. Обвал нас не пропустит.

Внезапно я поняла, что этот обвал – баррикада. Он должен был запереть меня в определенной части лабиринта. Они играли со мной, будто с мышью, перегораживая проходы и наслаждаясь моим ужасом и растерянностью. Я хотела лишить их подобного удовольствия, но, пытаясь нашарить оружие, хваталась за воздух.

Шамик вжался в стену. Что бы ни двигалось в нашу сторону, оно наверняка учуяло наш запах или услышало шаги, поскольку начало издавать звуки. Гортанные, нетерпеливые и… голодные. Услышав это, Шамик тяжело задышал.

– Ты думала, что все будет так просто? – спросил он. В его глазах виднелся сумасшедший блеск.

Я задумалась, не являлся ли он частью их плана все это время? Странно, что в коридорах было настолько тихо, и лишь в кухне горел свет и раздавался шум, чтобы ее оказалось легче найти. Может, Шамику приказали привести меня сюда. Я прищурилась.

– Ты знаешь, что это? – резко спросила я. Несмотря на завал, мы двигались вдоль стены, пытаясь увеличить расстояние между нами и приближающимся существом.

Ноздри мужчины раздулись, будто он мог почуять зверя, но я ощущала лишь запах грязи и влажности.

– Думаю, это вендиго, – ответил Шамик. – Говорят, его привезли вчера.

Я не поверила. Вендиго в списке мифических существ, составленном моей мамой. Или Шамик утратил связь с реальностью, или выдумывает. В любом случае это означало, что я ничего не знаю о приближающемся по туннелю создании. И оружия у меня тоже нет. Я не могла рассчитывать, что это животное, как и Левиафан, подвержено воздействию моих сил. Да и ночь ли сейчас?

– Черт, черт, черт, – пробормотала себе под нос. Можно спрятаться в одной из многочисленных комнат, но кто знает, как это существо охотится? Что, если оно нас найдет и мы окажемся загнанными в угол?

«Ты и так в углу», – прозвучали в голове слова. Точно. Я открыла рот, чтобы посвятить Шамика в свой план.

Прежде чем смогла осознать, что происходит, перед глазами что-то мелькнуло. Шамик закричал. Он оказался на земле, и его придавило сверху. В воздухе растекся запах тухлятины. Факелы не позволяли рассмотреть детали, но я видела, как существо несколько раз рванулось вперед. Его зубы клацнули. Шамику едва удавалось удерживать его, оглашая переходы криками ужаса.

На один короткий момент я задумалась, чтобы сбежать. Воспользовавшись тем, что вендиго занят, я могла бы получить фору и убежать подальше отсюда.

«Фортуна Суорн, ты не такая», – я услышала голос отца. Ему удалось пристыдить меня даже с того света.

Но он прав.

Борясь с глупым порывом броситься на вендиго, чтобы оторвать его от Шамика, я замешкалась, оглядываясь вокруг. «Камень, да, точно, камни», – подумала я, бросаясь вперед. Подхватила один из них и развернулась как раз вовремя – вендиго врезался в меня. Удар был такой мощный, что на секунду перехватило дыхание. Я врезалась спиной в кучу камней и забыла о необходимости дышать из-за чудовищной боли.

Вендиго не мешкал. Он потянулся к моему горлу, стараясь вцепиться и отхватить кусок. Мы покатились по земле. Как и Шамик, я упиралась рукой в верхнюю половину морды существа, чтобы удержать его на расстоянии. Рука тряслась от напряжения, но я подняла вторую. «Не хватит силы удара», – мрачно подумала. Но мне удалось замахнуться камнем, увеличивая расстояние между камнем и черепом вендиго.

А затем я опустила его.

Видимо, вендиго был старше или слабее, чем выглядел. Кость треснула и сломалась, словно сухая палка. Попытки откусить мне пальцы прекратились. Но у меня не хватило сил, чтобы спихнуть с себя тело и освободиться. Безучастные глаза вендиго приближались, а я слабела.

Внезапно стало легче. Спустя миг вендиго отлетел в сторону и с глухим стуком ударился о землю. Перед моими глазами возникло лицо Шамика. Я удивилась при виде него: думала, что он погиб или сбежал.

– Спасибо, – выдохнула я. Он коротко кивнул, поджав губы. С его макушки стекала тонкая струйка крови. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и я без колебаний приняла ее.

Пострадавшие от удара о камни части тела отозвались болью. Я прикрыла глаза и покачнулась. Шамик молчал, и спустя несколько секунд боль уже можно было терпеть. Я снова поглядела на мужчину. Только сейчас осознала, что не выжила бы, если бы не Шамик. В конце концов, мне удалось найти камень только потому, что вендиго был занят попытками его сожрать. Я у него в долгу, как ни печально это признавать.

Собравшись с силами, я сделала несколько шагов назад – я видела слишком много фильмов, в которых якобы мертвое чудовище внезапно совершает последний рывок. Мы с Шамиком уставились на вендиго, пытаясь понять, с чем мы имели дело. Существо лежало на спине, и впервые мне удалось как следует его рассмотреть. Гладкая, безволосая кожа была молочно-белой. Руки и нижнюю часть лица покрывало что-то вроде засохшей крови. Остальное тело казалось настолько тощим, что это создание не могло быть живым. Из одежды на нем были лишь рваные зеленые шорты. На месте ноздрей виднелись вертикальные разрезы, а в распахнутой пасти желтели многочисленные острые зубы. Белесые глаза уставились в потолок, и на их дне плескалась злоба.

– Сколько их там еще? – спросила я, представив дюжины чудовищ, рыщущих по туннелям.

Дыхание Шамика участилось.

– С чего ты взяла, что есть еще?

– Мне кажется, я уже сражалась с чем-то подобным. В свою первую ночь здесь.

– Ну что ж, лучше вендиго, чем эти. Теперь они знают, что я тебе помог, – Шамик затравленно огляделся. Нас окружала лишь земля и факелы. Я хотела спросить, как они могли узнать, когда он продолжил: – Думал, если двигаться быстро, камеры не зафиксируют мое лицо.

О. Теперь поняла суть комментария о смотровом зале. Я тихо спросила:

– Так ты сбежишь? Когда мы доберемся до двери?

Хотела сказать что-то в этом духе раньше, но нас тогда прервал грохот обвала. «Тебе лучше не останавливаться, когда мы выберемся на поверхность».

– Иначе мне конец, – спокойно ответил Шамик. Он отвернулся от вендиго и продолжил путь. – Они меня убьют.

Как бы я ни сочувствовала его положению, мне хотелось закончить с этим испытанием. Я не ответила на его реплику и решила пойти с ним рядом. Подстраиваясь под мой шаг, Шамик невольно пошел быстрее. Бесконечный переход наконец закончился перекрестком. Одно из ответвлений поднималось наверх. Мне не требовалось подтверждения, что это выход. Не ожидая сигнала, я поспешила вперед. Еще несколько минут мы шли, молчаливые и напряженные. Под нашими ботинками хрустела земля.

– Думаю, уже недалеко, – наконец пробормотал Шамик. – Отсюда они всегда приходят и сюда уходят.

Не успел он договорить, впереди появилось кольцо света. В горле встал ком, а сердце сжалось, как только я поняла, что это дневной свет. Но куда он ведет?

Как мне сказал Коллиф? «Главное – ожидать большего».

«Домой, домой, домой», – стучали мои мысли в такт сердцу.

– Уверена, родные будут счастливы тебя видеть, – обронила я, пытаясь не слишком спешить. На сей раз путь свободен. Ни Левиафана, ни вендиго, ни медноволосых садистов. Я с трудом удерживалась, чтобы не пуститься бегом.

– Я с ними не увижусь. Я возвращаюсь, – ответил Шамик. Он говорил абсолютно спокойно. Будто что-то внутри него загорелось, а затем вновь потухло. Он остановился, глядя на свет с таким выражением, словно там его ждала смерть, а не спасение.

Я нахмурилась и неохотно остановилась.

– Что? Почему? Ты же сказал, они тебя убьют.

Шамик не глядел на меня. Он все еще смотрел на далекий свет.

– Там я тоже долго не протяну. Некоторые фейри развлекаются охотой. Не на животных, конечно. Они предпочитают более… интеллектуальные игры. Они придут за мной.

– То есть ты собираешься сдаться? – поинтересовалась я.

– Если буду умолять о прощении, они могут проявить снисхождение. Порка-другая. Иногда им это интереснее, чем просто убивать нас.

Испытание еще не закончилось. Мне оставалось лишь добраться до выхода. В растерянности я переводила взгляд с Шамика на путь во внешний мир.

– Сейчас вернусь, – выпалила я, расстроенная его трусостью и несостоятельностью. Деймон бы уже подружился с Шамиком и уговорил его бежать. – Не смей уходить. Нам нужно это обсудить.

Мужчина не ответил. Немного подождала ответа, но когда он даже не поднял на меня глаза, я зарычала и ринулась к выходу. С каждым шагом надежда все больше вытесняла страх. Еще на шаг ближе к свежему воздуху. На шаг ближе к свободе Деймона. На шаг ближе к тому, чтобы положить конец тирании Неблагого Двора. Впереди мелькнуло что-то зеленое. Деревья. Боже, я и не знала, как по ним соскучилась.

В нескольких шагах от двери я ощутила движение позади. «Шамик», – с облегчением подумала я.

– Ты что, переду…

Тело пронзила боль. Шокированная, я отпрянула и врезалась в шершавую стену. Шамик последовал за мной, не сумев достать нож, который вонзил мне в плечо. Инстинкты взяли верх. Уроки отца. Воспользовавшись близостью Шамика, схватила его за плечи и толкнула, одновременно подсекая. Он обрушился на землю. Я сжалась, ожидая нового нападения, но мужчина съежился в комок.

– У тебя все это время был нож? – проскрежетала я.

Шамик не смог долго изображать стойкость. Он уткнулся мокрым лицом в грязь и всхлипнул.

– Я п-просто н-нне хотел б-больше б-бояться, – расслышала я между рыданиями.

Меня накрыло осознанием. Сердце. Ему нужно было мое сердце.

Возможно, я должна прийти в ужас или в ярость. Но вместо этого меня охватило сочувствие. Знала, каково это – испытывать ненависть к страху, живущему в твоей голове. Бояться засыпать по ночам из страха, что может тебе присниться. Шамику не нужен был еще один враг – ему требовалась помощь. Но сейчас мне надо завершить треклятое испытание. Я перевела взгляд на нож, торчавший из моего тела. Раньше мне не доводилось с таким сталкиваться, но я достаточно смотрела телевизор, чтобы знать: вытаскивать его не стоит. Боже, как больно.

– Я уже говорила, тебе стоит воспользоваться шансом вернуться к семье. Если не хочешь – подожди меня. Может, смогу договориться с фейри.

Стиснула зубы и пошла на свет. Но на моей лодыжке сомкнулись пальцы.

Я развернулась. Шамик лежал на животе, его лицо искажало отчаяние.

– Убей меня, – попросил он. – Ты мне должна.

Какой умный. Наверняка заметил выражение моего лица, когда поняла, что он спас мою жизнь.

– Прости, – ответила я. Я не могла забрать человеческую жизнь. Вырвалась, пытаясь не обращать внимания на умоляющий взгляд Шамика. Он осел на пол, и его всхлипы эхом отдавались в подземном коридоре. Они сопровождали меня на пути к выходу.

Из головы выветрились все мысли: о Шамике, вендиго, фейри и колотых ранах.

Меня окутал свет заходящего солнца. Мягкое тепло, похожее на тот краткий миг, когда простыни только начинают впитывать жар твоего тела. Мне казалось, что я провела под землей целый год. Подняла лицо к небу. Ноздри раздулись, впитывая запахи листьев. Долгожданное спокойствие. В воздухе разливались птичьи трели. Здесь, в сгущающихся сумерках, просто было поверить, что всех подземных ужасов не существует.

– Поздравляю, Мара. Ты прошла второе испытание.

Сердце замерло. Развернулась, осознавая, что если бы обладатель голоса хотел меня убить, я уже была бы мертва. Я расслабилась. Язык стоял позади, с мрачным выражением на лице. Впервые видела его так близко при свете дня. Мне даже удалось разглядеть крупные поры на его коже. Угревые точки на носу. Видимо, это цена за его способности – он старел. Я запомню это. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

На секунду задержав взгляд на нем, повернулась к горам. Дом так близко. Так просто сбежать.

Фейри наблюдал за мной. Не сомневалась, что он знает, о чем думаю. Может, это еще одно испытание. Не говоря ни слова, он повернулся и ушел во тьму. Перезвон его ожерелий таял. Я в последний раз взглянула на далекие горы.

И последовала за ним.