Я снова оказалась в тронном зале.

Несколько секунд стояла и растерянно моргала, ошеломленная многоцветьем и суетой. Как я сюда попала? Что случилось после того, как меня стошнило на Коллифа? Его нигде не было видно, зато вернулся Нувиан, я заметила его мрачное лицо. В моей голове все плыло. Я должна уйти. Сбежать отсюда. Глотнуть воздуха.

Опасаясь, что меня снова стошнит, двинулась вперед, к ближайшему выходу. Столкнулась с двумя фейри, трахающимися между столами.

«Господи, и не надоедает им?» – растерянно подумала, переступая через обнаженные ноги мужчины. Женщина вскрикнула. От пронзительного звука заболели барабанные перепонки. Нувиан легко следовал за мной. Если бы я так не старалась сбежать, развернулась бы и заорала, чтобы он оставил меня в покое.

До выхода оставалось несколько метров, и я с трудом удержалась, чтобы не побежать. Смех и музыка звучали слишком громко. Я будто оказалась на концерте. К счастью, оставалось немного, совсем чуть-чуть.

Будто со стороны я наблюдала, как моя рука тянется к фейри. Из-за непреодолимого желания заставить их заплатить.

«Нет, – подумала я. – Не делай этого. Иди».

Время застыло.

Прежде чем успела коснуться, фейри повернула ко мне лицо. Я замерла, но не от ужаса, а от идущей от нее волны силы. Казалось, на мое тело навалилась немыслимая тяжесть.

– Как глупо, – выдохнула фейри, изучая меня. – Ты лишь дитя среди чудовищ. Червячок среди стаи птиц.

У нее были длинные темные волосы. Светлое свободное одеяние струилось вокруг тела. Рядом с ней стоял удивительно красивый мужчина. Знала, что большинство фейри древние, но этот излучал силу веков.

Слова застряли в моем горле, как только я попыталась произнести язвительный ответ. В воздухе вокруг нас гудела магия. Я с ужасом осознала, что женщина пользуется чарами. В отчаянии огляделась вокруг в поисках Коллифа или Нувиана. Но ни одного, конечно, не оказалось поблизости. Теперь они оставили меня в покое.

Выражение лица ее спутника было задумчивым, что подчеркивали изысканные черты. Волосы ниспадали до талии каштановым водопадом. На лбу поблескивал золотой обруч. Он также был в белом.

Оба казались очень бледными, и я задумалась, как долго они не выходили во внешний мир.

– Думаю, ты ее недооцениваешь, Аркайна. Я чувствую силу внутри нее, – заметил он. Его голос звучал вежливо и отстраненно, будто они обсуждали выбор блюд или стиль одежды.

– А, да, теперь вижу. Она связана, – уголки красных губ Аркайны приподнялись в улыбке. – Закована в собственные цепи. Может, снять их?

Мужчина тоже слабо улыбнулся. Это выглядело жутко, будто он не знал, как это делать. В этот момент я осознала, что они наверняка близнецы.

– Мне кажется, она примет это скорее за наказание, чем за проявление доброты.

– Прекрасно, – мурлыкнула Аркайна. Она подошла ближе и коснулась моей щеки. Как бы мне ни хотелось отшатнуться, я не могла двинуться. Фейри с придыханием прошептала что-то на неизвестном языке. Через несколько секунд она отпустила меня и отошла.

Ее чары отступили – и мои колени подогнулись. Мне удалось остаться на ногах, хотя и пришлось опереться на стол. Фейри сияющими глазами смотрели мне в лицо. «Что ты сделала?» – попыталась произнести я. Меня охватили новые ощущения, ревущие, будто пленники, вырвавшиеся из камер. Мне хотелось вытащить нож и вонзить Джассину в глаз. Хотелось напиться до потери сознания, чтобы забыть, где нахожусь. Хотелось танцевать вместе с этой толпой и наслаждаться собой. Хотелось найти Коллифа и снова провести ладонями по его животу.

Маленькая частичка моего сознания цеплялась за реальность. Секунды растянулись в минуты, пока я боролась с разрывающими меня противоречивыми желаниями. В конце концов Аркайна пробормотала что-то мужчине на ухо, и они скользнули прочь. В ушах звучали ее слова: «Она связана. Закована в собственные цепи. Может, снять их?» Внутренняя битва продолжалась, и я поняла, что сделала та фейри.

Она сняла мои внутренние запреты.

– Фортуна, – сказал кто-то.

«Знаю, что будет дальше», – мрачно подумала я. Позади окажется Деймон. Он обнимет меня и извинится за то, что сделал Джассин. Затем появится Коллиф со стаканом воды. Я схвачу супруга и потащу в темный переход, где попытаюсь трахнуть.

Медленно, будто под водой, повернулась к брату. Он был в той же одежде – васильковый костюм с кучей оборок.

– Это воспоминание, – сказала я. Голос казался чужим.

Деймон улыбнулся. В его глазах промелькнула тень, делая улыбку печальной.

– Неужели?

– Да. Фейри влезла ко мне в голову. Заставила забыть, что она сделала.

– Тогда тебе, наверное, не стоит здесь оставаться. Проснись, – Деймон шагнул ко мне, но вместо объятий запечатлел поцелуй у меня на лбу. Его губы так потрескались, что царапали кожу. Он отошел, растворяясь в темноте, которой не было всего секунду назад. – Проснись, Фортуна.

Я распахнула глаза.

Второй раз за эти сутки я оказалась у Коллифа в постели.

Второй раз кто-то успел снять с меня платье.

Впрочем, теперь я не была обнажена. На меня надели тренировочные штаны и футболку. Камин не горел. На прикроватном столике оказалась свеча. Рядом лежал сапфировый кулон. Маленький огонек оставлял большую часть комнаты в темноте. Я знала, что не одна – связь, как нить, которой мы были связаны, не натягивалась. Слева раздался звук, и я ощутила дразнящий запах Коллифа.

Зашуршали простыни, и он скользнул под одеяло. Кровать была такой огромной, что я едва это ощутила. Думала притвориться, что сплю, но вспомнила последний разговор с Оливером. Поэтому повернулась к Коллифу спиной и уставилась на огонек свечи.

– Расскажи о небесном пламени, – попросила я.

В тишине мой голос прозвучал резко. Но Коллиф, кажется, уже знал, что я не сплю. Его голос поплыл ко мне, словно перышко по воздуху.

– Нувиан рассказал, что случилось на празднике, – пробормотал он. – Тобой манипулировала одна из древних, и он не решился вмешаться. Прости, Фортуна. Я подвел тебя.

Мое горло сдавило. Если мы продолжим говорить о той ужасной фейри и ее поступке, я расплачусь. Больше не хочу ощущать беспомощность.

– Сейчас меня интересует только пламя, – бесстрастно сообщила я. Образ не оставлял меня – голубоватый оттенок кожи Коллифа, сосредоточенное выражение его лица.

Я ощутила сомнения супруга. Наверное, он раздумывал, стоит ли продолжать.

– Отчасти из-за этого мне позволили взойти на трон, – наконец сказал Коллиф. – У некоторых фейри есть… специальность. Уникальная сила или способность. Обычно она проявляется во время полового созревания, но иногда может проснуться из-за сильного переживания. Например, у Аркайны способность пробуждать в существах базовые инстинкты. Джассин – потрясающий телепат, как ты это уже поняла. Он может не только слышать мысли, но и внушать их.

– И как проявилась твоя? – спросила я с невольным любопытством. Воцарилась тишина. Вопрос, на который ему не хочется отвечать. Я нетерпеливо перекатилась на спину. По каменистому потолку бежали тени. Меня охватила усталость. Хотелось подчиниться ей, увидеть Оливера, но боялась, что заговорю во сне. Я даже подумала, не вернуться ли в прежнюю комнату, но эта перспектива пугала после всего, что здесь случилось. Столько переходов, в которых можно потеряться, столько возможностей для фейри напасть на меня.

– Ты здесь в безопасности, – внезапно сказал Коллиф, почувствовав мои эмоции. – У двери дежурит Нувиан, и переходы тоже охраняются. Кроме того, комната зачарована ведьмой, и сюда никто не сможет войти с дурными намерениями. Поспи еще, если можешь.

От его слов мне не полегчало. Я окружена существами, куда более могущественными, чем я когда-либо смогу стать.

– Спасибо, – вот и все, что мне пришло в голову.

– Не за что.

Шли секунды, отмеряемые тихим дыханием Коллифа. Странно ночевать с ним в одной постели. Много лет назад делила комнату с приемными братьями и сестрами, но это другое. Нечто более… интимное.

Эта мысль всколыхнула во мне карусель чувств. Вина, смущение, обида. Напряглась, пытаясь их заглушить. Некоторое время мне это даже удавалось. Но затем, в тишине, на меня начали накатывать воспоминания о празднике. Жаровни. Еда. Секс. Фейри с перышками на ресницах и ее слащавый голос. «Интересно, почему он счел тебя достойной сделать своей супругой, но не предложил корону?»

Игры и загадки. Я раздраженно вздохнула.

– Можешь хотя бы рассказать, как Неблагой Двор выбирает королеву? Раз это происходит не через брак, как во всем остальном мире.

Коллиф замешкался с ответом. Чувствовала его взгляд на себе, когда он заговорил:

– Заполучить корону Неблагого Двора нелегко. Ее необходимо заслужить. Это… Трудоемкий процесс, – заключил он. Слова давались ему тяжело.

– Почему же?

Матрас скрипнул, когда король повернулся ко мне. Я подвинулась, чтобы видеть его лицо. Коллиф оказался ближе, чем думала: его дыхание щекотало мою щеку. Его особенный запах проникал повсюду. В блеске свечи шрам выглядел страшнее.

– Она проходит несколько испытаний, – с неохотой ответил он. – Первое проверяет силу. Второе – хитрость. И третье – преданность. Начав испытания, ты уже не можешь передумать. За все время моего правления ни одна женщина не смогла пережить все.

– Какая прелесть, – прокомментировала я. Интересно, сколькие же пытались? Мне не хотелось знать ответ. – А что будет, если кто-то выживет?

Он пожал плечами, будто все было очевидно.

– Тогда она станет королевой Неблагого Двора. Есть древние правила и традиции. После этого все семейства приносят ей дары. Стражи приносят их лично, ведь у них иные обязанности, чем у придворных.

Коллиф с интересом изучал меня. Я смотрела на него – впервые могла спокойно это делать. Ни черного рынка, с которого надо бежать, ни шумных посетителей бара, которые отвлекают, ни сделки, которую нужно обдумать. В этом свете черты его лица проступали резче. Полные губы были приглашающе расслаблены, и я пыталась не вспоминать, каково это – целовать их. Заметила, что в уголках его рта нет складочек.

«Редко улыбается», – подумала я.

Внезапно осознала, что он мне сказал.

– Стой, приносят дары? – выпалила я. – Что это значит?

Коллиф поморщился, но я не была уверена, из-за чего. Он резко сел в кровати, и упрямая прядь волос упала ему на бровь. Покрывало сползло, обнажив мышцы его живота.

– Свидетельство их преданности, – пояснил он, будто не замечая мой взгляд. – Обычно какая-то мелочь. Что-то символическое. Но ты имеешь право попросить о большем в качестве подарка или знака верности.

Его слова эхом разнеслись в моей голове. «Подарок или знак». Я забыла обо всем, обдумывая новую идею. Внезапно наш разговор стал очень интересным. Я подняла голову и уставилась на Коллифа.

– Это предмет? Или, может быть… человек?

– Да, – выражение лица Коллифа оставалось бесстрастным. Он наверняка догадался, о чем я думаю. Собиралась спросить, почему он не рассказал мне раньше, когда он вдруг продолжил: – Но ты должна знать кое-что еще. Один из ритуалов коронации может заставить тебя передумать. Когда он будет завершен, ты окажешься связана с ними так же, как связаны мы с тобой.

– С ними?

Он кивнул. Его губы сжались в тонкую полоску.

– С каждым из фейри, живущим при Дворе.

Я замолчала.

Подобное сложно представить. Даже сейчас я ощущала связь между мной и Коллифом. Это не причиняло боли, но я до сих пор не привыкла. Будто у меня вырос на руке лишний палец. И каждый раз, когда замечаешь, пугаешься. Странное чувство. Оказаться в связи с каждым при Неблагом Дворе? При одной мысли все внутри сжималось.

Мне стало стыдно. Деймон бы пошел на это, чтобы спасти меня. Он бы даже не колебался. Но я уже вышла замуж за фейри и подверглась публичному наказанию. Если сделаю это… меня можно будет причислить к лику святых. Существует ли предел жертвенности? Есть ли черта, которую не перейду ради того, кто не хочет, чтобы его спасали?

Конечно, ответ я уже знала. Я готова пойти на все ради брата.

Меня охватила тревога. Будущее представлялось смешением оков, грязи и тьмы. В поисках утешения или хотя бы успокоения посмотрела на Коллифа.

– Ты проходил эти испытания?

Его челюсти напряглись. Он смотрел прямо перед собой, будто видел нечто недоступное мне.

– Я получил корону иначе, – просто ответил он.

– Мы же должны быть партнерами, верно? – надавила я, не позволяя ему уйти от ответа. – Не обязательно рассказывать мне все, Коллиф. Но если бы не твои тайны, пол тронного зала не был бы залит моей кровью.

Коллиф повернулся ко мне. В полутьме его глаза казались почти черными.

– Ладно. Я убил предыдущего короля. Так, милая жена, началось мое славное правление.

Он сказал это так просто, что мне потребовалось время, чтобы осознать. Знала, что Коллиф силен, но пока не видела никаких проявлений его жестокости. Видимо, я невольно начала верить, что он отличается от остальных представителей своего вида. Теперь пыталась представить кровь на его руках, тело у его ног. Как ни странно, этот образ показался мне неправдоподобным.

Я сконцентрировалась на настоящем – хотелось задать множество вопросов, – и поняла, что смотрю на пальцы Коллифа. Он стиснул их в кулаки. Я с трудом поборола искушение протянуть руку и распрямить их.

Коллиф смотрел, как я пытаюсь принять это. Затем он вздохнул, и в этом единственном звуке услышала десятилетия боли.

– Испытания направлены на то, чтобы сломать тебя, Фортуна, – сказал он. – Трон королевы пустует не случайно.

Впервые с нашей встречи не сомневалась в его искренности. Непонятно, почему, ведь он доказал, что прекрасно умеет врать. Но в его глазах я видела печаль – ту же печаль, что жила во мне.

– Почему? – наконец спросила я. Коллиф нахмурился. Наша связь завибрировала от его удивления. Он не ожидал, что позволю ему объясниться. Но когда он не ответил, продолжила спрашивать, не давая ему возможности уклониться от ответа. – Почему ты убил его? Должна быть причина.

Коллиф изогнул темную бровь.

– Может, мне просто нравится убивать. Может, стремился к власти.

Если бы он сказал это несколько часов назад, я бы ему поверила. Легко видеть в фейри злодеев. Но здесь, в этой комнате, разливалось такое ощущение тишины и спокойствия. Боль в спине успокоилась. И у меня появилась надежда, что мой брат переживет это. Связь, образовавшаяся между нами с Коллифом, словно телефонный провод, передавала легчайшие отзвуки чувств. Несмотря на грубые слова и озадаченное выражение лица, Коллиф сожалел о содеянном.

– У нас впереди целая жизнь, – напомнила я, вызывающе приподняв бровь. Я откинулась назад, и спинка кровати скрипнула. – Рано или поздно выясню правду.

Коллиф не ответил. Он лег на живот, засунув обе руки под подушку. Бицепсы выступали на его руках четкими контурами, будто вырезанные из картона. Мышцы спины поблескивали. Длинные изогнутые шрамы казались естественной частью его тела, будто детали пейзажа на далеком горизонте. «Такой красивый, – подумала я. – Слишком красивый».

Устроившись, Коллиф повернул лицо в мою сторону и заметил, куда направлено мое внимание.

– Я тоже думаю, что ты красивая, – промурлыкал он.

Вновь взглянула ему в глаза. От осознания, что попалась, щеки заполыхали. Коллиф не улыбался, но его глаза также вспыхнули.

– Ты собираешься побороться за корону? – спросил он, меняя тему. Я вздохнула с облегчением – мне было бы тяжело сейчас признать существующее между нами притяжение.

Ответ был готов сорваться с моих губ, но в последний момент я засомневалась. Если Коллиф сказал правду, то когда начну испытания, пути назад не будет. Я буду принадлежать фейри, душой и телом. В груди поселился страх, расправляя черные крылья, будто большая птица. Я собиралась сказать Коллифу, что найду другой способ, но вспомнила, как Оливер заправлял прядь волос мне за ухо. Его голос звучал, будто колыбельная в темноте. «Иногда важно быть не сильнее, а умнее».

Другого способа нет, и я это знала. Фейри пороли меня. Насылали на меня чары. Даже в полнолуние они были сильнее. Я не могла победить их как Мара.

Но, может, смогу как королева.

В моей голове словно раздался щелчок закрывающейся двери. Отрезающей меня от последнего шанса на счастье, возможности избавиться от этого брака и снова быть одной семьей с братом.

– Да, – ответила я, зажмурившись в попытке скрыть охватившую меня печаль. Коллиф почувствовал ее через нашу связь. У меня не осталось ничего личного. – Я должна. Ради Деймона.

В комнате повисла тишина. Коллиф не пытался прикоснуться ко мне или утешить сладкой ложью.

– Значит, утром мы объявим об этом. Если ты уверена, что действительно хочешь этого, – сказал он.

Его слова вонзились мне в сердце. «Хочу? С каких пор тебя волнует, чего я хочу?» – чуть не выпалила я. Но было уже поздно, и мне требовалось увидеть Оливера. Ссора с Коллифом того не стоила. Вместо этого я завернулась в простыню и отвернулась от него. Внезапно мне стало все равно, услышит ли он что-нибудь – я смотрела на свечу в ожидании, пока огонек убаюкает меня. «Я иду, Олли», – мой гнев постепенно затихал.

Когда перед моими глазами начало темнеть, Коллиф откашлялся. Прозвучало неуверенно.

– Так теперь моя очередь? – решился он.

Я раздраженно нахмурилась, не открывая глаз.

– Что твоя очередь?

– Задавать вопрос.

– Я устала, Ваше Величество.

– Что ж, ладно. Приятных снов, Фортуна.

Но я уже была заинтригована. Повернулась и уставилась в потолок, злясь больше на себя, чем на него.

– Что ты хочешь узнать?

Ощутила на себе взгляд Коллифа. Его голос стал еще нежнее. Но несмотря на это, оказалась не готова к его вопросу.

– Что случилось с твоими родителями?

На меня будто вылили ушат холодной воды. Я замерла, борясь с неизбежным. Образы накатили волной. Окровавленный подбородок. Остекленевшие глаза. Сведенные судорогой пальцы. Мне показалось, что сердце стиснула холодная ладонь, сжимаясь все сильней. Я ответила, не глядя на Коллифа:

– С чего ты решил, что что-то случилось?

– Регина кое-что упомянула, – признался он.

Треклятая Регина. Плюну ей в бокал. Если выдастся случай.

– Логично, – пробормотала я. Мое тело напряглось. Когда-то в прошлой жизни отец учил меня техникам расслабления. Одна подразумевала дыхание…

– А еще ты говоришь во сне.

Я так и знала. И он, конечно, не подумал сказать мне об этом. Но у меня не осталось сил на негодование. Вопрос Коллифа пригвоздил меня к месту. Я так старательно таращилась вверх, что рисунок потолка, наверное, навсегда отпечатался в моей памяти. Я давно никому об этом не рассказывала. Получится ли у меня сделать это?

В памяти всплыли лица родителей. С тех пор прошло много лет, и их черты размылись. Дома их фото висели в каждой комнате. Моя отчаянная попытка ухватиться за воспоминания. «Мы не забывали вас, – хотела я сказать. – Никогда».

Ради них. Расскажу об этом ради них.

Коллиф молчал, посылая сочувствие через нашу связь. И от этого становилось еще хуже. Я заговорила равнодушно.

– Никто не знает в точности, что произошло, – начала я. Воспоминания возвращались с болезненной силой, будто это случилось вчера. Дождь стучал по крыше. Ветер терзал ветви деревьев за окном. Я проснулась на пропитанных потом простынях. – Мне было восемь. Была обычная ночь – утром мы бы пошли в школу. Папа был психотерапевтом, а мама профессором. Мы всегда ложились спать рано, потому что вставать приходилось на рассвете.

Я несла чушь. Осознав это, замолчала. Руки сжались в кулаки, сминая одеяло.

– Звучит замечательно, – мягко сказал он.

– Так и было, – я быстро заморгала. Теперь, когда начала, слова рвались на свободу, и я не могла их остановить. – В ту ночь мне приснился плохой сон. Думаю, именно поэтому не могла сразу проснуться. Но в итоге проснулась. Из другой части дома доносился шум. Но мне не хотелось двигаться. Возможно, в глубине души уже знала. Мне пришлось напрячь все силы, чтобы встать.

«Вдох через нос, выдох через рот», – учил папа. Теперь я вспомнила.

– Маму нашла в коридоре. Она была мертва, а я пошла дальше. Но не надеялась, что папа выжил. Просто хотела убедиться. Стоял такой… запах. Господи, ужасный запах. Ржавых монеток. Отец оказался в их комнате. Я не смогла подержать его за руку перед смертью – он уже был мертв. Его убили прямо в постели. Возможно, он даже не успел открыть глаза, прежде чем что-то его убило.

– Что-то? – переспросил Коллиф. Его голос доносился будто издалека.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

– Это точно был не человек. Полиция пришла к выводу, что это сделало какое-то животное.

– Но ты им не поверила.

– Нет. Никогда не верила. Думаю, когда нашла тела, оно было еще в доме. Помню, промелькнула тень…

В голове всплыли образы. Может, оно стояло в коридоре и смотрело на меня? Темный силуэт напротив окна? Фигура из воспоминаний была странной. Чудовищной. С ярко-красными глазами…

– Фортуна? Все нормально?

«Вдох через нос, выдох через рот». Я встряхнула головой.

– Больше не хочу говорить об этом, ладно?

– Ладно, – согласился Коллиф. Настала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающей свечи, и я попыталась прогнать воспоминания. Старалась думать о Деймоне, о грядущих испытаниях, о том, как буду извиняться перед Беа и Сайрусом, когда вернусь. Ничего не помогало. Ужас стиснул мое горло, мешая дышать.

Коллиф повернулся. Казалось, он лишь пытается устроиться поудобнее. Но я заметила, что он при этом придвинулся ближе.

– И куда вы попали потом? К родственникам? – спросил он.

Он будто бросил мне спасательный круг – мрачные воспоминания вытеснили другие. Не настолько болезненные, как зубная боль или порез бумагой.

– У нас не было родственников, – сбивчиво ответила я. Сердцебиение начало замедляться. – Мы с Деймоном какое-то время кочевали по приемным семьям. В итоге осели у приятной пары, и они воспитывали нас, пока мне не исполнилось восемнадцать. Дейв и Морин. Я до сих пор их навещаю. А Морин иногда звонит мне.

Эти звонки, впрочем, случались все реже. Вероятно, для Морин я была лишь болезненным напоминанием о потерянном ребенке. Ребенке, которого она действительно любила… Деймоне. Который пропал, когда жил со мной.

– Почему ты ушла? – В голосе Коллифа не слышалось осуждения. Только любопытство. Я убеждала себя, что именно поэтому и рассказываю ему все.

Мы лежали в центре гигантской кровати, лицом друг к другу, но не соприкасаясь. Он находился так близко, что мне достаточно было наклонить голову, чтоб прикоснуться лбом к его лбу. Его запах, легкий и дурманящий, обволакивал меня. Почему он так приятно пахнет?

Вот черт. Что он спрашивал? Точно, почему я ушла от Дейва и Морин. Я размышляла над ответом дольше, чем над предыдущими.

– Полагаю, потому что это казалось… неправильным. Мне было там не место. Деймону лучше меня удалось вписаться. У него была девушка, футбольная команда, театральный клуб. Он хотел поступить в Колорадский университет на факультет психологии, как папа.

Не то чтобы у меня не было друзей, или Дейв с Морин плохие приемные родители. Но вопрос, уйду ли я, не стоял. Вопрос был лишь в том, когда. Мне исполнилось восемнадцать, и я поняла, что пора. Сказала Деймону, что ухожу. Не звала его с собой, нельзя было просить его бросить все. Но когда пошла складывать вещи в старенькую машину, он сидел на пассажирском сиденье. «Спокойно, – сказал он. – Я поеду с тобой. Мы же обещали, помнишь?» Я заткнулась, и мы поехали.

Тогда я впервые со смерти родителей была счастлива. До сих пор помню то чувство свободы. Из динамиков играла музыка, ветер трепал волосы. Никто не пялился на меня, увидев иллюзию. Никаких привкусов на языке после того, как случайно прикоснусь к кому-то в школьном коридоре. Деймон рядом, улыбаясь, с каждым днем все больше похожий на нашего папу.

Больше никогда я не буду настолько счастлива.

Эта мысль вернула меня в настоящее. Я встретилась взглядом с Коллифом, заметив в его глазах горечь.

– Я остановилась в Гранби, чтобы заправиться. Неподалеку был бар, двери открыты. Пахло бургерами. Деймон был голоден, и мы вошли внутрь. Так я и познакомилась с Беа.

– Ты очень ее любишь, – отметил Коллиф. Наверное, я взглянула на него, потому что он пожал плечами. – Это чувствуется в твоем голосе.

И он прав. Я удивилась своей любви к Беа, которая казалась мне ближе, чем приемная мать.

Пока росла, Морин очень старалась. Она заставляла меня ходить на танцы или отправиться на свидание с хорошим мальчиком из класса, брала с собой по магазинам. Обычное времяпрепровождение, которое порадовало бы нормальную дочь. Но я не могла рассказать ей, как выматывает меня общество других детей. Их страхи были сильнее, чем у взрослых, так как дети не могли справляться с фобиями при помощи логики или отрицания, эти навыки приходят с возрастом. Со временем мне начало казаться, что в отношении Морин ко мне больше гнева и раздражения, чем других чувств. Сейчас, спустя столько времени, понимала, что это были боль и отторжение.

Но Беа не пыталась понять или переделать меня. Она не задавала вопросов. Просто наблюдала и… принимала. Отношения с ней были легкими. Приятными.

Коллиф терпеливо ждал моего ответа. Осознав это, я неопределенно махнула рукой.

– Было не так уж много…

В этот момент свеча зашипела и погасла, погружая комнату во тьму. Я дернулась и потеряла мысль. Уставившись в пустоту, вспоминала себя несколько лет назад. Изменилось, пожалуй, только одно. Частичка меня исчезла, не замеченная никем, кроме меня. Иногда вспоминала о ней. Но никому не рассказывала, никому не показывала свою боль.

Может, поэтому знала… что могу рассказать об этом фейри.

– Я хотела стать ветеринаром, – пробормотала я в темноту. – С самого раннего детства. С животными всегда так спокойно – их страхи столь просты, что прикосновения к ним на меня не влияют. Ни образов в голове, ни ужасных вкусов во рту. Помогать беспомощным, жить простой и тихой жизнью? Да, мне бы этого хотелось.

Фейри не засмеялся и не стал говорить, что это невозможно. Вместо этого он мягко ответил:

– Знаешь, еще не поздно.

Покачала головой.

– Если пойду учиться, значит, мне придется бросить их всех. Единственную семью, что у меня есть.

– Это неправда.

Но мне не хотелось спорить. Я давно отказалась от этой мечты. И снова мы с Коллифом оказались в тишине, которую никто из нас не нарушал. Моя очередь спрашивать – я уже потеряла счет его вопросам, – но внезапно мне стало трудно облекать мысли в слова. Веки потяжелели.

Я готова была погрузиться в сон. Коллиф пошевелился. И вот его лоб уже прижат к моему. Внезапное прикосновение могло меня напугать. Но этот фейри стал частью меня. Я знала, что он так сделает.

Я раздумывала, не отодвинуться ли, но мне не хотелось этого делать. «Не будь тряпкой», – сказала себе. Попытавшись пробудить в себе ненависть к Коллифу, вспомнила его фигуру на троне и то, как девятихвостая плетка опускалась на мою спину. Помогло, но не очень. Ненависть вытеснялась усталостью и… чем-то еще.

Было приятно ощущать чье-то прикосновение. Я долго отказывала себе в этом удовольствии. Обычно даже легкие касания приносили жуткие образы. Но сейчас чувствовала лишь прохладную кожу и головокружительный запах Коллифа. «Всего раз. Это ничего не значит», – подумала я, не имея понятия, кого уговариваю.

– Спокойной ночи, Фортуна, – сказал Коллиф сонным голосом.

– Спокойной ночи, – пробормотала в ответ. Через несколько минут ровное дыхание фейри дало понять, что он уснул. Его теплое дыхание касалось моей щеки, даря странное чувство спокойствия. Я невольно закрыла глаза.

Никогда не полюблю короля Неблагого Двора. Но, быть может, не обязательно и ненавидеть его.