Подходя к тронному залу, я думала об Оливере.

Мы никогда не разлучались так надолго, и я остро переживала его отсутствие. В детстве он участвовал во всем, что я делала, во сне или наяву. Приемные родители махнули рукой на эти странности, окрестив Оливера «воображаемым другом». Они были уверены, что я это перерасту. Но каждый вечер я спешила в постель, стремясь рассказать своему настоящему другу – как минимум для меня настоящему, – чем занималась и что видела днем.

Только дважды мы пропустили ночное свидание. В первый раз – когда мне было четырнадцать, и у меня лопнул аппендикс. Я очнулась в больнице, сонная и растерянная. Мне дали настолько сильные лекарства, что в промежутках между вспышками ужасной боли я погружалась в темноту.

Второй случай произошел через несколько лет. Мне было семнадцать. В годовщину убийства родителей я впервые попробовала кокаин в подвале у паренька, которого едва знала. Я отрубилась на его заляпанном, драном диване, и сон мой был беспокойным и прерывистым. Ничего не помнила, когда проснулась. Вскоре в подвал ворвался брат и заявил, что забирает меня домой.

Он пропустил свой выпускной и провел вечер, присматривая за мной.

После этого я набралась смелости спросить Оливера, как это работает. Наши встречи. Он вызывает меня? Или я просто появляюсь?

– Я тебя жду, – ответил он, поворачивая голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Травинка коснулась его щеки. – Я всегда жду тебя.

Внезапно по туннелям эхом разнесся крик.

Я вынырнула из горько-сладких воспоминаний и усилием воли заставила себя вернуться в настоящее. Вздрогнув, осмотрелась, но вокруг была лишь земля и мерцающие факелы. Лори шел рядом со мной, и его, кажется, звук не обеспокоил. Вспомнила, что нахожусь в Неблагом Дворе, где боль и крики никого не удивляют. Я неохотно двинулась дальше. Вспомнила Деймона в зеркале и как решила, что его держат против воли. Здесь все не то, чем кажется. Я могла сейчас броситься на помощь, лишь чтобы увидеть, что никто не ждет спасения.

Но что, если все не так?

Мне хотелось отвлечься. Лори не пытался завести разговор, поэтому я решила изучить переходы. Как заметила вчера, в их планировке не было никакой закономерности. Я хотела спросить у Лори, как он находит путь, когда впереди показалась высокая фигура.

Мои мысли развеялись будто дым. Как и обещал, король стоял у дверей. Из зала неслись звуки, какофония голосов и смеха. Коллиф разговаривал со стражем. Это был не тот фейри, который связал меня и тащил во тьму, но при виде него мне стало тревожно. Коллиф, вероятно, почувствовал это благодаря связи между нами, он повернул голову и заметил меня. Его взгляд смягчился.

Я двинулась к нему, но Лори остановился в начале коридора. Он мягко высвободил руку. Половину его лица скрывали тени, глаз было не видно.

– Ты не пойдешь? – нахмурившись, спросила я.

Фейри покачал головой.

– Нет, но буду неподалеку. Если хотите, можем придумать сигнал. Я увижу его и сделаю, что смогу.

– Неужели? Например?

Он усмехнулся, показывая идеальные зубы.

– Можете поковыряться в носу. Или начать визжать.

– Понадобится что-то менее заметное, – сухо произнесла я.

Лори хихикнул и растворился в темноте.

В моем животе запорхали бабочки. Я вдохнула и повернулась к Коллифу. Он стоял неподвижно, будто я была дикой лошадью, которую легко спугнуть. Мы изучали друг друга. На пальто поблескивает золотая вышивка. Спина прямая. Кожа сапог блестит. Корона на вьющихся волосах, будто всегда находилась там. Все в нем царственно… не считая этой упрямой пряди.

Эта маленькая деталь меня успокоила. Я заставила себя приблизиться. Когда подошла, Коллиф открыл рот, вероятно, чтобы сказать, как прекрасно выгляжу, но я испугалась, что меня стошнит.

– Давай покончим с этим, – пробормотала я, хватая его за руку. Охранник встал за нами. И Коллиф шагнул в зал. Я чуть не ахнула, оглянувшись.

Зал полностью изменился.

Колонны украшали драпировки из красного шелка. Повсюду были цветы – всполохи ярких оттенков по углам, на полу, над головой. Вдоль зала тянулись многочисленные длинные столы. В тот раз здесь царил полумрак, но теперь пространство пронизывал свет. В конце каждого стола располагались жаровни из черной бронзы. Трое мужчин поддерживали жар в углях. На каждой поверхности стояли чаши с фимиамом, испуская тонкие струйки дыма.

Фейри были празднично одеты. Как и в прошлый раз, их одеяния представляли смешение современного, архаичного и созданного природой. Низкорослый фейри носил маску из зеленых листьев. Одна из дам будто собралась на концерт группы, играющей тяжелый металл. Здесь было представлено даже больше стран и культур, чем на трибунале. Я заметила мексиканские, индийские, китайские наряды.

Люди сновали в толпе с кувшинами вина в руках. Их отличали лохмотья и выражения лиц. Некоторые выглядели мечтательно, готовые провести свою короткую жизнь под землей, но большинство явно пребывали в ужасе.

Воздух был полон аппетитных ароматов, отчего мой рот наполнился слюной. Широкие столы ломились от еды. Свежий хлеб с медом. Жареная свинина на подушках из зелени и орехов. Овощи, приготовленные на пару. Спелые фрукты. Я заметила, как одна из женщин облизнула жирные пальцы и рыгнула. Я ощутила, что съеденного в комнате было слишком мало. Коллиф позволил мне прийти в себя и повел меня дальше.

Наше появление не прошло незамеченным. Взгляды устремились на нас, а разговоры смолкли. Многие поторопились отойти с нашего пути. Я не знала, куда девать глаза, пытаясь не смотреть на окружающих. Мой взгляд сконцентрировался на троне. Он выглядел древним и огромным. Я задумалась, какую цену приходилось платить королям, чтобы сесть на него. Какую цену заплатил Коллиф.

Мне стало так тревожно, что я даже забыла, зачем Коллиф меня сюда привел. Но мне напомнила фейри, светлые волосы которой почти достигали пола. Она заметила на мне кулон, и ее светлые глаза расширились. Она наклонилась к голубокожей нимфе по соседству, которая передала новость дальше.

Присутствующие были поражены. Шепотки и взгляды сопровождали наше шествие по залу. Все уставились на сапфир. Лицо Коллифа, как всегда, оставалось бесстрастным, и я пожалела, что не отличаюсь таким самообладанием. Хотелось бежать. Шрамы на спине заболели. Защитит ли меня статус супруги Коллифа? Или теперь я в еще большей опасности?

Спустя вечность мы добрались до возвышения. Думала, Коллиф усядется на трон, но он остался стоять рядом со мной. Он обратился к толпе на енохианском. Его голос драматично разносился под сводами, то повышаясь, то понижаясь. Он указал на огромные двери – точнее, на фрески возле них, – и произнес имя. Олорель.

Когда он закончил, весь Двор заговорил одновременно. Казалось, то, что они произносили, повторялось множество раз. Ритмично и, как ни сложно признавать, завораживающе. Затем воцарилась тишина.

Ее нарушил Коллиф. Он заговорил, указывая на меня. Он представлял меня как свою супругу? Как бы там ни было, его речь длилась недолго. Затем, словно избавившись от заклятия неподвижности, все вернулись к своим делам. Возобновились разговоры. Над столами поплыла музыка. Стеснение в моей груди прошло, и дышать стало легче.

– Рад встрече, Фортуна Суорн.

Вновь напрягшись, обернулась на звук голоса. Это оказался темнокожий мужчина, принимавший участие в совете. Один из тех, кто счел справедливым избить меня до полусмерти. Он поклонился, и его лысая макушка блеснула в свете свечей. Вблизи я смогла разглядеть, что его кожа покрыта затейливыми татуировками. Линии были тонкими, едва различимыми. Выражение его лица говорило о вежливости и заинтересованности. Но я будто вновь оказалась привязанной к дереву и закусила губу до крови.

Когда промолчала, фейри вновь заговорил. Глубокий тембр его голоса обволакивал.

– Я – Таррагон, представитель рода Этирран.

Коллиф склонил голову.

– Рад встрече, Таррагон.

Казалось, он говорит от моего лица, и будь у меня перья, они бы встопорщились. Я вмешалась.

– Какого черта вам нужно? – Страх уступил место ярости. Разум затопили видения – кнут в моей руке, плети, словно дюжина змей, разрывают плоть этого существа, как разрывали мою.

Если фейри и оскорбился, он этого не показал, переведя взгляд подведенных золотым глаз на меня.

– Вы достойно выдержали трибунал, – сообщил он.

Я скривила губы.

– С чего бы? Потому что не умерла?

– Вы не позволили нам сломать вас. А мы любим ломать вещи.

– Спасибо на добром слове, Таррагон, – встрял Коллиф. Он повернулся ко мне, завершая разговор. – Могу пригласить тебя на танец?

Таррагон поклонился королю и кивнул мне. Я вгляделась в него, мечтая узнать, какие страхи кроются под его кожей. Глаза фейри блеснули, будто он услышал мои мысли. Он изящно поклонился и отступил. Украшения на его лодыжках звякнули.

«Запомню тебя», – подумала я.

Коллиф отпустил мою руку и отступил. А затем протянул мне ладонь.

– Идем?

Не успела я ответить, как мимо прошла женщина. В ее взгляде, брошенном на короля, сквозила похоть. Затем она переключилась на меня. Ее похоть не исчезла. За ней следовал волк, ребра которого выпирали сквозь потрепанную серую шкуру. Женщина вела его на цепи, звенящей о каменные плиты. Судя по размеру, это был вервольф. Ей удалось запереть его в животной форме. Если это затянется, он не сможет обернуться. Забудет, кем был раньше.

Мои пальцы напряглись, готовясь коснуться женщины. Она была так близко…

Внезапно Коллиф притянул меня к себе. Я не сомневалась в его намерениях, так что даже не взглянула на него. Он думал, меня просто отвлечь? Я наблюдала за женщиной, прищурив глаза.

«Тебя тоже запомню», – думала я. Лишь когда она скрылась в толпе, я повернулась к Коллифу, ожидая упреков или предупреждений.

Но он не сказал ни слова, продолжая ждать моего ответа. Он легко держал меня, и я могла освободиться. Он оставлял мне выбор.

Хотелось отвергнуть его, опозорить на глазах у всего Двора. Но мешало… любопытство. Я годами жила как заведенная, ходила в одни и те же места, говорила те же слова, выбирала одно и то же. И теперь позволила себе задержаться в кольце его рук. К счастью, Коллиф принял это за ответ, поскольку не могла ничего ему сказать.

Он что-то приказал музыкантам. Мелодия внезапно стала громче. Коллиф не оставил мне времени на колебания. Его хватка усилилась, и он неловко спустился по ступеням. Звучание классических инструментов сопровождало пение хора. Я изогнулась, пытаясь увидеть поющих. На небольшой платформе, чуть выше остальных, стояли три девушки. Босые ступни выглядывали из-под платьев, столь прозрачных, что я могла разглядеть их груди. Но едва обратила на это внимание, ведь их песня заполняла каждый уголок зала, будто вода.

Я так засмотрелась на них, что споткнулась. Коллиф поддержал меня и двинулся дальше, не потеряв ритма. Поначалу завороженно наблюдала за его ногами, которые почти не касались пола. Но танец оказался простым, и вскоре я поняла закономерность. Сердце колотилось, когда попыталась повторять за ним. Я подняла взгляд на Коллифа, проверяя, заметил ли он. Слабая улыбка мелькнула в его темных глазах.

– Хорошо, – пробормотал он.

Откинула голову, пытаясь поймать его взгляд, хотя и не до конца понимала, что именно ищу. Осознала, что против воли двигаюсь в его ритме. Подстраиваюсь под каждый шаг, наслаждаясь текущей сквозь меня музыкой. Мы смыкали руки, расходились, встречались взглядами. Вокруг было много красок, много свидетелей. Но впервые в жизни я ощутила, каково это, когда остальной мир пропадает. Над головой загорались маленькие огоньки. Волшебство.

Неожиданно музыка поменялась. Нежные звуки арфы разнеслись по залу. Вперед выступил мальчик-подросток, поднося ко рту свистульку. Удивительно, как такой крошечный инструмент прозвучал на весь зал. Неземное звучание. С усилием я оторвала взгляд от музыканта и посмотрела на Коллифа, зная, что собираюсь сказать.

– Вот почему ты так спешил представить меня Двору, – промурлыкала я. – Чтобы ощутила это, прежде чем выясню правду.

– Это как цветок, пробившийся сквозь обломки. Нечто прекрасное посреди уродства, – тихо сказал он. – Это стоит спасти, тебе не кажется?

Я с трудом удержалась от презрительной реплики. Меня снова остановил голос Оливера. «Прояви терпение. Изучи их слабости», – сказал он. Коллиф неравнодушен к этим существам. Вот его уязвимое место. Я решила об этом поразмыслить.

– Может быть, – допустила я. Какое-то время мы танцевали молча. Вокруг было так много нового, но я ничего не замечала. И завороженно наблюдала за сплетением наших рук, наслаждаясь теплом. Пытаясь не замечать желания, потрескивающего между нами, будто крошечные молнии.

– Кто такой Олли?

Я невольно взглянула на Коллифа. Много лет не слышала этого имени. Казалось, кто-то узнал мою сокровенную тайну – видимо, я говорила во сне. Лицо Коллифа выражало лишь любопытство, но я все понимала. Он искал мои уязвимые места, так же как и я. И у него было преимущество – я почти ничего о нем не знала.

Вспомнились его книжные полки, забитые детективными романами. Может, я все-таки кое-что поняла.

– Пить хочется, – выдавила я, убирая руки. – Здесь есть безопасные напитки?

– Позволь мне, – с поклоном ответил король. Стоящая неподалеку женщина, одетая в плющ, застыла с открытым ртом, будто никогда подобного не видела. То ли не замечая этого, то ли игнорируя, Коллиф кивнул кому-то за моей спиной. Я обернулась и увидела стража, с которым он разговаривал ранее. На его плечи была накинута тяжелая шкура. Лицо могло бы считаться привлекательным – безупречная кожа, розовые губы, голубые глаза, – если бы не легкая горбинка на носу. Песочного цвета волосы, заплетенные в дреды, которые были собраны в хвост. Он показался мне знакомым. Неужели он присутствовал на трибунале?

– Это моя правая рука, Нувиан, – сообщил Коллиф, заметив мое замешательство. – Он командует стражами. А также управляет моим имением, если я не могу этим заняться. Идем.

Все еще расстроенная из-за упоминания Оливера, я позволила ему увести себя к краю зала. Страж с непроницаемым лицом последовал за нами. Они с Коллифом обменялись безмолвными сообщениями, а затем супруг отправился за моим напитком. Нувиан положил руки на гарду меча и уставился на меня. У его кожи был красноватый оттенок, будто он слишком много времени провел на солнце. Необычно для фейри.

Я хотела спросить, встречались ли мы с ним раньше, но ощутила на шее дуновение прохладного ветерка. Я развернулась. И фейри отскочила в сторону. Это она на меня дунула.

– Тебе что-то нужно? – спросила я в надежде, что она не заметила мурашки на моей коже.

Фейри задумчиво моргнула ресницами, к которым крепились перья.

– Так это ты смогла заполучить нашего красавчика-короля, – заключила она. Ее неестественно белые волосы мерцали в свете жаровни.

За нами наблюдали. Некоторые пытались скрыть, что подслушивают, другие, не таясь, повернулись в нашу сторону. Я заметила женоподобного мужчину, в танце приближающегося к нам с выражением настороженности и любопытства на лице. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся.

– Я не заставляла его, – пробормотала я, отводя взгляд.

Женщина не обратила внимания на мои слова.

– Интересно, почему он счел тебя достойной сделать своей супругой, но не предложил корону? – проговорила она. В ее нежном голосе звучала легкая издевка.

Что-то во мне сломалось. Мне надоели загадки, оскорбления, игры. В моей голове больше не возникло предостерегающих или увещевающих голосов. И плевать, если меня снова ждет трибунал. Это того стоит. Я сладко улыбнулась и шагнула к фейри. На ее лице промелькнула тревога.

– У тебя перышко на щеке. Позволь.

Прежде чем она успела отшатнуться, я притворилась, что снимаю что-то с ее лица. Фейри качнулась назад, но было поздно. Мои ноздри раздулись, почуяв ее страх. Она боялась утонуть.

– Приятного вечера, – мурлыкнула я. По ее подбородку побежала вода – так ей казалось. Она дикими глазами смотрела, как я удаляюсь. Не удержавшись, я послала ей воздушный поцелуй, прежде чем повернуться спиной. Сама найду чертов напиток.

Внутри меня будто рухнула плотина. Безрассудство выплеснулось через край, подавляя страхи. Я шла сквозь толпу, прикасаясь к каждому на своем пути. Прикосновения были столь легкими, что многие ничего не почувствовали. На моем языке расцвели ароматы. Один увидел пчел вокруг себя и выбежал из зала. Другой таращился в пустой угол с выражением ужаса на лице. Впервые с момента побега от гоблинов я чувствовала себя сильной. Десятилетия назад Мары считались самой устрашающей расой. Со стороны фейри недальновидно забыть об этом.

Если Нувиан и не одобрял моего поведения, он ничего об этом не сказал. Лишь следовал за мной, словно дух, бесшумный и незаметный.

Коллиф упоминал о традициях этого праздника, но, очевидно, воздержания среди них не было – я миновала двух фейри, занимавшихся сексом в пространстве между двумя столами. Она стояла на четвереньках, издавая стоны. Ее груди качались от резких движений партнера. Мне захотелось задержаться, но я, покраснев, поспешила дальше.

Продолжая пробираться к дальней стене, поняла, что мы с Коллифом танцевали дольше, чем казалось. Еда со столов практически исчезла. Пол был усыпан объедками. Фейри двигались неловко, будто пили уже не первый час. Смех и музыка отдавались в ушах. Я потянулась к фейри, намереваясь провести пальцами по ее руке.

– Фортуна, – сказал кто-то. Голос потонул в окружающем шуме.

Но его звук заставил меня забыть о фейри. Я повернулась так быстро, что закружилась голова. Деймон был одет в васильковые одежды в викторианском стиле. Отросшие волосы тщательно причесаны. Он походил на куклу. Если не обращать внимания на впалые щеки и бледную кожу. Макияжа не хватило, чтобы это скрыть. Я стояла, ошарашенная и разбитая, пытаясь найти в этом мужчине черты парня, пропустившего свой выпускной, чтобы найти меня.

Деймон порывисто обнял меня. Это произошло так неожиданно, что я замерла.

– Прости, – прошептал он мне в ухо.

– За что? – выдавила я. Со мной что-то происходило. Ароматы страха жертв исчезли, и язык казался сухим и опухшим. Меня отравили? Околдовали?

– Не мог этому помешать. Смог уговорить его только на порку. Джассин хотел забрать твои пальцы, – голос брата звучал умоляюще. Деймон отстранился и стиснул мои руки. – Но я убедил его передумать. Видишь? В нем есть что-то хорошее!

«Ох, Деймон. Как же они тебя изуродовали».

Его логика казалась совершенно искаженной, и я не знала, с чего начать. Но меня зацепило нечто иное: то, что брату удалось заставить Джассина передумать. Я уже достаточно знала об этом мире, чтобы что-то заподозрить.

– Что ты предложил ему взамен? – спросила я, пытаясь сконцентрироваться на лице Деймона.

Воздух. Мне требовался воздух.

Он отвел взгляд, и я заметила темное пятнышко, выглядывающее из-под воротника. Мой желудок свело судорогой, когда поняла, что это синяк.

– Мне надо идти, – пробормотал Деймон. Он шагнул назад. Кто-то закричал, отвлекая нас. Среди танцующих фейри та, которой я коснулась первой, устроила сцену. Она стояла на коленях, совершая лихорадочные движения, будто пыталась плыть.

Я повернулась к Деймону и вцепилась в его руки, чтобы удержать. Он вздрогнул.

– Клянусь тебе, – прошипела сквозь зубы, – я тебя спасу.

– Когда же ты поймешь? Я не хочу, чтобы меня спасали.

Раньше мне бы удалось его остановить. Я всегда была сильнее хрупкого брата. Но теперь он вырвался, будто мои руки всего лишь паутинки. Он ускользнул в толпу, и я удивилась, как быстро он исчез.

В окружающем хаосе мелькнул медный отблеск волос. Спустя миг я заметила Джассина. Он не смотрел в мою сторону, но знала, он чувствует на себе мое внимание. Бледной рукой он сжал затылок Деймона – не мягко, а агрессивно, будто любимую игрушку, – и поцеловал его. Зрелище вывело меня из себя, и я металась между желанием избавиться от содержимого желудка и перерезать фейри глотку.

– Все хорошо?

Коллиф вернулся со стаканом воды. Я уставилась на губы супруга.

– Хочешь закончить то, что мы начали в лесу? – небрежно предложила я.

Не успел он ответить, как я схватила его за руку и потащила к выходу из зала. Плевать, заметил ли кто-нибудь, и Коллиф, видимо, думал также, так как легко последовал за мной. Как только глаза привыкли к резкой смене освещения, я поняла, что мы оказались в полутемном коридоре. Он был достаточно небольшим. Голова Коллифа почти задевала потолок. Я шла вперед в поисках уединения, пыталась скрыться от любопытных глаз. Гладкие камни стен поблескивали, но впереди была только темнота. Дойдя до конца освещенного участка, я остановилась, прижав Коллифа к стене.

– Фортуна, что ты… – начал он.

Я схватила его за рубашку, сминая ее в кулаке. Но как только наши тела соприкоснулись, мое желание ослабло. На меня накатила апатия. Поцеловав его в подбородок, опустилась ниже, двигаясь медленно и чувственно. Не ощущала вкус страха, прикосновения к его прохладной коже были приятны. Проложила влажную дорожку до основания его шеи, затем поднялась вверх, наконец обретя то, к чему все это время стремилась.

Я впилась в губы Коллифа, и он издал звук, от которого внутри меня разверзлась пропасть. Я выгнулась. Попыталась углубить поцелуй, но он сопротивлялся. Он повернулся, пытаясь увеличить расстояние между нами. Я распахнула его рубашку, чтобы узнать, что скрывается под ней. Мои пальцы нащупали гладкие мышцы. И скользнули под пояс его штанов. Но до желаемого дотянуться не получалось. Я упрямо запустила руку глубже и обхватила его по всей длине.

Коллиф утратил контроль. Он застонал и наконец приоткрыл губы. Я всегда считала себя крупной девочкой, но он поднял меня, словно перышко. Я обхватила ногами его талию, а Коллиф развернулся, и теперь я оказалась прижатой к стене. У меня появилась опора, чтобы прижаться к нему. Он был таким твердым, что давление сквозь одежду казалось почти болезненным. Я запустила пальцы в его густые кудри.

В дымке вожделения лишь смутно различила ощущение, не имеющее ничего общего с физической близостью. Ощущение правильности. Чувство завершенности, будто раньше существовала лишь наполовину. Я сопротивлялась этому чувству. Я же Фортуна, этого достаточно, как бы магия ни пыталась убедить меня в обратном. Я пыталась вспомнить, зачем сюда отправилась. Что чувствовала к этому фейри всего час назад, до этой вспышки всепоглощающей страсти.

Изучи их слабости.

Я чуть не ахнула. Голос Оливера в моей голове прояснил мысли – Коллиф враг. Я собиралась спасти заколдованного брата. И вот она, возможность, которая так мне нужна. Я с трудом подавила вожделение и заставила себя мыслить рационально. Коллиф не ощутил во мне перемены. Я продолжала целовать его, потянувшись к его душе. Не пыталась идти напролом, тихо кралась, словно человек в темной комнате, опасающийся разбудить спящего.

Это сработало.

Я ощущала страхи, так что не рассчитывала обнаружить что-то иное. Но все же нашла. Обрывки образов, которые было странно раскрыть в чужом разуме. Смеющаяся женщина с вьющимися волосами. Солнечные пятна на лесной траве. Разноцветные огни.

Возможно, дело в нашей связи, и это она позволила мне увидеть так много. Как бы я ни пыталась это отрицать, меня заинтриговали воспоминания Коллифа. Но заставила себя продолжить. Я пришла сюда не ради прекрасных образов. Тем более что часто они оказывались ложью.

Его кошмары хранились так глубоко, что я их чуть не упустила.

Первый оказался знакомым, будто перечитываемый роман. Значит, Коллиф часто сюда наведывался. Я оказалась в переходе, настолько заполненном корнями, что сквозь них, казалось, невозможно пробраться. В конце туннеля что-то находилось: я заметила движение в темноте. Коллиф боялся того, что ждет его впереди. Это голос? Стон? Он называл его по имени…

Я шагнула ближе, надеясь, что со мной ничего не случится. Но внезапно коридор растаял, уступая место новому секрету Коллифа. Как ни удивительно, я оказалась на открытой местности, светило солнце. Цветы покачивались от ветерка, а через поле проходила кирпичная дорожка. Я поняла, что нахожусь в саду. Сад посреди леса. Неподалеку стоял маленький дом, сложенный из серого камня. Из каминной трубы поднимался дым. В целом картина казалась сказочной.

Я огляделась, гадая, не попала ли в очередное счастливое воспоминание Коллифа. И уже собиралась уйти, когда увидела его. Мужчина стоял на краю сада, в воздухе вокруг него висело ожидание. Он стоял ко мне спиной. На нем были узкие черные брюки и свободная белая рубашка. Блеск его волос мог бы соперничать с солнцем у нас над головами. Его голову украшал изящный обруч, сплетенный из серебряных лоз и бутонов.

При виде него я испытала смешанные чувства. Но прежде всего чистый, незамутненный страх. Кем бы ни был этот мужчина, Коллиф боялся его сильнее, чем кого-либо другого.

«Видимо, на сей раз я копнула глубже».

Слишком рано. Возможно, он заметил мою рассеянность, и прежде чем я успела рассмотреть лицо человека, Коллиф прервал поцелуй и рывком вернул меня в реальность. Его глаза горели надеждой – он не знал, что я обнаружила. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Осознав, что все еще обвиваю его руками и ногами, соскользнула на землю.

– Фортуна? – прошептал Коллиф. Слова дрожали на его губах, будто желание.

Тишину между нами прорезал шум празднества. Несмотря на все, что мне открылось, невольно вспомнила, как он отобрал у меня голос. Как спокойно сидел, пока я кричала и истекала кровью.

Внутри меня будто захлопнулась дверь.

– Ненавижу тебя, – прошептала я. По-прежнему смотрела ему в глаза и видела, как свет гаснет.

А затем согнулась пополам, и меня стошнило на его сапоги.