В моих ушах звенел издевательский смех Джассина, но я не обращала на это внимания. Мысли крутились в голове разноцветной каруселью. Коллиф наконец выступил из тени, но его лицо ничего не выражало. Я пыталась вспомнить, что знаю о короле Неблагого Двора. Но мама уделяла больше внимания мифологии. Отец был борцом за равенство и мир. Но что это значит? Почему Коллиф держал в секрете, кто он?

Не обращая на нас внимания, он шепнул что-то на ухо Деймону, и наконец мой брат поднялся на ноги. Игра света факелов или мое воображение, но на секунду мне показалось, что я вижу перед собой отца. Его знакомое лицо. Я моргнула и пошатнулась. Во мне проснулась надежда. Может, все это плохой сон?

Но спустя миг черты Деймона прояснились. Его волосы были чуть светлее папиных, губы – немного полнее. Карусель в моей голове со скрипом остановилась. Я ощутила острую боль, будто папа снова умер, и чувство реальности вернулось ко мне. Именно это мне и требовалось – напоминание, что все это неважно. Ни Коллиф, ни Джассин, ни мои вопросы. Я пришла за Деймоном. «Теперь я постараюсь быть хорошей сестрой. Я о тебе позабочусь. Обещаю».

– Ты прав, – сказала я. Джассин поднял голову, словно кот, который горящими глазами, не мигая, наблюдает за птичкой за окном. Я сглотнула и заставила себя продолжить: – Коллиф не прикасался ко мне. Как и кто-либо другой.

– К чему ты ведешь? – спросил Джассин. Он скорее забавлялся, чем был заинтригован. Деймон побледнел. Я попыталась прочитать эмоции Коллифа, но он казался удивительно спокойным.

Мой мозг работал быстро. Джассин знал, что мы Мары, этим его не удивить. Но я всегда была сильнее брата, фейри этого не ожидает.

– Я девственница. Свежий цветок, который ждет, чтоб его сорвали. Возьми меня вместо Деймона.

Я ожидала, что Коллиф вмешается или запротестует. Ожидала чего угодно, кроме молчания. Но Деймон не промолчал.

– Фортуна, перестань, – заспешил он. – Это не обязательно. Я же сказал…

– Заткнись, – прервал его Джассин. Деймон немедленно повиновался, его рот закрылся. Я не отводила взгляда от Джассина, ведь иначе кто-то может разгадать мои намерения. Фейри изучал меня. Сердце колотилось в груди. А затем жестом, пугающе напоминающим жест Коллифа перед церемонией, он протянул мне руку.

Его пальцы были унизаны серебряными кольцами. На одном блестели рубины, будто красные глаза. Длинные ногти, казалось, могли разрезать мою кожу одним взмахом. Внезапно я вспомнила шрамы на спине Деймона – а я гадала, что может оставить такие узкие, глубокие порезы. «Тайна раскрыта», – равнодушно подумала я.

Джассин терпеливо ждал моего решения. Он ничего не сказал, но этого и не требовалось. Если приму его руку, сделка будет закреплена. Деймон наклонился вперед, вероятно, пытаясь привлечь мое внимание, но я не отводила глаз от руки Джассина. Собравшись, коснулась его.

Мои пальцы переплелись с его.

У него не оказалось возможности отреагировать – мне потребовалась лишь секунда. Я безжалостно впилась в его разум. Он был куда сложнее, чем все, с чем мне приходилось сталкиваться. Его мысли и воспоминания складывались в лабиринт со множеством закоулков, тупиков и развилок. Насилие и кровь. Это напоминало аттракцион «Дом ужасов». В какой-то момент я осознала, что Джассин может слышать чужие мысли и внушать их. Так он мучил Деймона видениями умирающей семьи. Мое сердце затопила ярость, но я заставила себя продолжать.

Наконец нашла его. На краю сознания, в полной темноте, хранился его секрет. Я вцепилась в него, игнорируя вспышки боли, пронизывающие мое тело.

Джассин из Неблагого Двора, существо, отобравшее у меня брата на два года, боялся света. Слепящего, раскаленного света.

– Вижу, – пропела я. Внезапно коридор оказался пронизан светом солнца, фонарей, огня, фар машин. Прятаться негде. Деймон и Коллиф не могли видеть мою иллюзию, но почувствовали перемены – оба застыли. Я выжидающе смотрела на Джассина, предвкушая слезы и корчи.

Не открывая глаз, он притянул меня к себе. Я так удивилась, что потеряла равновесие и рухнула к нему в руки. Джассин схватил меня за ягодицы и прижал к себе, давая ощутить его возбуждение. Проклятая юбка порвалась, и я ощутила прохладный воздух, обдувающий голые ноги.

– О, как же ты просчиталась, – выдохнул фейри. Теперь он открыл глаза и смотрел на меня с чистым, неподдельным восторгом. Его золотые радужки светились. – Я был солдатом, когда Темный Принц собирал свое войско. Я шел за ним в тронный зал, когда он выступил против Бога. Меня мало что радует или хотя бы отвлекает от бесконечной скуки. Страху это удается. А почему еще, по-твоему, я оставил твоего хорошенького братца в живых?

Он говорил правду. Я чувствовала его ужас, ощущала его вкус. Он был терпким, как рано сорванное яблоко. Но вместо унижения это чувство дарило Джассину удовольствие. Впервые в жизни я встретила существо, наслаждающееся моими силами. «Нужен новый план», – мелькнула в моей голове паническая мысль. Слепящий свет померк, покидая разум Джассина.

Я не стала раздумывать, в отчаянии повинуясь инстинктам. Нож отца скользнул в мою руку. Я уперлась ладонью в грудь Джассина, чтобы увеличить дистанцию, и подняла руку. Он предугадал мое движение – такое неловкое, что отец был бы разочарован, – и перехватил мой кулак. Хватка Джассина усилилась. Я вскрикнула, нож выпал на пол с глухим стуком.

Деймон побледнел.

– Джассин, прошу, она не…

Джассин даже не стал говорить с ним – он оттолкнул моего брата. Деймон врезался в стену. Я в ярости завизжала и вцепилась ногтями Джассину в лицо. Он зашипел и отпустил меня. Я собралась броситься на него вновь, но кончик ножа уткнулся мне в горло. Я замерла.

– Деймон?

По его щекам текли слезы.

– Я не позволю тебе ему навредить, – сказал он.

Не обращая внимания на нас, Джассин мерцающими глазами смотрел на Коллифа. На его коже выступили пятна от гнева, но голос звучал совершенно спокойно, когда он произнес:

– Твоя супруга только что попыталась отобрать у меня собственность. Я требую трибунала.

В этот момент я поняла, чего именно добивался Джассин. Он находился на несколько шагов впереди. Возможно, с того момента, когда я увидела Деймона. И что бы ни означал «трибунал», это не обещало ничего хорошего.

Все ждали ответа Коллифа. Текли секунды. Наконец он кивнул, развернулся и отправился в ту сторону, откуда пришел. Джассин щелкнул пальцами в сторону Деймона, будто подзывал собаку, а затем двинулся вслед за Коллифом, не говоря ни слова. Я с трудом подавила желание броситься на Джассина.

– Сообщи главам семейств, – услышала я слова своего партнера. С кем он говорит?

Деймон медленно опустил нож. Одинокая слеза свисала с его подбородка. Не удостоив меня словом или взглядом, он поспешил за своим возлюбленным и властелином. Брат до сих пор сжимал в руках отцовский нож, и я задумалась, понимает ли он, кому тот принадлежал.

Я наблюдала, как они уходят, и чувствовала, что вот-вот сломаюсь. Сейчас мне было куда хуже, чем в те три дня в хижине гоблинов. На кону теперь куда большее, и я проигрывала. Что бы сказал Оливер, окажись здесь?

«Ты сможешь, Фортуна. Я знаю это. Ты борец… Так борись».

Внезапно поняла, что если захочу сбежать, никто не преградит мне путь. Я не собиралась бросать Деймона здесь, но, судя по всему, трибунала стоило избегать. Возможно, я смогу привести помощь или как минимум взять дома оружие. Уже собираясь сорваться с места, я ощутила чье-то присутствие. Я потянулась за ножом – мои пальцы схватили воздух – и развернулась.

За мной стояли два фейри. Один крупный, вторая казалась малышкой. Черты их лиц казались проще, чем у Коллифа и Джассина. Совершенны, но не такие яркие. На них были доспехи, сделанные из дерева и потертых веревок. В руках длинные изогнутые мечи, лезвия которых казались стеклянными. Я сразу поняла, что их не победить: это воины. Вероятно, стражи Коллифа.

Странно оказаться в мире, где существуют стражи.

Оба смотрели на меня с легким любопытством.

– Я бы предложила вам сделать фото, но вы, вероятно, добавите его в свою порноколлекцию, – пробормотала я.

Они не отреагировали. Мы пялились друг на друга, пока мужчина не взмахнул острием меча, намекая, что мне надо идти. Возмущенная, я не двинулась с места. Страж угрожающе шагнул в мою сторону. Я поборола искушение схватить его за руку и разорвать его разум на клочки, не поддающиеся восстановлению, но тогда женщина немедленно бросится на меня. Я стиснула зубы и повернулась. Мы двинулись по коридору, причем мои движения были лишены грации из-за треклятого платья. Ни следа Деймона и ублюдков, с которыми он ушел. Я прислушивалась, в надежде уловить эхо шагов, но слышалось лишь шарканье моих туфель.

Все меня бросили.

Коридор то разветвлялся, то неожиданно заканчивался тупиком. Настоящий лабиринт. Фейри рокочущим голосом указывал мне направление. Должно быть, мы оказались в более обитаемой части Двора – из-за резных дверей доносились звуки. Смех. Перезвон струн арфы. Ритмичные удары. Я невольно сжала в руках ткань юбки. Я попала в логово льва.

Чем глубже мы спускались, тем выше становились потолки. Камни пола и стен сглаживались. Я бы сочла, что мы в замке, если бы не отсутствие окон. Зато факелы попадались все чаще. А затем тишину нарушил звук.

Поначалу мне показалось, что это журчание воды или жужжание пчелиного улья. Но через несколько шагов коридор оборвался, и я оказалась в огромном зале. На другом его конце находился дверной проем, открытый и манящий. Именно оттуда и исходил звук. Но это не вода и не насекомые, а… голоса. Сотни голосов. Я увидела множество фейри, стоящих к нам спиной. Мой желудок сжался, по коже под плотным платьем покатился пот.

– Вперед, – приказала женщина. Я неохотно двинулась дальше, чувствуя себя уязвимой без ножа. И мои силы тут бы тоже не помогли.

Продвигаясь ближе, я наконец смогла отвести глаза от фейри. Стены заполняли фрески. Факелы придавали изображениям призрачную атмосферу.

«Это история», – поняла я. Пока человечество эволюционировало, сражалось и творило, фейри создавали собственную историю под землей. Нарисованные руками разных мастеров, фрески отражали различные события. Праздники, битвы, рождения. В этом маленьком темном мире проходили века, а ведь я практически ничего не знала о существах, к одному из которых мой брат питал чувства.

Мы уже стояли на пороге, и я забыла о фресках. Женщина-страж обошла меня. Наконец оба встали так, что я могла бы схватить их, но было слишком поздно. Фейри с лиловыми волосами, стоявшая неподалеку, заметила нас. Она сказала что-то соседке, которая тоже обернулась. Постепенно наступила тишина, и вскоре все в зале смотрели на меня. Не сговариваясь, они расступились, давая мне пройти.

Мы ступили в пещеру. Изнутри она походила на собор – колонны вдоль стен и огромные канделябры из рогов и ветвей, нависающие над головами собравшихся. Но я не могла постоянно пялиться в потолок, так что неохотно перевела взгляд на толпу.

«Сообщи главам семейств», – сказал Коллиф. Но их тут сотни. Никогда не чувствовала себя такой слабой и маленькой. Чтобы побороть это ощущение, вздернула подбородок.

Некоторые фейри носили одеяния из коры, листьев и меха. Их лица украшал странный макияж. Другие были одеты в современную одежду, очевидно, позаимствованную из человеческого мира. Я заметила мужчину в кожаной куртке. Он взирал на меня с восхищением – значит, не у всех имелся иммунитет к моим силам.

Здесь присутствовали и люди. Многие из них – истощенные и полуголые. Я заметила мальчика не старше тринадцати. Он наблюдал за мной лихорадочно горящими глазами. Обратила внимание на его торчащие ребра, и ненависть к фейри только возросла. Затем я встретилась взглядом с женщиной примерно моего возраста, но круги под глазами и бесстрастное выражение лица делали ее почти древней старухой. Ей побрили голову, и свет играл на оставшихся клочках светлых волос. В этот момент фейри пнул женщину под ребра, и она опустила глаза. Я замедлила шаг, собираясь вмешаться, но мужчина-страж предупреждающе рыкнул. Я пошла дальше.

В дальнем конце зала находился помост, где возвышался трон. Самое большое кресло, что я видела в жизни. Трон был вырезан из корней огромного дерева, спускавшихся с потолка. Лори стоял возле трона, сгорбившись и опустив голову. Я смотрела, как Коллиф поднимается по неровным ступеням. И взмолилась неизвестному божеству, чтобы он споткнулся или упал. Но нет. Он уселся на трон и оглядел подданных. Шрам поблескивал в свете факелов. В этот момент он как никогда походил на короля Неблагого Двора. Словно в мрачной сказке. Словно в жутком кошмаре.

И пусть он не мог не видеть, как мы идем к нему, на меня он не смотрел.

Спустя несколько мгновений мы остановились у подножия платформы. Деймон и Джассин стояли слева от нас, но брат находился вне моего поля зрения. Изогнувшись, я взглянула на него. Он заметил это, и наши глаза встретились. Выражение лица Деймона было виноватым и обеспокоенным. Но прежде чем я смогла что-то сделать, он снова отвел взгляд. Отцовского ножа при нем не было.

В воздухе висело осязаемое чувство предвкушения. Я осознала, что многие из этих созданий всю жизнь проводят под землей, без технологий и возможности познавать мир. Любое событие для них наверняка праздник.

– Сегодня созван трибунал, – провозгласил Коллиф, слегка стиснув подлокотники. Его голос эхом отдавался под сводами. – Кто готов войти в мой совет?

Один за другим фейри начали отделяться от толпы. Первой – хрупкая фейри с длинными белыми волосами до талии. Внешне ее возраст определить было невозможно, но флер прожитых лет окутывал ее вуалью. Второй казался моложе – воинственный тип с развитой мускулатурой и острым взглядом. Последним – темнокожий мужчина с тонкими руками и ногами, украшенными золотыми украшениями. Он источал… умиротворенность.

Они приблизились к помосту. Воин ловко запрыгнул на него, остальные чинно проследовали за ним. Словно тени, они окружили трон, и я ощутила, что последний советник изучает меня.

– Зачем ты созвал собрание? Прошу, говори на английском, чтобы Мара могла понимать тебя, – велел Коллиф.

Джассин поднял бровь. «Мара». Я почти слышала, как в его голове вращаются колесики: он думал, стоит ли ему сообщить, кем я прихожусь королю. Обнародовать, что я являюсь его партнером, а не просто Марой, явившейся на помощь брату. Понятия не имела, улучшит это мое положение или ухудшит. Я с сожалением смотрела, что раны, которые нанесла ему, уже начинают заживать.

– Равновесие должно быть восстановлено, – произнес Джассин рассеянно, наматывая локон моего брата на палец. Коллиф покосился на него, и фейри закатил глаза. – Ну хорошо, я застал ее у своих покоев. Она пыталась украсть моего раба. Это достаточно конкретно, Ваше Величество?

По толпе пробежали шепотки. Я открыла рот, чтобы сказать: Деймон – не раб, а я не подчиняюсь законам фейри, это Джассин вор, – но Лори покачал головой, безмолвно предостерегая меня. Ярость вскипела в моих венах. «Зачем мне тебе доверять?» – хотелось выкрикнуть мне. Наверное, слишком глупа, потому что в глубине души все еще хотела ему верить, и поэтому стиснула зубы и промолчала.

Будто ощутив опасность, Коллиф наконец обратился ко мне.

– Ты пыталась украсть то, что принадлежит другому. В ответ оскорбленный тобой лорд имеет право взять то, что принадлежит тебе, – объяснил он вежливым и равнодушным голосом.

Я заметила движение: Деймон шептал что-то на ухо Джассину, тихо и торопливо. Что бы это ни было, ему удалось вызвать интерес фейри. Тем временем Лори скользнул ко мне. Казалось, никто этого не заметил.

– Они не смогут взять твою жизнь, – прошептал он. – Ты пыталась украсть всего лишь раба, так что у тебя попросят нечто равноценное – собственность или предмет.

Стеснение в груди исчезло, и дышать стало легче.

– Ну что ж, прекрасно. Так рада, что положила глаз всего лишь на раба. Кстати, напомни, почему мне нельзя защищаться?

– Потому что наказание неизбежно. Заговорив сейчас, ты лишь позабавишь их или разозлишь, в зависимости от настроения. В любом случае ты только растянешь процесс.

– Мне уже становится скучно, – внезапно проговорил Джассин, отшатываясь от Деймона. – Возьмите плоть с ее спины, и покончим с этим.

У меня вырвался истеричный смешок. Лори схватил меня за плечо и предупреждающе сжал его, но я стряхнула его руку. «Вы не знаете, кто меня привел?» – пыталась сказать я. Повернулась к толпе. Если уж идти ко дну, то я заберу Коллифа с собой. Но из моего горла вырвался лишь едва слышный звук. Шли секунды. Я попробовала еще раз. Безрезультатно. Время замедлилось, когда я начала понимать, в чем дело.

Коллиф забрал у меня голос.

Я медленно повернулась. На минуту зал будто перестал существовать. Я смотрела на мужа, сидящего на очаровательном троне, и думала о наказаниях. Не обращая на меня внимания, король повернулся к фейри, стоявшим рядом.

– Совет находит это справедливым? – спросил он. Единственным признаком его неравнодушия было то, как он отбивал ритм длинными пальцами. Его кольцо мерцало.

Ближайшие к помосту стражи выступили вперед. Они образовали тесный круг вокруг троих фейри. Я напрягала слух, пытаясь разобрать их речь. Они говорили тихо, но я видела их легкие жесты, которые указывали, что обсуждение продолжается. Мое сердце билось, словно молот.

Прошло меньше минуты, и женщина выпрямилась, слегка кивнув. Ее голос прозвучал в тишине, четкий и холодный:

– Это справедливое требование.

Коллиф подал сигнал охране, и стражница взяла меня за руку. Я отшатнулась и плюнула ей в лицо. В ответ она ударила меня так, что я повалилась на землю – ее сила оказалась нечеловеческой. Перед глазами заплясали цветные пятна. Во рту появился солоновато-металлический привкус. Стражница схватила меня, поставила на ноги и повела к сплетению корней. Оно располагалось у помоста, у всех на виду. Мое сердце, которое и так колотилось быстро, ускорилось. Это действительно происходит? И никто не вмешается?

Будто услышав мои панические мысли, страж достала веревку и закрепила мои руки на одной из толстых веток. Мои ноги дрожали, я не могла собраться с мыслями. Закончив, страж отвернулась. Я не смогла даже выкрикнуть ей вслед оскорбление.

Я громко и прерывисто дышала. Попробовав дернуться, сразу поняла, что веревки не разорвать. Боль пугала меня гораздо меньше, чем осознание, что все фейри будут наслаждаться этим. Пока взвешивала свои шансы, Джассин повысил голос, выкрикивая что-то на своем языке. Кажется, он пытался собрать всех.

Разговоры затихли.

Несколько мгновений я не понимала, почему они замолчали. Повернула голову, чтобы оглядеть зал. Вдоль дальней стены что-то двигалось, и мой взгляд метнулся туда. Фейри с опаской расступались, а существо медленно двигалось к возвышению. Оно поднималось над остальными, а его лицо скрывал капюшон. Коричневую ткань его одеяния покрывали темные пятна.

Джассин лениво направился ко мне. Я отшатнулась, натягивая веревки, в тщетной попытке бежать, чем только доставила ему удовольствие. Он наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

– Дети зовут его друиндар нортана. В переводе на ваш примитивный язык это означает «Несущий Смерть».

Он лизнул мочку моего уха, а я не успела отшатнуться. Новая волна ненависти смешалась с ужасом, и моя дрожь усилилась. Джассин с ухмылкой вернулся к моему брату. Я даже не смотрела на Деймона, ведь громадный фейри уже приблизился. Он стоял позади меня, и от него тянуло холодом. Мне не удавалось унять дрожь. Я ворочалась, стараясь разглядеть его лицо под этими тряпками. Затем в поле моего зрения появилась его рука. Первое, что заметила – темные, потрескавшиеся ногти. Второе – предмет, вокруг которого они сомкнулись.

Рукоять плетки-девятихвостки.

– Фортуна Суорн, – провозгласил Коллиф. – Согласно древним законам, ты совершила преступление. Равновесие должно быть восстановлено. Ты приговорена к двадцати плетям – это количество ударов могут выдержать и более низкие существа. В конце экзекуции твой долг будет уплачен.

На секунду повисла тишина, и я отвернулась, решительно уставившись в пол. Поворачиваясь, успела бегло взглянуть на толпу. Кто-то смотрел на меня с видимым отвращением, кое-кто ухмылялся или хихикал. Мужчина, чье восхищение я успела заметить раньше, попытался шагнуть вперед, но после короткой возни другой фейри выволок его из зала.

Существо за моей спиной подняло гигантскую руку. Я готовилась, но удар был таким сильным, что я не смогла сдержать крика. Видимо, Коллиф вернул мне голос. Он хотел, чтобы я кричала. Хотел, чтобы Двор наслаждался болью Мары. Кожа пылала огнем там, где ее коснулся хлыст. Я сдержала стон, намереваясь не издать больше ни звука. Решила во что бы то ни стало остаться на ногах. Но когда плетка вновь опустилась на мою спину, решимость мне не помогла. Я согнулась. Колени с глухим стуком ударились о землю. Я так закусила губу, что рот наполнился кровью. Не осталось ни мыслей, ни ощущений.

Только огонь.

Удары продолжали сыпаться, раздирая мою кожу от лопаток до икр. Я перевела взгляд на Коллифа, чтобы удостовериться, что он наблюдает. Не упускает ничего. Ни страдания на моем лице, ни веревок, обхвативших мои руки, ни плети, обрушивающейся на меня. С каждым взмахом я теряла не только кровь и клочки кожи.

Но и надежду однажды полюбить супруга.

С каждым ударом агония росла. В конце концов я не выдержала. Непроницаемое лицо Коллифа подернулось дымкой, и я обессиленно повисла на корнях. Удары не прекращались. Я уже потеряла счет. Палач бил снова, и снова, и снова. По моему лицу текли слезы и сопли, но мне было все равно.

Издалека донесся чей-то голос, и плетка наконец остановилась. Веревки на руках ослабли. Я соскользнула на пол, теряя сознание. Холод, окружавший Несущего Смерть, отступил, но я не могла думать ни о чем. Все мое существо заполняла боль.

Внезапно заиграла музыка, воздух наполнился воодушевленным гомоном и шутками. Разговоры ожили.

– Прочь с дороги, – услышала я приказ Джассина. Я открыла глаза – мир казался разрозненной мешаниной цветов и движений – и наблюдала, как он тянет руки к моему брату. Деймон встревоженно опустил взгляд на меня. Но спустя миг он пропал из поля моего зрения. Промелькнула женская юбка, начались танцы. Кто-то засмеялся.

Меня грубо схватили за руки и потащили сквозь толпу. Окровавленную спину царапали камни пола, что наверняка было мучительно. Но все ощущения будто притупились. Я безразлично смотрела на след крови на полу. Мое разорванное платье промокло насквозь. Мы двигались к небольшому проему в стене. Если меня собираются убить, я вряд ли смогу сопротивляться.

Приподняв отяжелевшие веки, я заметила Коллифа. Он сидел на троне, и наши глаза встретились. В этот момент равнодушная маска слетела с его лица, обнажая что-то под личиной бездушного существа на троне. Знала, что выдаю желаемое за действительное в отчаянной надежде, что не вышла замуж за монстра. Закрыла глаза, мечтая, чтобы меня поглотила тьма. Но этого не случилось.

Звуки тронного зала удалялись. Осталось лишь мое дыхание и шаги стражников. В моей голове то и дело всплывал образ луга, усеянного яркими полевыми цветами. Знакомая фигура сидела спиной ко мне.

– Оливер? – прошептала я. Но как только он обернулся, картинка пропала. Я в отчаянии застонала. Спустя миг один из стражей остановился и поднял меня. «Мужчина», – поняла я, ощутив плечом его плоскую грудь. Он пах так, будто не мылся несколько недель. Я услышала, как он что-то сказал напарнице, и та скучающим тоном ответила. Возможно, они обсуждали, переживу ли я эту ночь.

Мы спускались по бесконечным ступеням. Становилось холоднее, стены сжимались. Скрипнули дверные петли. Сделав еще несколько шагов, страж бросил меня, будто мешок с мукой. Я ударилась о землю и застонала. Клацнул замок.

Услышав это, я широко распахнула глаза. Как только осознала, что меня заперли в камере, сквозь непреодолимую стену боли пробилась паника.

– Нет! – закричала я. Видимо, силы у меня еще остались. Я бросилась к решеткам в тщетной попытке выбраться. Стражи уже ушли. Я кричала им вслед, угрожая и ругаясь.

Ответом мне была тишина. Сжимая руками прутья, я осела на землю. Рядом горел факел, испуская дрожащий слабый свет. Густая темнота казалась враждебной. Я ненавидела себя за слабость, за то, что позволила им сломать себя, но не смогла удержать рыданий, сотрясающих все тело. Одна моя щека пульсировала, а тело болело так сильно, что мысли путались. Впервые я испытала такую боль. Я уже наказана, разве не так? Почему меня притащили сюда?

– Может, перестанешь хныкать? Тут некоторые спать пытаются.

Голос шел отовсюду, эхом отдаваясь от холодных влажных стен. Я вздрогнула. Боль молнией прострелила тело, и я не сразу смогла заговорить.

– Кто ты? – проскрипела я.

– Очередная дура, которую бросили сюда и забыли, – ответил голос. «Женщина», – подумала я.

Это заставило задуматься, кто еще томится в этих камерах. Но если здесь и находились другие, они мертвы или спят – единственным звуком оставалось потрескивание жалкого факела. Я прижалась головой к камню, борясь с головокружением.

– В чем твое преступление?

Незнакомка вздохнула.

– Я поклялась в верности королю, а затем попыталась его убить.

– Но я думала, фейри не могут лгать, – прошептала я. Мысли понеслись в голове.

Я услышала насмешливое хмыканье.

– Несчастное глупое создание. Конечно, могут. Мы лжем обо всем. Этим сказкам уже тысяча лет. Какой-то фейри решил, что нам на руку, если все будут уверены, что нам можно доверять.

Это откровение оказалось слишком масштабным и угнетающим, чтобы я смогла задуматься о его последствиях. По краям зрения снова сгустилась тьма.

И я подчинилась ей, сидя в луже собственной крови, одетая в изодранное платье фейри.