Семь лет спустя.

– Тристан, – стонет Сара. – Люди ждут.

– Пусть ждут, – шепчу я ей на ухо.

Сара прижата к стене коридора, ее юбка задрана до пояса. Мой член покачивается и скользит между ее бледных бедер, сводя меня с ума. Не теряя времени даром, я вгоняю член глубоко в ее теплую влажную дырочку и начинаю изо всех сил толкаться бедрами в попытке трахнуть ее что есть мочи.

Возбуждение разливается по венам, почти лишая меня рассудка, любовь и похоть прорываются сквозь поры, пока мой член проникает в нее, сияя ее соками.

– Твоя киска жаждет любви? – рычу я, сжимая рукой ее горло. – Когда мне больше не придется править этим местом, я каждую секунду дня буду проводить внутри нее, кормя ее любимым лакомством.

Сара громко дышит, ее руки упираются в стену, и она отталкивается от нее, насаживаясь на мой член.

– Правильно, грязная девчонка. – Когда я шлепаю рукой по ее попе, звук отражается от высоких сводов зала. – Поработай этой киской на моем члене, пока не кончишь.

Стенки влагалища трепещут вокруг моего члена, обсасывая каждый его выступ, пока меня не пронзает оргазм и я не выстреливаю прямо в нее. А она – дрянная чертовка – слезает с меня на полпути, оставляя член пульсировать в воздухе от потери тепла. Но тут Сара опускается на колени, ее идеальный маленький ротик широко раскрывается, а теплая рука обхватывает мою толщу и выцеживает каждую каплю на свой плоский язык.

С улыбкой сглатывая, она засовывает мой член обратно в брюки и поправляет юбки.

Затем, подмигнув, Сара встает и проводит рукой по украшенной драгоценными камнями диадеме.

– Пойдем, мы опаздываем. Марисоль убьет тебя, если мой наряд испортится.

Она пытается пройти мимо меня, но я протягиваю руку, хватаю ее за волосы и тяну назад, пока ее тело не врезается в мое. Я ныряю вниз, захватывая ее рот, – наши языки свиваются вместе, а мои руки хватаются за любую ее часть, до которой только могут дотянуться.

Прошли годы, а ситуация не меняется. Эта потребность в ней никогда не исчезнет.

Мы отстроили Саксум с нуля. Новые здания и новый замок, который вот уже три года мы называем домом. И мы распределили богатство по всей Глории Терре, чтобы не было людей, борющихся за еду, пока другие устраивают пиры.

Я горжусь тем, чего мы достигли.

Но я сжег бы все это в один миг при первой же угрозе потерять ее.

Моя потребность доказать свое место в этом мире менялась и менялась с годами, но неизменной всегда оставалась она.

Мы идем по коридору нашего дома, открываем двойные стеклянные двери, выходим на большой балкон и смотрим вниз, на наш народ.

Из толпы доносятся одобрительные возгласы, и Сара подпрыгивает на носочках. Ее улыбка сияет ярче, чем когда-либо за последние месяцы.

– Ты взволнована, маленькая лань?

– Нет, – качает она головой.

– Мa petite menteuse, – усмехаюсь я. – Ты все еще думаешь, что я тебя не знаю? – Я притягиваю ее к себе, не обращая внимания на тысячи глаз. Все они знают, что их король без ума от своей королевы, так пусть же они увидят, насколько сильно он влюблен. – Я знаю, что каждый твой вздох становится моим. – Она хлопает глазами, а я скольжу кончиками пальцев по ее ключицам. – Я знаю, как звучит биение твоего сердца, потому что оно всегда у меня под рукой. – Я перемещаю пальцы к татуировке на бедре, которую обещал ей сделать. «Собственность Тристана» останется на ней до конца наших дней.

А когда мы умрем, я выслежу ее в загробном мире и найду способ заклеймить ее душу.

– Это нормально – волноваться, маленькая лань. – Я целую ее в лоб, переплетаю наши пальцы и поворачиваюсь лицом к народу.

Солнце сегодня светит ярко, и я смотрю по сторонам: Эдвард и Шейна стоят сбоку, их трехлетний сын смотрит на меня из объятий отца. Затем я перевожу взгляд на другую сторону – к двум новоприбывшим, рядом с которыми предстоит стоять Саре, пока буду произносить речь.

Глубоко вздохнув, я окидываю взглядом присутствующих, вспоминая о том, чего мы добились за последние несколько лет и почему все обернулось лучше моих самых смелых мечтаний. Глубокое чувство удовлетворения поселяется в моей груди, и я оборачиваюсь на Сару, впитывая ее взгляд и позволяя ей наполнить меня силой, чтобы высказать то, что должно быть сказано.

В любом случае все это ради нее.

Она – мое прошлое, настоящее и будущее. Она – единственное, что я вижу.

А раз она этого хочет, значит, я готов.

Потому что, если уж быть честным, именно этого и заслуживает Глория Терра.

– Друзья, – начинаю я, окидывая взглядом восхищенные лица. – Для меня было величайшей честью служить вашим королем. Восстановить наш дом и исправить то, что было сломано.

Воодушевленные возгласы разносятся по толпе и проникают в мое тело, напитывая меня изнутри. По этой части я буду скучать больше всего.

– Но сегодня радостный день!

Я машу рукой в сторону Сары, которая приветствует двух приезжих так, словно они ее давно потерянные друзья.

И, наверное, так оно и есть.

Постаревший и улыбающийся Пол Вартег со слезами на глазах подталкивает в спину человека, идущего рядом с ним.

Саймон направляется ко мне и останавливается только тогда, когда подходит вплотную.

Я некоторое время его рассматриваю. Ростом он с меня, его янтарные глаза уже не такие невинные, как тогда, когда много лет назад я отослал его из замка. Но его улыбка такая же яркая, и он обнимает меня, прежде чем я успеваю его остановить.

– Здравствуй, дядя, – приветствует он глубоким голосом, схожим с отцовским.

Что-то теплое разливается у меня в груди, когда я отстраняюсь и улыбаюсь ему:

– Привет, тигренок.

Я поворачиваюсь к Саре – она тотчас достает из-за спины подарок, протягивает ему и делает реверанс. Это меч. На этот раз настоящий, сверкающий драгоценностями и инкрустированный бриллиантами. Он принадлежал моему отцу и его отцу до него.

Саймон берет меч в руки. Каждый сантиметр его гладкой смуглой кожи покрыт темными татуировками. Именно так, как он всегда и мечтал.

Взглянув на меня, Саймон улыбается.

Люди в толпе начинают галдеть, по воздуху разносится смущенный ропот.

Я снова обращаюсь к народу:

– Я хочу представить вам Саймона Бартоломью Фааса. Сына короля Майкла III. Законного наследника трона Глории Терры. – Я снимаю корону и кладу ее на его голову. – И единственного истинного короля.