Вопреки всему, мы справились.
Со дня смерти Майкла миновало несколько недель. На следующей неделе состоится казнь королевы-матери, и если раньше такие новости считались сенсацией, то теперь их затмили пожары в Саксуме.
Огонь бушевал две недели, прежде чем мы смогли его потушить. Город полностью опустел, половина леса выгорела, а сам замок разрушился. Но люди выносливы, и больше всего они нуждаются в лидере, который смог бы возродить их надежду. Тристан легко влился в этот мир, рассказав историю о своем брате – безумном короле, который подставил его и сжег город.
А когда Тристан говорит, люди его слушают. И верят.
Впрочем, у них нет выбора. Трон так или иначе достанется ему, раз уж Майкл мертв.
И совсем не обязательно знать, что виновным в пожарах был именно Тристан.
Сейчас мы находимся на окраине города под пеплом, который все еще засыпает улицы. Тристан держит меня за руку и дает обещания нашему народу.
Во время его речи я окидываю взглядом толпу и краем глаза замечаю красную вспышку. Наклонив голову, прищуриваюсь и понимаю, что сзади стоит девушка, лицо ее закрыто капюшоном, а из-под него выглядывают ярко-рыжие волосы.
Офелия.
Отстранившись от Тристана, я пробираюсь к заднему ряду, чувствуя на себе его взгляд, хотя он и продолжает проповедовать людям. Я следую за ней по задней аллее и дохожу до края реки Фики. Эта река протекает вдоль границы Саксума и используется для рыбалки и плавания, хотя сейчас она загрязнена сажей, плавающей на поверхности некогда кристально-чистой воды.
– Офелия.
Когда она оборачивается, я пытаюсь отыскать внутри себя гнев, но нахожу только печаль. Печаль о том, что эта девушка не та, кем казалась. А еще сочувствие – к тому, насколько исхудало и побледнело ее лицо.
– Ты в порядке?
Слезы собираются у нее на ресницах и стекают вниз по лицу; ладони прижимают к груди увесистый сверток.
– Я ждала ребенка, – шепчет она.
Шок пронзает мое нутро:
– От Майкла?
Она кивает, прикрывая рот рукой:
– Но он заставил меня прервать беременность, сказав, что одного внебрачного ребенка ему достаточно.
Саймон. У меня ноет сердце, и я делаю шаг ближе.
Офелия поднимает на меня глаза:
– Мне жаль, чего бы это ни стоило.
С этими словами она бросается с уступа в воду и погружается на дно.
Сердце подпрыгивает до самого горла, и на мгновение я даже задумываюсь о том, чтобы попытаться спасти ей жизнь. Но потом вспоминаю все, через что мне пришлось пройти по вине этой девушки. Так что все, на что меня хватает, – это посмотреть вниз и убедиться, что она утонула.
В конце концов пузырьки перестают всплывать на поверхность.
Тогда я оборачиваюсь и натыкаюсь на широкую грудь Тристана.
– Все в порядке? – спрашивает он, обнимая меня.
Я улыбаюсь ему:
– Все прекрасно.
Тристан наклоняется и целует меня, а затем перемещает свои губы к моему уху:
– Она мертва?
Я киваю, чувствуя его эрекцию, и с усмешкой толкаю его в грудь.
Он тоже смеется, плавно спускаясь от моей талии до ягодиц.
– Какая плохая девочка. Смотришь, как женщина тонет, пока я рассказываю людям про их будущее, – он снова прижимает губы к моим, и я постанываю ему в рот. Счастье проникает в каждую пору.
Несмотря на все это, мы выжили. Пусть мы понесли значительные потери, пусть наши души запятнаны кровью, но благодаря Тристану я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.
И, наверное, в каком-то смысле так оно и есть.
Потому что мое сердце принадлежит принцу со шрамом.
Спасителю повстанцев.
Коронованному королю Глории Терры.
И он сделал меня королевой пепла.