САРА

В подземельях я оказалась впервые, и они в точности соответствуют моим ожиданиям. Темные, унылые, пропахшие затхлостью.

Голова раскалывается от переизбытка снотворного, запястья, скованные цепями, стучат о глухую каменную стену, но я знаю, что они слишком крепкие, чтобы их можно было сломать.

Понятия не имею, сколько прошло времени. Не знаю, жив ли Тристан, хотя, как бы безумно это ни звучало, я бы обязательно почувствовала его отсутствие в мире живых.

Вопреки всему, в моей груди по-прежнему теплится маленький огонек надежды, благодаря которому я продолжаю держаться.

Все изменилось, но не все потеряно.

Дверь с грохотом распахивается – сквозь окошко в бетонной двери с железными решетками пробиваются слабые лучики света. У меня сводит живот, ледяные нити страха проникают в сознание: не король ли это пришел, чтобы потребовать возмездия за заговор против него?

А может, это стражник, пожелавший воспользоваться закованной в цепи девушкой, у которой нет возможности сбежать.

Как оказалось, мои предположения неверны.

Дверь камеры открывается, и внутрь вбегает Марисоль с широко раскрытыми глазами и растрепанными волосами. Увидев меня, она прикрывает рот рукой, чтобы ее горькие всхлипы никто не услышал.

Она подбегает и осматривает меня с ног до головы.

– Марисоль, – шепчу я дрожащим напряженным голосом.

– Миледи, – отвечает она. Женщина держит в руке ключ, от вида которого меня пробирает дрожь. – Тише. У нас мало времени.

Марисоль оглядывается и быстро открывает замки на цепях – кровь приливает к конечностям, как только они падают на землю, и по рукам разливается колющая боль. Морщась и скрипя зубами от мучительной ломоты в мышцах, я встаю на колени, а потом заставляю себя подняться на ноги.

– Как? – спрашиваю я, потирая запястья, чтобы облегчить приток крови.

Марисоль улыбается.

– Вместе мы выстоим, порознь – падем.

От шока я застываю на месте.

– Ты мятежница? Но ты говорила о них с такой жестокостью… Я не…

– Когда-то давно я была молода, глупа и отчаянно влюблена. – Марисоль толкает меня вперед, прочь из камеры, и ведет в дальний угол подземелья, пока мы не оказываемся перед сплошной каменной стеной. – Он был без гроша в кармане, без титула, – она качает головой. – Но я любила его больше всех на свете.

Марисоль поворачивается ко мне и крепко сжимает мои плечи.

– Вы спрашивали Офелию о ее семье, но вы никогда не интересовались моей. Будь все иначе, вы бы узнали, что мой отец всегда стремился подняться по социальной лестнице. Так что… – Слезы наворачиваются на ее глаза. – Не стоит удивляться, что он угрожал убить моего ребенка, лишь бы сохранить славу нашего имени.

От ее слов у меня щемит сердце.

– Но кое-кто пришел мне на помощь. Он забрал мое драгоценное дитя и спрятал его вместе с моим возлюбленным. Он кормил их, одевал и обещал безопасность.

Мое дыхание сбивается, надежда вспыхивает в груди:

– Тристан.

– Принц со шрамом, – кивает она. – Король мятежников. Он спас мою семью. Никто не должен был узнать о нашей связи, так что да, я говорила отвратительные вещи. Но только потому, что жизнь моего сына зависит от нашего успеха. Я не доверяла вам, поэтому не могла говорить.

Я открываю рот, пытаясь правильно расставить кусочки головоломки:

– Я…

Марисоль качает головой:

– На это нет времени, миледи. Нужно бежать. Эдвард ждет в лесу. Он отведет вас в Тенистые земли, чтобы вы возглавили восстание и спасли нашего короля.

– Он жив? – Ноги подкашиваются, слезы льются из глаз, пока облегчение заполняет мои жилы. – Тристан жив?

– Жив, – кивает она, прижимая ладонь к камню. Передо мной открывается потайной ход. – Идите, пока нас обеих не схватили.

Эдвард не один. Рядом с ним стоит Шейна – с сапогами, брюками и черной накидкой в руках. Сверху лежат мои кинжалы. При виде этой девушки эмоции раздуваются, как воздушный шар, и я падаю в ее объятия, выбивая из рук всю собранную одежду.

– Тише, миледи. Все будет хорошо.

– Шейна, я не могу, я не… – Я дрожу, прижимая ее к себе.

Она гладит мои волосы, раскачивая нас взад и вперед; слезы текут по ее лицу так же сильно, как и по моему.

– Не переживай, Сара, – она притягивает мое лицо к своему. – Мы спасем его.

– Почему ты мне не рассказала? – шепчу я. – Ты могла мне довериться.

Она улыбается.

– Я могу сказать то же самое, лучшая подруга.

С ухмылкой я перевожу взгляд на Эдварда.

– Миледи, – кланяется он.

Подойдя вплотную, я беру его за руки:

– Тристан доверяет тебе. А могу ли я?

Его челюсть подергивается, глаза пылают, когда он кланяется и целует тыльную сторону моей ладони:

– Я клянусь.

Кивнув, я отступаю и хватаю с земли одежду, благодарная за то, что могу выбраться из грязного и разодранного платья.

– Шейна, помоги мне раздеться. – Я снова поворачиваюсь к Эдварду: – А потом отведите меня к мятежникам.

Дорога в Тенистые земли занимает тридцать минут и проходит через леса и подворотни, но мы добираемся целыми и невредимыми. И вот я уже на втором этаже таверны «Слоновьи кости» и выхожу из двойных дверей на французский балкон. Тревога наполняет меня до краев, когда я вижу перед собой сотни людей. Их так много, что мне кажется, будто они занимают огромное пространство.

– Моральный дух пал, – шипит Белинда – женщина, которую я видела всего один раз в жизни, когда она выкатила отрубленную голову лорда Реджинальда к моим ногам.

Пристегнув клинки к бедру, я принимаю пистолет из рук Эдварда и убираю его в кобуру.

Белинда наблюдает за мной, ее взгляд насторожен.

– Ты мне не доверяешь, – протягиваю я.

Та наклоняет голову:

– Вы принадлежите королю.

Я тянусь к ней и накрываю ладонью ее пальцы:

– Я принадлежу вашему королю. И я спасу его с вашей помощью или без нее.

Он улыбается, оголяя гнилые зубы, а потом взмахивает рукой в сторону двери:

– Что ж, тогда пришла пора убедить его людей.

На меня накатывает тошнота, нервы гудят, разрывая меня изнутри, но я сглатываю страх, закрываю глаза и пытаюсь мысленно добраться до Тристана, найти его силу и направить ее в каждую клеточку моего существа.

Глубоко вздохнув, я выхожу через двери на балкон.

Вокруг царит тишина, в воздухе витает напряжение.

Я облизываю губы, разглядывая повстанцев, гиен, и впервые сравниваю их лица с теми словами, которые о них говорят. Маленькие дети смотрят на меня широко раскрытыми глазами, женщины и мужчины – с печалью и изнеможением.

Потрепанные и уставшие, но гордые.

Эти люди – жизненная сила Глории Терры, как и мы в Сильве, и они заслуживают свободы.

– Я не ваш король, – начинаю я.

– Да неужели? – выкрикивает кто-то.

Меня сковывает напряжение.

– Мне страшно стоять перед вами – настолько, что каждая моя жилка просит развернуться и убежать. Но ваш лидер в беде.

Закрыв глаза, я представляю Тристана, захлебываясь от агонии, раздирающей меня при мысли о том, что больше никогда его не увижу; никогда не почувствую его губы на своей коже или его испепеляющую любовь. Я вспоминаю все секреты, которые он шептал мне в душу: как я была его грязной девчонкой, как он не мог дождаться, когда увидит меня в короне рядом с собой. Его взгляды на будущее и воспоминания о прошлом.

Мои глаза распахиваются.

– Я не стану притворяться и не стану утверждать, будто знаю, через что вам пришлось пройти. Но я видела борьбу и познала раздор. – Я задумываюсь. – Когда я приехала в Саксум, передо мной стояла задача – убить Фааса, всех до единого, включая принца со шрамом.

Толпа начинает гудеть.

– Но потом я узнала его… – В горле появляется ком. – И он заставил меня поверить в лучший путь.

Я внимательно изучаю их лица и вдруг замечаю, что Белинда переместилась в первый ряд; Эдвард и Шейна стоят по обе стороны от нее. Стоит мне посмотреть на подругу, как она тотчас кивает, наделяя меня новыми силами.

– Все кончено, – произносит женщина. – Его взяли. Мы проиграли.

– Вы так легко сдаетесь? – возражаю я. – Сколько раз он доказывал свою искренность? Неужели вы отвернетесь при первых признаках угрозы поражения?

Я качаю головой, молясь, чтобы мои слова попали в цель: я не знаю наверняка, как у них обстояли дела. Я основываюсь лишь на рассказах Тристана и верю, что он говорил правду.

Белинда делает шаг вперед и поворачивается к толпе:

– Он спас меня, когда я пошла в замок и мне была обещана верная смерть.

Гул становится громче.

Теперь вперед выходит Шейна – у меня замирает сердце.

– Он приносит вам еду, одевает ваших детей.

Благодарность окутывает мою грудь:

– Но дело не только в нем. Я верну его с вашей помощью или без нее. Главное, не упустить момент. Это важно – отомстить за все случаи, когда они убивали невинных людей за правду. Отомстить за каждое проклятие, за каждое имя, за каждый синяк и сломанную кость. За то, что они называли вас недостойными.

Люди начинают меняться в лице; с каждой секундой воздух наполняется энергией.

– Я не умею выражать мысли словами, – продолжаю я. – Не могу превратить зверства прошлых лет и реалии грядущих в красивую обертку и представить все так, будто бедность шла вам на пользу. – Я ударяю себя кулаком в грудь. – Но вместе мы выстоим, а порознь – падем. И я прошу вас – умоляю – встать на мою сторону. Тристан Фааса – лучший лидер для вас. Он заслуживает борьбы в благодарность за то, что всегда сражался за вас.

Белинда падает первой. Ее голова склоняется, из горла вырывается громкий плач. Затем, словно в замедленной съемке, за ней следуют остальные.

Один за другим мятежники опускаются на колени и начинают медленно скандировать. Сначала я не понимаю, что они говорят, но эта песнь нарастает, перекатывается в воздухе и бьет меня прямо в сердце.

– Да здравствует королева! Да здравствует королева!

Слезы наворачиваются на глаза, пока я смотрю на людей – на свой народ, кровь Глории Терры, – которые доверили мне возглавить восстание и вести их к королю.

– Мы воины! – я повышаю голос, пока он не взлетает над их головами, словно стрелы. – Это революция! И пришло время вернуть наш дом.