Нервы уже на пределе. Раньше, когда я планировала убить короля, это было личным интересом. И хотя это по-прежнему так, сейчас желание мутировало и приобрело оттенок самоотверженности. Как бы безумно это ни звучало.
Именно преданность вынуждает меня спрятать снотворное в маленький кармашек, пришитый к подолу юбки, и именно преданность помогает хлопать ресницами и шептать Майклу на ухо нежные слова, выпрашивая разрешения побыть наедине в укромном уголке.
Из раза в раз Тристан доказывает мне, что, если я упаду, он меня поймает. Если я разобьюсь, он сохранит осколки, пока я не найду в себе силы собрать их воедино. Поэтому я поступлю точно так же и поддержу его стремление занять трон. Помогу ему отомстить.
Я чувствую боль при каждом движении, будто он все еще находится у меня между ног, чувствую его вкус на губах, точно он на моем языке, чувствую его в венах, словно он питает меня своей кровью.
Мы неразрывны. Нам суждено быть вместе. Мы предназначены друг для друга.
Или, может быть, мы просто безумны.
Но я с радостью стану сумасшедшей, лишь бы он остался со мной.
– Как вам ужин? – спрашивает Майкл, садясь рядом со мной на диван в своих личных покоях.
Напротив нас потрескивает камин, а под ногами мягко стелется ковер из овчины. Мне не подобает находиться здесь до свадьбы, но Ксандера больше нет, а это значит, что никто не сможет образумить короля. Всем известно, что Майкл, когда речь заходит о женщинах, думает членом, а не головой.
Все оказалось настолько просто, насколько я и предполагала.
Я улыбаюсь, опустив веки и глядя на него сквозь ресницы:
– Бесподобный.
Он усмехается, положив руку на мое бедро и поглаживая метку Тристана.
– Надеюсь, у вас еще осталось место для десерта? – спрашивает он.
К горлу подкатывает тошнота, но я продолжаю игру, зная, что пути назад уже просто не будет.
– Если честно, я не отказалась бы от вина.
– С удовольствием.
Он оборачивается, чтобы взять бутылку со стола, а я, пока король не видит, откупориваю пузырек снотворного и выливаю в его бокал. Пот выступает на лбу; сердце так быстро бьется о ребра, что мне кажется, будто у меня случится инфаркт.
Майкл возвращается, до самых краев наливает вино в мой бокал. Я наблюдаю, как рубиновая жидкость кружится, плещется о дно хрусталя. Это зрелище напоминает мои внутренности, которые переворачиваются и мечутся от волнения, грозясь выплеснуться наружу.
Когда Майкл отставляет бутылку, я наклоняюсь, хватаю оба бокала и передаю ему тот, что принадлежит ему.
– Благодарю вас, сир.
Он садится и одаривает меня пристальным, напряженным взглядом. Впервые за весь вечер по моим венам циркулирует тревога: никогда прежде Майкл так на меня не смотрел.
– Я устал от игр, – вдруг произносит он. – Вы здесь, чтобы отдаться мне, Сара?
От одной этой мысли желчь подкатывает к горлу, но я усмехаюсь сквозь тошноту, зная, что Тристан будет здесь меньше чем через час и он смоет все эти грязные чувства.
Я провожу пальцами по ключице, запутываясь в тонкой цепочке отцовского кулона, в то время как мои глаза переходят на вино в его руке – то самое, из которого он до сих пор не сделал ни глотка.
– Я просто подумала, что мы могли бы узнать друг друга получше, – улыбаюсь, придвигаясь ближе к нему на диване. – Мы скоро поженимся. Вам не кажется, что уже пора?
С ухмылкой он отставляет бокал.
Я мысленно сыплю проклятия; разочарование распирает меня с такой силой, что кажется, будто я сейчас лопну.
Его рука тянется ко мне, обвивается вокруг талии и притягивает меня к себе. В ответ я прижимаю ладони к его груди и вцепляюсь пальцами в ткань рубашки. Я уже практически сижу у него на коленях.
Однако я сглатываю отвращение, поселившееся в груди.
– Что бы вы хотели знать? – бормочет он, лаская губами мою кожу.
Я старательно исполняю свою роль – даже несмотря на то, что для меня, Боже, это наихудший из вариантов предательства. Но сейчас от меня зависит судьба Тристана.
Я протягиваю руки к его лицу, поднимаю его голову, чтобы он посмотрел мне в глаза.
А потом прижимаюсь носом к его носу:
– Все.
Майкл притягивает меня к себе так близко, что у меня во рту появляется привкус рвоты, особенно когда он вжимается в меня бедрами, а его вздыбившийся член впивается мне в промежность. Он стонет, его пальцы крепко сжимают мою талию, и я откидываю голову назад, притворяясь, будто его действия меня возбуждают.
Внезапно он останавливается. С глазами, подобными двум янтарным ямам огня, Майкл тянется к столу, чтобы взять свой бокал с вином, и меня наконец захлестывает волна облегчения. Правда, она быстро сменяется паникой, ведь он подносит его к моим губам.
От маленького глотка ничего не будет. Главное, чтобы он выпил остальное.
Я приоткрываю рот, но не успеваю даже опомниться, как король хватает меня за подбородок и опрокидывает все содержимое бокала мне в горло. Я захлебываюсь; глаза становятся все шире и шире, пока я пытаюсь выплюнуть вино.
На его лице играет самодовольная улыбка.
Я пытаюсь отпрянуть, но он хватает меня за волосы, чуть их не выдернув, встает и тащит меня по комнате. Мои колени царапают пол, пальцы впиваются в его запястье, пока я бьюсь, пытаясь освободиться.
– Глупая женщина, ты думала, что я не знаю?
– Я не…
Майкл бросает меня, и я падаю, болезненно ударяясь рукой о деревянный пол. Тогда я переворачиваюсь на спину, пытаясь подняться, но из этой попытки ничего не получается: его ладонь стремительно летит вниз и ударяет меня по лицу. Сила его удара отбрасывает меня в сторону, вызывая боль в бедре.
Король наклоняется надо мной:
– Я всегда знал.
Он берет меня за руку и тянет к себе – я морщусь от сильнейшей боли, расцветающей на щеке, которая, несомненно, уже опухла от его пощечины.
Я тянусь вниз, пытаясь поднять юбки и вытащить лезвие, но он хватает меня за руку, сжимая ее до хруста костей:
– Не делай того, о чем потом пожалеешь. Мне бы не хотелось наказывать тебя на глазах у твоего любовника.
И тут меня охватывает ледяной ужас.
Тристан.
Майкл притягивает меня к себе и гладит пальцами мой лоб – я отворачиваю голову, стиснув зубы.
– Не хочешь навестить его? Уверяю тебя, его содержат в комфортных условиях.
– Ты лжешь, – выплевываю я, не желая верить в эти слова.
Но Майкл лишь ухмыляется:
– Из нас двоих лжец не я.
Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он держит меня за плечи.
– Подойди, свяжи ей руки, – требует Майкл.
У меня кружится голова, движения становятся вялыми, так как снотворное начинает действовать на мой организм. Дыхание сбивается, но я пытаюсь понять, с кем он разговаривает.
Спустя мгновение мои руки уже заведены за спину и закованы в металлические наручники.
Отчаяние пробирает меня до костей. Этого не должно было случиться.
Майкл улыбается, отпускает меня. А потом притягивает кого-то к себе.
И тогда у меня замирает сердце. И ноет, как будто его начала разъедать кислота.
– Здравствуйте, миледи.
Я сжимаю челюсть, слезы от предательства застилают веки:
– Офелия.
– Знаешь, – бормочет Майкл, – лучшее решение, которое я принял с момента твоего приезда, было посоветовать моей милой Офелии держать уши востро. – Он смотрит на нее сверху вниз, а потом приподнимает ее подбородок и прижимается в поцелуе к губам. – Ты очень хорошо справилась, милая.
От улыбки Офелии меня передергивает. Конечно же. Как я сразу не догадалась. Она была рядом со мной в надежде добиться благосклонности короля.
– Ты феноменальная актриса, – обращаюсь я к девушке, чувствуя, как внутри меня разгорается гнев.
Она усмехается, наклоняя голову:
– Спасибо, миледи. Я училась у лучших.
Посмеиваюсь, хотя из-за снотворного уже хочется спать, но я изо всех сил борюсь с его воздействием, потому что мне важно убедиться, что Тристан в безопасности.
– По правде говоря, мы с его величеством, – продолжает Офелия, потирая рукой его грудь и поглядывая на короля снизу вверх, – гораздо лучше скрываем свою связь, чем вы. Как жаль, что вы и принц со шрамом были так неосторожны.
Я смеюсь, потому что не могу не согласиться. Очевидно, что где-то каким-то образом мы совершили ужасную ошибку.
– Большую часть ночей я пряталась в затемненных углах залов, ожидая и наблюдая. И чаще всего мне было скучно. Но иногда, когда я следила за вами, передо мной разворачивалось настоящее шоу, – хихикает Офелия. – Я думала, что от вас будет легко избавиться, особенно когда этот идиот Клавдий засунул руку вам под юбки.
– Так это тебя я слышала? – Я задыхаюсь, пульс замедляется по мере того, как наркотик распространяется по моему организму.
Она кивает.
– А потом принц со шрамом все испортил, похитив его и сделав с ним бог весть что.
Сердце щемит в груди. Значит, Тристан был там?
– А потом все вернулось к наблюдениям и ожиданию, – вздыхает Офелия. Майкл поглаживает ее руку. – Но прошлой ночью я видела, как он ворвался в ваши покои. Слышала, как вы оба занимались предательскими делами.
Меня переполняет ярость: она была там и омрачила наши драгоценные моменты.
– Ну а тут уже дело за малым – прижаться ухом к двери и слушать слова, которые вы говорили, – улыбается она. – За все, что случилось, скажите спасибо себе.
Глупая. Я такая глупая.
Майкл радостно хлопает в ладоши, улыбка растягивается по его лицу от уха до уха:
– Кстати, о моем брате, может, навестим его? Уверен, он отчаянно хочет убедиться, что с тобой все в порядке.