Я ждала, когда он придет. Я знала, что после поцелуя Майкла, когда он наклонил меня и прижался тонкими губами к моим, Тристан не выдержит. Это был лишь вопрос времени.
Но чего я точно не ждала, так это его отсутствия в течение нескольких часов, до самой глубокой ночи, когда он ворвался в мои покои, даже не постучав.
– Тристан. – Пока он несется через комнату с пылающим огнем в глазах, я прижимаю одну руку к груди, а второй хватаюсь за кружку с водой. – Что ты…
Он прижимает меня к стене – кружка падает на пол и разбивается вдребезги. Со стоном я обнимаю его за плечи, пока он поглощает меня, вжимаясь в меня всем телом, облизывая рот и блуждая руками по моим бокам, как будто ему невыносима мысль о том, что он не может ко мне прикоснуться.
– Ты позволила ему дотронуться, – хрипит он измученным голосом.
– А что мне оставалось? – шепчу я в ответ, пока Тристан сосет и покусывает мою шею.
Я наклоняю голову, открывая ему доступ; стенки влагалища пульсируют от потребности. Его властность будоражит меня – мне нравится чувствовать себя желанной человеком, обладающим такой силой.
– Это сводит меня с ума, Сара. – Он держит меня так крепко, что на коже наверняка останутся синяки. И вдруг срывает с меня красную ночную рубашку, оставляя меня обнаженной и покрытой мурашками. – Я не могу этого вынести.
Я глажу его по груди, сердце трепещет от желания доказать, что я принадлежу только ему и никому другому. Его ноздри раздуваются, пока он разглядывает меня; кольца на пальцах поблескивают. И вот я уже падаю на колени и тянусь расстегивать его брюки, чувствуя, как рот наполняется влагой при мысли о его толстом члене в моей руке и на языке.
– Я твоя, Тристан, – провожу ладонью по его растущей эрекции, изнывая от предвкушения. Его член твердеет от моих прикосновений.
Тристан хватает меня за волосы, как это обычно и происходит, а второй рукой приподнимает подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза.
– Достань его, – рычит он.
От его слов между ног начинает пульсировать – я просовываю руку под пояс его брюк и нижнее белье, пока не обхватываю член, горячий и твердый как камень. От моих поглаживаний Тристан глубоко вдыхает и еще крепче сжимает волосы, когда я вытаскиваю его достоинство из штанов. Представшее перед моим лицом зрелище возбуждает – не теряя времени даром, я тянусь вперед, раскрываю губы и беру его член в рот.
Схватив меня за волосы, Тристан отводит мою голову, берется за ствол и гладит его от основания до самого кончика.
– Тебе ведь нравится стоять передо мной на коленях? – спрашивает он, растирая свой пенис.
Я киваю, облизывая губы и наблюдая, как напрягаются и двигаются его яйца, пока он манипулирует своей плотью. Он опускает головку и шлепает ею по верхней части моей груди, оставляя ниточку спермы, протянувшуюся от кончика члена до моего соска. От этого действа, пусть и пошлого, я вся мокну. Влага уже стекает по ногам: киска отчаянно желает, чтобы Тристан скорее заполнил ее до отказа.
Он трет головкой по маленькой лужице, оставленной после себя, а потом скользит ею по моей шее и упирается в губы. Я не могу удержаться, чтобы не высунуть язык и не слизать предэякулят. И стоит солоноватому вкусу попасть на вкусовые рецепторы, как я тут же начинаю стонать.
– Открой рот, – он хватает меня за волосы и оттягивает голову назад.
Я повинуюсь. Не потому, что слабая, и не потому, что у меня нет выбора, а по той причине, что подчинение ему делает меня счастливой. Властной. Это опьяняет – владеть страстью такого мужчины, как Тристан. Я буду поклоняться ему как богу, потому что знаю, что он сделает в ответ то же самое.
Мы с ним на равных.
И прямо сейчас я его шлюха.
Он вводит член в открытый ждущий рот и стонет, когда я широко раздвигаю губы, чтобы он мог рассмотреть каждый проникающий внутрь сантиметр. Меня переполняет желание, я хочу наблюдать с колен, как он входит в мое горло и кончает в него.
Я жажду этого.
Мне кажется, я не выживу, если не отведаю его семени.
Бедра Тристана подаются вперед, татуировки на предплечьях оживают от каждого движения, мышцы его напрягаются. Вена на нижней стороне члена пульсирует, пока он скользит им по моему языку, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не сомкнуть губы и не засосать его так глубоко, как только смогу.
Но вместо этого я жду, пока он подскажет мне направление; я знаю, что Тристан возьмет столько, сколько ему нужно.
Его пальцы сжимаются сильнее, вызывая восхитительное жжение, которое пронзает меня и вызывает пульсацию между ног.
– Соси.
Одно слово – и я уже скольжу языком по его шелковистому стволу, раздувая щеки, пытаясь выдоить его член, чтобы сперма хлынула мне в рот.
Он стонет, поднимает вторую руку, кладет ее мне на затылок и начинает трахать мой рот. Его полуприкрытые глаза ни на секунду не отрываются от моих – клянусь, я уже близка к оргазму даже без прикосновений.
Я и раньше занималась этим, но никогда не испытывала подобных ощущений.
– Посмотри на себя, – шепчет он, лаская мое лицо. Его пальцы останавливаются у основания моего подбородка. – Стоишь на коленях, такая красивая, пока я душу тебя своим членом.
Он подается вперед и ударяется головкой о заднюю стенку горла. Я действительно задыхаюсь, только немного, но дискомфорт усиливает мое возбуждение. Мышцы влагалища начинают сокращаться, словно мечтая о члене Тристана, который расширит его стенки изнутри.
– Тебе ведь нравится, да, грязная девчонка? Держу пари, если бы я засунул пальцы в твою жаждущую киску, она бы пропитала мою руку своими соками.
Он снова делает толчок – на этот раз я сосу сильнее, очерчивая языком пульсирующую жилу, которая проходит по нижней стороне его чувствительного пениса. Со стоном Тристан вынимает свой член, и теперь он стоит высоко, напрягается и увеличивается в размерах прямо у меня на глазах.
Он закрывает глаза, глубоко дыша.
А потом обхватывает член рукой и шлепает меня. Это не более чем легкое постукивание, но сам акт посылает волны напряжения через весь низ моего тела, и я теряю контроль над конечностями – пальцы скользят вниз, в умоляющую киску, и находят ее мокрой и влажной, как и говорил Тристан.
Его глаза вспыхивают, пальцы поглаживают пропитанный слюной член. Он стонет, пока я трогаю себя до грани оргазма.
– Вот так, моя маленькая лгунья, трахай себя пальцами и представляй, что это мой член, – он наклоняется. – Раздвинь бедра и покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Я не уверена, что именно так на меня действует: его слова, звук голоса или приказ, но как только я выполняю его волю, все мое тело судорожно сжимается, удовольствие проносится по внутренностям, а стенки сокращаются с такой силой, что становится больно. В глазах темнеет, и я падаю на колени, испытывая блаженство, которое взрывается внутри меня и охватывает каждый нерв.
Он ловит меня за подбородок и продолжает самозабвенно мастурбировать. Я податлива под ним, я безропотная рабыня, умоляющая о каждой капле.
Его лицо искажается; вижу, как накачиваются яйца, как пульсирует вена на его члене, как сперма пробивается вверх по стволу и вырывается из головки, осыпая меня экстазом. Я начинаю стонать, когда горячая жидкость заливает мне кожу. Как только он опускается на колени, я встаю на четвереньки и ползу к нему, вспоминая, как горели его глаза в прошлый раз. И тогда я заглатываю его по самые яйца, чувствуя, как маленькие струйки спермы брызжут мне в горло.
Возбужденный, он хватает меня за волосы, а я тем временем продолжаю его вылизывать, пока он не кончает и не обмякает у меня во рту.
Наконец я выпускаю его и откидываюсь на спинку кресла, наблюдая за принцем и принимая теплую и липкую любовь, заполняющую мою грудь. Тристан наклоняется, смыкая наши рты и дыхание воедино, и я теряю представление о том, где кончается он и начинаюсь я.
– Не принимай душ, пока не сходишь к нему, – требует принц, целуя мои губы между словами. – Я хочу, чтобы он почувствовал мой запах на твоей коже.
Я киваю. Я и раньше чувствовала преданность: она глубоко течет по моим венам. Раньше мое сердце билось ради семьи, ради долга. Ради моего народа.
Но с Тристаном? Я готова поджечь себя и наслаждаться огнем, если буду знать, что это доставит ему удовольствие. Это пугающее чувство, но я принимаю его, потому что он мой король, а я его королева, и вместе мы будем править миром.
Тристан поднимается, хватает брюки, надевает их.
Я тоже встаю, подхожу к крючку и снимаю с него свой ночной халат. Но прежде чем успеваю надеть его, Тристан выбивает халат из рук, обхватывает меня за талию и несет к кровати, где бросает прямо на простыни.
Я подпрыгиваю, ударившись о матрас, а он лишь ухмыляется, проползая между моих ног. Его руки широко раздвигают мне бедра, отчего по моему телу пробегают мурашки. И только тогда я понимаю, что у него в руке ручка.
Пока прохладные чернила стекают на мою кожу, у меня в груди растет изумление.
– Что ты делаешь? – шепчу я.
– Ставлю клеймо, – отвечает Тристан.
Его лицо серьезное, глаза сосредоточены, а руки творят волшебство. Меня никогда в жизни так не тянуло к этому мужчине, как сейчас, когда он лежит между моих ног и рисует картины на моем бедре.
– Нам нужно обсуждать завтрашний вечер? – спрашиваю я, переживая из-за планов.
Его челюсть напрягается, движения замедляются, но спустя миг он снова начинает рисовать.
– Я бы не хотел. От одной мысли об этом мне хочется привязать тебя к кровати и никогда не отпускать.
На сердце теплеет: я понимаю, что он нервничает точно так же, как и я.
– Все будет хорошо, – я запускаю руку в волосы. – Завтра вечером я пойду к твоему брату и уговорю его взять меня в его покои.
Его хватка настолько крепкая, что может оставить синяк.
– И тогда придешь ты, – успокаиваю я. – Прежде чем что-то случится. Я подмешаю снотворное в его напиток.
– Это слишком рискованно.
– Не бывает награды без риска, любовь моя, – я тянусь к его щеке. – Я доверяю тебе. Я верю в тебя. Позволь мне помочь.
Он продолжает рисовать, хотя и прижимается к моей ладони:
– Я не хочу использовать тебя.
– Это самый простой план, Тристан. Пожалуйста. Я могу это сделать. Не успеет он и глазом моргнуть, как ты соберешь мятежников и найдешь меня. – Сердце бьется в предвкушении; больное извращенное возбуждение просачивается сквозь мои поры. – Ты заберешь то, что принадлежит тебе. Твой народ будет рядом и избавит тебя от любого, кто захочет встать на твоем пути к короне.
Он поднимает на меня глаза:
– Наш народ.
Эмоции бушуют в моей груди.
– Наш народ, – исправляюсь я.
Тяжело вздохнув, Тристан наклоняется, оставляет легкий поцелуй на моем бедре и гладит его пальцами, после чего усаживается и с улыбкой рассматривает свою работу.
Я приподнимаюсь на локтях и тоже смотрю на рисунок.
Это сердце. Не такое, какое рисуют дети, и не такое, какое можно увидеть на картинах, повествующих о любви. Здесь изображен орган с сосудами, с краев которого капает кровь. Толстая цепь обвивается вокруг центра и спускается вниз, где запирается на замок. Присмотревшись, я понимаю, что на замке начертаны слова.
Собственность Тристана.
Я усмехаюсь, толкая его в плечо:
– Как романтично.
Смеясь, он скользит по моему телу, прикасается ладонью к щеке и прижимается в поцелуе к губам.
– Для тебя я варвар. И послезавтра, когда мы убьем Майкла и захватим замок, я трахну тебя, пока его дух будет еще в комнате. Пусть знает, что ты никогда ему не принадлежала. – Вторая рука путешествует по внутренней стороне моего бедра и упирается в кровоточащее сердце. – А потом я вытатуирую это на твоей коже, чтобы ты никогда не забывала, что я владею тобой так же, как ты владеешь мной.
Я снова прижимаюсь к нему губами; во мне бурлит страсть, и она быстро прорывается наружу, пока не окутывает нас обоих. Она сильна, и я не уверена, что будет дальше: вознесет ли она нас в небеса или сожжет дотла.
Но в любом случае она меня поглощает.