– Хоуп? – позвала Твайла, зайдя к Уэйду. Услышала шорох из кухни и с удивлением обнаружила там сына, а не дочь. – Почему ты дома?

– По соледням работаю во вторую смену. – Уэйд не поворачивался, но так агрессивно повернул ручку и нажал на рычаг тостера, что Твайла заподозрила: он злится.

– Что случилось? – спросила она.

– Да ничего такого. Моя мама вчера вечером вылетела из дома и пропала, а так ничего.

К Твайле подкралось чувство вины – знакомое, но обычно провоцируемое не вторым ребенком. Она сделала извиняющееся лицо.

– Где ты была? – взорвался Уэйд, повернувшись ровно для того, чтобы наорать на нее.

– У Фрэнка.

– Тебе не пришло в голову сказать родным, где ты?

– Ну… нет?

– Я чуть не умер от тревоги! Полночи ждал тебя, а ты так и не пришла!

– Я думала, Хоуп расскажет тебе, что мы поругались.

– Да, но откуда мне было знать, что ты ушла на всю ночь?!

Звякнул тостер, выскочили два подогретых панкейка. Уэйд выложил их на тарелку и надменно сообщил матери, поливая их пугающим количеством сиропа:

– Может, в следующий раз подашь внукам пример взрослого поведения?

– Обязательно. Ты нажарил панкейков?

Мысль о том, что Уэйд приготовил что-то съедобное, грозила перевернуть все представления Твайлы о реальности.

– Нет, Анита перед тем, как повезла ребят в школу, а Тео в сад. Сказала разогреть в тостере.

– Понятно, – с облегчением сказала Твайла: вселенная все-таки не перевернулась, пока она с утра болтала с богиней в храме. – А Хоуп дома?

Ответом стал тонкий вой. Твайла обернулась – Хоуп оказалась прямо за ней, красная, заплаканная.

– Прости-и-и-и-и-и! – захныкала Хоуп и стиснула Твайлу в удушающих объятиях.

Твайла попыталась утешающе погладить дочь, но это оказалось непросто, учитывая мощь объятий.

– Все хорошо, – сказала она, пытаясь сделать вдох.

– Не хорошо-о-о-о-о-о!

– Милая…

– Я такого тебе наговорила, но я так не думаю! Ты самая лучшая мама в мире, а я жопа-а-а-а-а-а!

– Ты не жопа.

– Жопа-а-а-а-а-а!

– Ты не жопа, но… дышать… нечем…

– Прости, – всхлипнула Хоуп и наконец выпустила мать.

Твайла взяла любимое личико дочери в теплые руки, неописуемо радуясь, что не все пропало.

– Хочешь, поговорим, родная?

– Угу, – шмыгнула носом Хоуп, выхватила у брата тарелку и вилку и пошла за Твайлой во двор.

– Эй! – возмутился Уэйд им вслед, будто это он был на девять лет младше.

Твайла села напротив дочери, Хоуп со слезами сунула в рот пропитанный сиропом панкейк.

– Нельзя винить за это только тебя. Я тоже не смогла внятно выразить мысль.

– Ну, ты внятно выразилась, что мне не надо выходить замуж за любовь всей моей жизни.

– Я не так сказала.

– Именно так.

Именно так она и сказала. Твайла поморщилась, вспомнив, как погано повела важный разговор о женитьбе.

– Тебе не нравится Эверетт? – настороженно спросила Хоуп.

– Нет, Эверетт мне нравится. Он прелесть. Мне не нравлюсь я. У меня проблемы с самой собой! – Стресс и недосып наконец брали свое. Твайла обмякла в кресле. – Ты была права. Я не была счастлива замужем за папой. Я не была счастлива замужем, точка. Но я не ненавидела его. Он был хорошим, достойным человеком, и я его любила. Ты мне веришь?

Хоуп кивнула, опухшая и заплаканная.

– Мне жаль, что ты не была счастлива.

Твайла отмахнулась.

– Нам с папой бывало и хорошо. Плюс у меня есть ты, Уэйд и Даг-младший, а что может быть лучше, чем вы?

Хоуп усмехнулась сквозь слезы.

– Не знаю, как там Даг-младший и Уэйд, а я очень классная.

– Ты лучше, чем классная. Ты мое сердце и душа, поэтому я и переживаю – как бы ты ни любила Эверетта, как бы он ни любил тебя, брак может принести больше бед, чем радости. А мысль о том, что ты застрянешь в такой жизни, убивает меня.

– Но это твой опыт. Необязательно, чтобы у меня случилось так же.

– Я знаю. Правда, знаю. Но вряд ли хоть одна женщина вручала свой родильный ключ мужчине с мыслями «Боже, надеюсь, я стану его личной служанкой!» Но так все равно случается. Постоянно. Со многими женщинами. Многими и многими из нас. Так что я прошу только одного: не допусти, чтобы так получилось с тобой.

– Тебе станет полегче, если я скажу, что отказываюсь позволять, чтобы так получилось со мной?

– Возможно.

– Я отказываюсь позволять Эверетту сделать меня своей личной служанкой.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Хорошо. Я тебе верю. – Твайла взяла Хоуп за руку. Ладонь дочери была липкая от сиропа, будто сама вселенная напоминала ей, что эта взрослая девушка всегда будет ее малышкой.

– Так что ты будешь радоваться за меня, даже несмотря на брак.

– Если ты будешь рада, я тоже. И я уже от всего сердца люблю Эверетта, так что от этого легче.

Хоуп сморщилась от прилива чувств.

– Спасибо, мам.

– Пожалуйста. – Твайла обошла стол, чтобы обнять Хоуп. Прижалась щекой к ее макушке, вдохнула клубничный аромат шампуня. – Но я все равно напомню тебе, что ты вчера сказала мне ужасные вещи, чтобы ты понимала, как мне было обидно. Я готова признать, что я не мать года, но этого я не заслужила.

– Прости меня, – сказала Хоуп, тихонько качаясь в объятиях Твайлы. – Я так не думаю. Я разозлилась, потому что решила, что ты срать хотела на мой брак.

Твайла выпрямилась, подбоченилась.

– Ну серьезно, что за слова?

– Это ты научила Тео слову «гребаный», а ему и трех нет. Мам, ты сама подаешь пример.

Твайла собралась было выдать гневную отповедь, но что тут можно было сказать? Она в самом деле научила младшего внука слову на букву «г».

Не вставая с черного металлического кресла, Хоуп обняла маму за пояс и подняла на нее взгляд.

– Ты такая крутая, мам. Хочу стать тобой, когда вырасту.

– Спасибо, милая, но я бы сказала, мне есть куда расти. Давай ты станешь мной, только лучше?

– Трудно стать лучше лучшей.

Тут расплакалась уже Твайла.

– Родная, я так люблю тебя!

– А я тебя! – воскликнула Хоуп.

Закончив с обнимашками и проникновенными рыданиями, Твайла села на кресло рядом с Хоуп, а не напротив.

– Значит, ты не собираешься рано или поздно выйти замуж за своего крутого профессора? – спросила Хоуп. – Просто будете с ним страстно трахаться?

Твайла отмахнулась:

– Мы расстались.

– Да ты что!

– А потом… все стало сложно с Фрэнком.

– В смысле, вы переспали? Прям переспали?

Твайла закусила губу и кивнула.

– О! О! – Хоуп выпрямилась и шлепнула Твайлу по руке. – О-о-о-о-о-о-о!

– Поверить не могу, что рассказала тебе.

– Потрясающе!

Уэйд вышел с корзиной для белья в руках.

– Что потрясающе?

Твайла обернулась к Хоуп с квадратными глазами.

– Нет, не говори…

– Мама наконец потрахалась с Фрэнком, – возвестила Хоуп брату.

– То есть когда ты сказала мне, что ночевала у Фрэнка, это значит, что ты прям ночевала с Фрэнком?

Твайла чувствовала, как физически съеживается от ужаса, пока ее дети обсуждают ее сексуальную жизнь.

– Кажется, так и выглядит Старый Ад.

– Наконец-то! – сказала Хоуп.

– Долго вы собирались, – согласился Уэйд. Он направился к бельевой веревке и принялся бороться с мокрой рубашкой.

Твайла не могла поверить своим глазам.

– Что ты делаешь?

– Вопрос с подвохом? Белье развешиваю.

– А тебя правильно воспитали.

Хоуп раздраженно цокнула языком.

– А меня или Энни ты похвалила бы, если бы белье развешивали мы?

– Хорошее замечание, – признала Твайла. – Тебя тоже правильно воспитали.

– Анита оставила мне записку, что если я не повешу белье, она меня убьет.

Уэйд повесил на веревку рубашку, но прищепки немедленно отцепились, и она упала в траву.

Хоуп поднесла руки ко рту и закричала:

– Тупица!

– Сама вешай, если такая умная.

– Я умная, и именно поэтому не собираюсь тебе помогать. И мама не собирается, потому что ей незачем поощрять твою выученную беспомощность. – Хоуп выразительно посмотрела на мать, будто зная, что та готова вскочить и показать Уэйду, как вешать белье. – Не ядерная физика. Пусть сам разбирается. Ради Аниты.

Твайла вцепилась в подлокотники, но удержала зад в кресле.

– Держись, – подбодрила ее Хоуп.

– Привет! Доставка почты! – донесся веселый громовой голос новой нимкилимки Итернити, слонихи по имени Порша. Она была куда приятнее, чем ее предшественник Горацио, но к тому же куда более громкой и склонной крушить клумбы своими ножищами. Она стояла в воротах, махала длинным хоботом с письмом и кричала:

– Йо-хо-о!

Твайла почти не сомневалась, что цинниям, которые Анита посадила в прошлом году где-то там, пришел конец. Не думая ни о каких цветах, Уэйд подошел поздороваться с Поршей – не так уж плохо, учитывая, что он в любом случае нечаянно скосил бы все циннии, не испытывая никаких сомнений.

– Привет, Порша, что там у тебя?

– Уэйд, я просто не понимаю. Я полезла в сумку и достала вот это письмо, но оно адресовано Твайле Баннекер, которая тут даже не живет! Но посмотрите-ка, вот же она! Привет, Твайла!

– Привет. – Твайла подошла к слонихе и Уэйду. – Дорогой мой ребенок, заплатишь нимкилимке?

– Почему я? Твое письмо.

– Мой кошелек внутри, а еще я тебя родила.

– Как вообще спорить с этим вот «я тебя родила»? – буркнул он, но достал из кармана деньги и вручил нимликимке.

– Премного благодарна! – протрубила Порша и, шаркая, побрела прочь, сотрясая землю.

Уэйд вернулся к белью и доставанию Хоуп, а Твайла открыла письмо. Обратного адреса на конверте не было, а записка внутри была составлена из слов и букв, вырезанных из газет и журналов и наклеенных на страницу. Там говорилось:

Фрэнк у нас. Если хочешь увидеть его живым, приезжай по этим координатам в Танрии сегодня не позже 5:00. Не бери оружие и никому не говори об этой записке, иначе Фрэнк умрет. Спасибо. Пока.

Широта: 37.849; Долгота: –106.926

Кровь ударила Твайле в голову, в ушах зазвенело. Кто-то похитил Фрэнка. Фрэнк в опасности. А Твайла должна была его выкупить. Вот только разве тут сказано про выкуп? Денег никто не требовал, нужно было только прийти в определенную точку за Мглой. Твайла схватилась за столбик забора, чтобы не упасть на колени. Сквозь грохот крови в ушах она едва услышала, как Хоуп окликает ее.

– Мам?

Твайла перечитала письмо.

Фрэнк.

У них Фрэнк.

Они убьют Фрэнка.

– Мам? Что случилось?

Она понимала, что с ней говорит Уэйд, но будто не слышала. Единственные слова, на которых у нее получалось сосредоточиться, были перед ней – разнокалиберная мешанина шрифтов и фонов, которая складывалась в угрозу ее соседу, напарнику, лучшему другу, человеку, которого она любила всей душой.

Едва понимая, что делает и что собирается делать, она пошла в дом за рюкзаком с Грэйси.

– Что тебе написали? – спросила Хоуп, входя вслед за матерью в их общую комнату в доме Уэйда, хоть Твайла пока что не провела здесь ни единой ночи. Сам Уэйд топтался в дверях с крайне встревоженным видом.

– Закрытая информация, – ответила Твайла.

Отправляясь в Танрию в предыдущий раз, она почти ничего не взяла с собой, а учитывая состояние дома, у нее так ничего и осталось. Правда, компас и карта у нее были, а больше ничего и не требовалось. Она перекинула полупустой рюкзак через плечо и пошла к двери.

Уэйд бросился ей наперерез.

– Мам, что случилось?

– Прости, дорогой. Маршальские дела. Мне пора.

Он неохотно пропустил ее, и оба ребенка смотрели, как она садится в баржу и уезжает.

Она мчалась по дороге, оставляя за собой облако пыли, и думала только о Фрэнке и о том, как же спасать его. План, каким бы ни был, точно не включал в себя поломку баржи в пяти милях от Западной базы.

– Да чтоб тебя! – воскликнула она, когда из-под капота вырвалось облако пара, а может, и дыма. Она успела свернуть к обочине, прежде чем двигатель окончательно заглох, и вышла, чтобы уставиться под капот, будто знала, как починить. Жаль, она не взяла с собой Уэйда. Он-то, в конце концов, был механиком.

Шум другой баржи в отдалении привлек внимание Твайлы. Она встала посреди дороги и замахала шляпой, чтобы привлечь внимание водителя и позвать его на помощь. Баржа остановилась – сверкающая под солнцем Бушонга, ослепительно-красная с белыми гоночными полосами. Наверное, прямиком из салона – на лобовом стекле все еще висела этикетка с пугающей ценой. Мотор мощно урчал даже на холостом ходу – внушительная тачка, что и говорить.

Окно со стороны водителя опустилось, наружу вырвались густые басы популярной песни, играющей внутри, и, к изумлению Твайлы, следом из этой навороченной баржи высунулся Пэнроуз Дакерс.

– Твайла! Подбросить тебя?

– Дакерс? – Она не могла поверить своим глазам. И удаче.

– Как тебе? Пробую вот. Ты послушай! – Он качал головой в такт музыке, ревущей в барже. – В ней транзистор, так что можно больше не слушать ваши с Фрэнком дурацкие песни!

В Твайле вспыхнула надежда. Если Дакерс как-то добрался сегодня на авторынок, значит, Фрэнк его подвез, а записка – просто чей-то тупой розыгрыш.

– А Фрэнк с тобой? – отчаянно спросила она.

– Нет. На Главной встретил доктора Вэ, и он предложил подвезти меня за машиной. Ты видела, на чем он ездит? Катастрофа.

– Привет, Твайла, – откликнулся с пассажирского сиденья Пероу.

Внутри поселилось отчаяние. Твайле захотелось лечь на дорогу и свернуться клубочком. Это никак не помогло бы Фрэнку, а помочь Фрэнку было важнее всего на свете.

– Подвезешь меня на базу? – Ответа она не стала ждать. Открыла пассажирскую дверцу, а так как место было только одно, бросила рюкзак на колени Пероу и спихнула его к середине, чтобы втиснуться.

– Осторожнее! – воскликнул он, возмущенный ее поведением, но она не обратила внимания. У нее были проблемы посерьезнее, чем оскорбленные чувства Пероу.

– Эм, ладно, – сказал Дакерс, убавил громкость музыки и завел мотор. – Зачем тебе на работу? У тебя же две недели выходных, нет?

– Поехали уже! – воскликнула она и добавила уже тише, чтобы он прислушался к ее мольбе: – Пожалуйста.

– Что-то случилось?

– Конечно нет! Ничего не случилось. Со мной. Ну, то есть, конечно, с моей автобаржей что-то случилось. Ха! – Твайла сама понимала, что тараторит и улыбается слишком натянуто.

Пероу спокойно улыбался ей, но Дакерс явно не купился. Желая сбавить его скепсис, Твайла переключила внимание на его фантастическую автобаржу:

– Мне кажется, тебе нужно подыскать что-нибудь попрактичнее. Эта штука просто кричит: «У меня проблемы в жизни!» Лучше карешку подстриги.

– Во-первых, эта баржа суперкрутая. Во-вторых, зачем тебе вообще на базу? Собираешься умолять капитана взять Фрэнка обратно? Ой, блин, ты же не собираешься тоже уходить? Бросаешь меня?

– Нет, мне просто надо… эм… просто общественная работа.

– Уф. Хреново тобой быть.

Твайла облегченно вздохнула бы, успешно переключив внимание Дакерса, если бы не волновалась так сильно о Фрэнке.

Дакерс пихнул локтем Пероу.

– Эй, доктор Вандерроскошь, как думаете, Твайла права? Эта баржа – перебор? А то я вот что скажу: катится она как по маслу.

– Как ты меня назвал? – ошарашенно спросил Пероу.

– Вандерроскошь. Вандеррадость. Вандершик. Я так долго могу.

– Спасибо… наверное.

– Пожалуйста. Так, Твайла, погоди-ка, если у тебя общественная работа, зачем тебе на базу? Разве тебе не надо быть, ну, в обществе?

– Или это как-то связано с этой запиской о выкупе за Фрэнка? – спросил Пероу, показывая письмо, которое меньше часа назад принесла к Уэйду Порша.

– Откуда ты его взял? – с ужасом вопросила Твайла.

– Вывалилось из кармана твоего очаровательно-детского рюкзака, когда ты бросила его мне на колени и спихнула меня с места.

– Записка о выкупе? – пораженно переспросил Дакерс. – Какого хрена? Фрэнк в беде?

– Похоже на то, – ответил Пероу и прочитал записку Дакерсу, закончив: – Кто вообще пишет «спасибо» и «пока» в записке о выкупе?

– Да какая разница? – отрезала Твайла, хотя ей в голову приходил тот же вопрос. – Мне нужно попасть туда до пяти. И мне нельзя было никому говорить.

– Как они узнают про нас? Надо было попросить помощи.

– Я не хочу рисковать жизнью Фрэнка.

– Что ты за дурилка! Ты рискуешь его жизнью, ничего не говоря силам правопорядка.

– Я и есть силы правопорядка!

– Ну так я тоже, – сказал Дакерс, – и я говорю тебе, что согласен с профессором. Ты ведешь себя как полная дурилка, и кстати, это шикарное слово, которое я буду теперь применять направо и налево. Но я о чем: надо сказать капитану.

Твайла вздохнула, собираясь с силами. Она нужна Фрэнку. Она не собирается переживать о том, что Дакерс или человек, с которым она встречалась две секунды, считают ее дурилкой. Но, как бы ни противно это признавать, в их словах был резон (насчет сказать капитану, а не насчет дурилки).

– Вы правы. Нам нужна вся доступная помощь. Ладно, план таков. Я зайду в Танрию через портал Западной базы, без оружия. Дакерс, вооружайся до зубов и езжай за мной, держа дистанцию – на случай, если за мной наблюдают. Будешь меня прикрывать, но не вмешивайся до последнего момента.

– Будет сделано.

– Пероу, разыщи капитана Магуайр и расскажи, что происходит.

– Боюсь, нам нужно вернуть автобаржу через тридцать минут, – извиняющимся тоном произнес Пероу.

Твайла уставилась на него. Ей захотелось схватить его за аскот и хорошенько встряхнуть, чтобы с него слетел весь этот твид. Ее спас от искушения Дакерс:

– Сдается мне, спасти человеку жизнь важнее, чем баржа, доктор Вандердиво.

С этими словами он вжал педаль в пол и помчался по дороге, оставляя за собой бурлящие клубы пыли.

Когда они добрались до Западной базы, Твайла отправилась прямиком в стойла, а Дакерс и Пероу пошли в контору каждый по своим делам. Твайла окинула взглядом варианты: сегодня было из кого выбирать, но она точно поняла, какой из эквимаров ей нужен, едва увидела.

– Пора спасать Фрэнка, Солелиз. Не подведи.