К следующему утру на озере собралось еще больше драконов обоего пола. Стоило Дакерсу заметить пролетающего над головой самца, он с огромным удовольствием орал:

– Смотрите, доктор Вэ, гемипенис!

К чести Пероу, тот каждый раз снисходительно улыбался.

Фрэнка растущая драконья популяция радовала меньше.

– Это вопрос времени, когда кто-нибудь заметит пролетающего дракона над соседним сектором – кто-нибудь, кто не мы, – негромко сказал он Твайле, пока они наблюдали за Мэри Джорджиной, – та ныряла в озеро за клочком водорослей.

Между Твайлой и Фрэнком состоялось перемирие, и они медленно, осторожно возвращались обратно к своей дружбе до свадьбы, бомб и поцелуев.

– И ты беспокоишься за Мэри Джорджину, – поняла Твайла.

– Рано или поздно какой-нибудь злодей выяснит, что она плюется самым дорогим минералом в мире.

– Нет, плюется она смолой.

– Которая обращается в деньги.

– Я так поняла, что для появления иувеницита нужен долгий геологический процесс.

– Не знаю, Твай. У меня дурное предчувствие. Если кто-то разобрался, как сделать проход в непроницаемой стене, сотворенной богами, уж наверное, люди придумают, как использовать этих драконов для добычи иувеницита. Или просто будут их ловить, размножать и держать в качестве домаших животных, как хватов. Мертвое Море!

Пять дней назад Твайла обняла бы его за талию, чтобы утешить. Никаких сомнений бы не возникло. А теперь она подумала три раза и решила, что лучше держать руки при себе.

– Ты не один. Я с тобой. И Мэри Джорджина, – сказала она Фрэнку и в тот же миг сама почувствовала, как беспомощны эти слова.

– Знаю.

Пять дней назад он бы обнял ее за плечи или хотя бы невесело улыбнулся. Сегодня он не сводил глаз с приемной дочери, которая уже доросла ему до уровня бедер.

– У меня есть теория, – возвестил Пероу, подходя к ним вместе с Дакерсом. Встал вплотную к Твайле, прижавшись к ее бедру.

Она ненавязчиво отодвинулась.

– Давайте послушаем.

– Не забывай, это всего лишь теория, еще потребуются тщательные научные исследования…

Фрэнк перебил его:

– Мы поняли. Что за теория?

Твайла удержалась от укоризненного взгляда. Их дружба и так переживала не лучшие времена. Не хотелось делать ничего, что нарушило бы хрупкое перемирие.

Не заметив резкости Фрэнка, Пероу начал:

– Учитывая строение тела Draconis tanrias, мне кажется, можно утверждать, что самцы этого вида оплодотворяют яйца, а самки откладывают их, в точности как у большинства рептилий. Что интересно – судя по наблюдениям здесь, на озере, и в гнезде, похоже, что матери откладывают яйца, а отцы высиживают. Самки кормят самцов, а те сидят на яйцах. Но когда детеныши вылупляются, именно матери следят за молодняком, продолжая кормить самцов. Время от времени мы встречали самцов на озере, и здесь они кормятся самостоятельно, но не участвуют в уходе за детенышами, а самки продолжают носить им пищу в гнездо. Восхитительно.

Твайла уставилась на него. «Восхитительно» – не то слово, которым она описала бы это поведение. «Возмутительно» – более подходящее определение.

– А с теми двумя что? – спросил Дакерс, махнув шляпой в сторону двух особей, которые каждый день загорали на одном и том же месте. – Это же две самки, так? Но детей у них нет. Они все время там валяются. Они слишком маленькие для размножения или что?

– А, да, я наблюдал за ними. Судя по всему, это две самки.

– Серьезно?

– Именно. Проводить время вместе – обычное дело для животных одного пола.

Дакерс сложил руки воронкой и крикнул им:

– Да хранит вас Невеста Удачи!

Незадолго до того, как Твайла полезла в палатку, Пероу перехватил ее по дороге из туалета – туалетом она называла место, где можно сделать свои дела, а еще предаться горьким размышлениям о том, насколько сложнее это дается людям с ее телом, в отличие от людей с другим телом. «Гемипенис, пф», – думала она как раз в тот момент, когда Пероу выскочил из темноты.

– Ой! – взвизгнула она.

– Прости, сол… Твайла, я тебя не напугал?

– До смерти выпугал.

– А. Прошу прощения.

– Твай? Все нормально? – окликнул из лагеря Фрэнк.

– Да! – крикнула она в ответ и взглянула на Пероу весело, выжидательно и слегка раздосадованно.

– Не самое впечатляющее начало. – Пероу потоптался на месте, и Твайла в какой уже раз удивилась тому, каким мальчишкой он может выглядеть. Или дело в шортах и гольфах? – Хотел пригласить тебя кое-куда.

– Куда?

– Сюрприз.

Вообще говоря, Твайле не очень нравились сюрпризы. Зато нравился Пероу, так что она подала ему руку, и он повел ее по берегу на юг, в сторону от места, которое облюбовали драконы. Наконец в свете фонарей перед ними открылся романтический пейзаж: плед, расстеленный под ивой. На нем лежал букет полевых цветов, стояла бутылка игристого и две простецкие жестяные кружки.

– Боюсь, бокалов для вина здесь не найти, но я протащил через портал бутылку «Вев Дидье», – объяснил Пероу, устраивая фонарь у пледа, чтобы теплый свет падал на него. – Я знаю, ты не хочешь никакой романтики, пока мы за Мглой, и всецело понимаю это. Но я подумал… понадеялся, что свиданьице отдельно от остальных не станет предосудительным?

– Это не предосудительно, а очень внимательно с твоей стороны. Спасибо.

Твайла села на плед, хоть и знала: к моменту, когда придет пора вставать, колени ее проклянут. Поразительно, что теперь даже сидеть на земле было непросто.

Пока Пероу открывал бутылку и разливал «Вев Дидье» в неподходящие кружки, Твайле пришлось спросить себя, что она делает, почему сидит с этим милым мужчиной, хотя всего несколько дней назад страстно целовалась с Фрэнком – с Фрэнком! Даже сейчас думать она могла только о том, насколько поцелуи с Фрэнком – боже мой, с Фрэнком! – были приятнее и правильнее, чем с Пероу.

С этим ей предстояло разобраться позже. Сейчас нужно было закончить с Пероу. Так было честнее.

– Давай поговорим, – начала она.

Он поднял брови, глядя на нее, а потом его плечи поникли. Он поставил бутылку на плед.

– А.

– Какое грустное «а».

– Подозреваю, что ты собираешься сказать мне мягко, но твердо, что больше не хочешь романтики. Со мной.

Последние два слова прозвучали отдельно, будто он решил, что она хочет романтики с кем-то другим. И оба понимали, о ком речь. Твайле не хотелось думать об этом ком-то, и она сосредоточилась на мужчине перед собой. Накрыла его ладонь своей.

– Извини, Пероу. Ты замечательный человек.

– Но не тот самый для тебя.

– Боюсь, что нет. – Она сжала его руку, выпустила. – Знаешь, я должна поблагодарить тебя.

– За что?

Твайла задумчиво отпила шампанского.

– Я провела большую часть жизни как нечто полезное, а когда это затягивается надолго, приходишь к мысли, что ты вся состоишь из одной полезности. Но тут появился ты и захотел провести со мной время – из-за меня самой. Я знаю, тебе не очень понятно, но спасибо. Ты показал мне, что необязательно целую вечность оставаться стулом.

Он весело прищурился.

– Кажется, я кое-что уловил. И не за что. Тебе спасибо за то, что я провел время на Бушонге во много раз приятнее, чем без тебя.

– Танрия не очень-то тебе нравится, да?

– Я бы так не сказал. Где еще можно побаловать себя возможностью едва не умереть в блестящей слюне?

Твайла со смехом подняла кружку. Пероу стукнулся с ней своей, и они еще долго сидели, потягивая игристое и болтая о драконах, работе маршалов и жизни университета. Наконец воцарилась уютная тишина, и их окутала сладкая горечь момента.

Через некоторое время Пероу мягко спросил:

– Может быть, маршал Эллис – тот самый?

– Нет! – взвизгнула Твайла. Этот единственный слог зазвенел между гор, ее вина и смущение будто отражались от Драконьих Зубов. Дальнейшие слова она попыталась произнести спокойно и рассудительно: – Я же говорила, мы друзья. Хорошие друзья. Вот и все.

– В этом я не сомневаюсь. Однако мне кажется, что как минимум один из этих друзей чахнет по другому и трагически молчит.

– Не чахну я по Фрэнку! – настаивала Твайла, гадая, убеждает она Пероу или саму себя.

– Возможно.

– Не чахну!

– Я верю тебе, – сдался он, но в Твайле колючкой осталось желание спрятаться от его испытующего взора. Она вдруг ощутила себя букашкой под лупой в солнечный день. Допив остатки «Вдовы Дидье» из кружки, она поднялась.

– Мне пора.

Пероу тоже встал на ноги.

– Я не хотел допытываться и причинять тебе беспокойство.

– Не переживай.

– Если я могу… – Он хотел было коснуться ее, но, видимо, передумал. – Я не вполне понимаю, что ты имела в виду под стулом, но искренне надеюсь, что ты разглядишь и поймаешь свое счастье, Твайла. Ты это заслужила.

Ей стало грустно оттого, что он решил, будто теперь нельзя ее касаться, хотя бы по-дружески, и она сердечно стиснула его руку.

– Доброй ночи.

Он похлопал ее по руке.

– Доброй ночи, Твайла.

Весь следующий день у Твайлы получалось избегать Пероу – по очевидным причинам, и Фрэнка тоже – по причинам, для нее менее очевидным. Она занялась хворостом, пока остальные завтракали. Прибралась в лагере, когда все разбрелись по своим делам: Пероу отправился к драконам, Фрэнк занялся Мэри Джорджиной, а Дакерс вышел в патруль по сектору. Когда он вернулся, она сама прокатилась по В‐14 и не возвращалась до обеда.

Дакерса ей не пришло в голову избегать, а следовало бы, потому что у него была неприятная привычка видеть ее насквозь. У костра вечером он с прищуром посмотрел на нее и заявил:

– Ты сегодня какая-то странная.

– Ничего я не странная.

– Что-то с тобой не так.

Она покосилась на Пероу. Но не на Фрэнка.

– Все нормально.

– Врешшшшшшь, – прошипел он.

– Приве-е-ет? Доставка почты?

Радуясь помехе, Твайла подскочила и пригласила нимкилимку в тепло. Досада Фрэнка, когда Гермия заняла место у огня, была ощутима. Лапки ежихи свисали с бревна, и в итоге она соскользнула с него.

– Ойки-ойки!

Письма разлетелись во все стороны, некоторые угодили прямо в язычки огня. Твайла, Фрэнк, Дакерс и Пероу бросились вперед, изо всех сил стараясь спасти что получится, но преуспел только Дакерс. Он передал дымящиеся остатки четырех писем ежихе.

– Ой, божечки, – вздохнула она, взирая на подгоревшую бумагу в своих миленьких ежиных лапках.

Твайла обратила внимание, что на одном из горелых конвертов стояло ее имя. Ну, большая часть ее имени. Письмо было адресовано «Твайле Баннек». Остальная часть фамилии была скрыта пятном гари, но следовало предполагать, что последние буквы – «ер».

– Это мне, Гермия?

Нимкилимка поднесла к очкам другой конверт.

– Нет?

– Не этот.

Гермия убрала первое письмо в сумку и рассмотрела второе.

– Нет?

– Я сама, – сказала Твайла, забирая у Гермии нужное.

Пероу поднялся на ноги и сказал нимкилимке:

– Минуточку.

– Божечки, мне же нельзя… – начала ежиха, но Пероу уже скрылся в палатке. Гермия добыла из сумки бутылку виноградной газировки и тревожно присосалась к ней. Дожидаясь возвращения Пероу, Твайла открыла письмо и принялась с изумлением читать.

Оно было, кто бы мог подумать, от Уэйда. Твайла с трудом осознавала, что сын нашел время и потрудился написать ей, но подпаленное доказательство было в ее руках. Изрядная часть страницы сгорела, не все слова удалось разобрать, но общий смысл она уловила, и смысл этот очень радовал глаз. В горедень он с утра сходил в страховую компанию. Так как владельцем страховки был не он, заполнить заявление о возмещении ему не дали, но по крайней мере начали работу. А потом он нанял бригаду, чтобы та занялась ремонтом, как только он подаст заявление. А еще он забрал с вокзала Хоуп и перевез к себе, и Твайла могла пожить в одной комнате с ней, сколько захочется.

Со школы почерк Уэйда почти не изменился, в некоторых словах были ошибки, а еще он определенно не вполне понимал, что требуется для полноценного предложения. Но в груди Твайлы цвела яркая гордость. Несмотря на всех своих тараканов, когда дошло до настоящей беды, Уэйд встал и сделал все необходимое, ни секунды не строя из себя мученика. Видимо, не так уж она ошиблась как мать, и это давало ей надежду на будущее всего мира.

Когда она свернула письмо Уэйда, Пероу вернулся с толстым конвертом.

Гермия прижала бутылку к сердцу.

– Мне ужасненько жаль, сэр, но придется отнести в ящик. Мне не полагается забирать почту. Только разносить. Правила такие.

– Есть смягчающие обстоятельства, – сказал Пероу, протягивая ежихе колоссальные чаевые.

Гермия охнула и прижала розовенькую лапку к сердечку.

– Божечки, нельзя же брать взятки!

– Это не взятка, а благодарность. Это отчет для капитана Магуайр. Она велела отправить с нимкилимом.

– О-о-о-о-о-о. Ладно. Для госорганов можно.

Все три маршала, догадываясь, что в отчете, настороженно смотрели, как Пероу отдает бумаги нимкилимке. Гермия полила его газировкой, ойкнула, упихала и бутылку, и отчет в сумку и потопала в танрийскую ночь.

Пероу неловко поерзал под выжидательными взглядами товарищей. На голых коленях у него симметрично отпечались два пятна, когда он бросился на землю, спасая почту.

– Там твои рекомендации для Магуайр насчет драконов? – спросил Фрэнк.

– Да.

– Ну и?

– Я хотел бы, чтобы сперва с ними ознакомилась капитан Магуайр, – уклончиво ответил Пероу.

– Да ладно! – возмутился Дакерс. – Что там в нем?

Драконолог взглянул на Твайлу, прося о помощи, но ей тоже хотелось узнать, что в отчете.

– Я обязан следовать правилам, – наконец сказал Пероу. – Простите.

С этими словами он ушел в палатку и не вылезал из нее до конца вечера, оставив Фрэнка, Твайлу и Дакерса беспокоиться, что же содержится в том конверте из оберточной бумаги.

Что содержалось в конверте Пероу, стало ясно два дня спустя, когда приехала Магуайр, а с ней ученые из Центра биологических исследований Танрии: зоолог, ботаник и доктор Селлет.

– Что происходит? – спросил Фрэнк, мрачно и тревожно рассматривая новых ученых, пока Пероу здоровался с коллегами с приятельской солидарностью. Магуайр отозвала Фрэнка в сторонку, а Пероу позвал ученых за собой и пошел к северу – видимо, чтобы сперва показать драконов. Твайла и Дакерс переглянулись и, не сговариваясь, решили пойти за Магуайр и Фрэнком.

– Хорошо. Вам двоим тоже лучше послушать, – сказала Магуайр, когда они подошли и встали рядом с Фрэнком. – Доктор Вандерлинден рекомендует устроить драконий заповедник, возможно, на одном из необитаемых внешних островов, подальше от людского жилья. Если же не выйдет, он предлагает переловить драконов и поместить в зоопарки, оборудованные для содержания крупных животных.

– Просто смешно, – резко возразил Фрэнк.

– Я склоняюсь к его мнению. Доктор Селлет с коллегами приехали, чтобы высказать свое мнение по вопросу. Он больше не находится в ведении одних лишь танрийских маршалов. Теперь привлечены и федералы.

– Вы же не всерьез. – Фрэнк говорил спокойно, но Твайла чувствовала, как кипит в нем ярость.

– Всерьез.

– Эти драконы безобидны.

– Они не показались мне безобидными, когда я чуть не захлебнулась драконьей слюной.

– Они созданы для жизни в Танрии. Кто поручится, что они выживут вне Мглы?

– Торговля хватами и танрийскими птицами вне Мглы процветает. Драконы выживут.

– Возможно выживут или точно? – спросил Дакерс, вставая на сторону Фрэнка.

– Не лезь, Дакерс. – А Фрэнку Магуайр сказала мягче: – Эллис, я понимаю, ты привязался к Мэри Джорджине, но надо подумать о том, что будет лучше для нее.

– Для нее лучше оставаться дома! – выкрикнул Фрэнк и бросился к озеру.

Твайла уставилась вслед, сочувствуя ему не меньше, чем Магуайр или Дакерс.

– Пойду за ним, – сказала она.

– Погоди. Я придержала хорошие новости напоследок, чтобы смягчить удар. Видимо, надо было с них начать. Наша ниточка насчет маршала Херда и незаконной добычи иувеницита здесь, в секторе В‐14, раскрыла все дело. Маршал Фокс отследила передвижения Херда в Зиндейле за несколько дней до его гибели. Оказывается, он работал со скупщиком, у которого были связи с галатийской мафией. Всех уже арестовали, а вы трое можете спокойно возвращаться завтра домой, как смена закончится. Боги знают, отдых вы заслужили.

– Отлично. – Дакерс попытался изобразить энтузиазм.

– Спасибо, капитан. – Твайла тоже попыталась его изобразить и не смогла.

– Да что с вами, унылые рожи? Я думала, вы порадуетесь, что дома никто не будет покушаться на вас.

– У меня дома, типа, дыра в крыше. Я поживу у сына, пока не починят.

– Поживи у Фрэнка. У него же есть комната.

– Наверное, – неопределенно согласилась Твайла. – Пойду поговорю с ним. Расскажу хорошие новости.

Фрэнка она нашла ровно там, где и ожидала: стоя у кромки воды, он смотрел, как Мэри Джорджина плавает с остальными драконами. Твайла встала рядом с ним, но не стала ничего говорить: ее присутствие было красноречивее слов.

Через какое-то время Фрэнк заговорил:

– Не хочу сказать, что я будто заново теряю Лю и Энни, потому что это не так. Но… – Он умолк, с трудом подбирая слова. – Почему у меня будто ничего не получается? Честно, стараюсь изо всех сил, чтобы не подвести тех, кто на меня рассчитывает, но в итоге все равно оказывается, что облажался.

Твайле хотелось обнять его и утешить, но такая простая вещь, как объятие, стала у них очень сложной. У нее были только слова, а слов не хватало.

– Не знаю даже, как объяснить тебе, что ты ошибаешься. Я рассчитываю на тебя, и ты ни разу меня не подвел. Ни разу.

– Ты меня тоже. – В уголке его губ наметилась улыбка, и когда он снова заговорил, голос его звучал иначе, будто Твайла смогла немного облегчить его ношу. – Уверен, твой парень прав насчет драконов, но, видит Мертвое Море, я нутром чую, так нельзя – нельзя бросать малышку на попечение других людей, она же доверяет мне всей душой.

У Твайлы появилась одна идея – может, и никчемная, но все лучше, чем ничего.

– Фрэнк, а что, если ты сам напишешь рекомендации?

– Кому?

– Совету капитанов танрийских маршалов? Этим ученым? Ассамблее Федерации Островов Кадмус? Да хоть Пероу! Он, может, и спец по боевым драконам Старых Богов, но если кто в этом мире и спец по танрийским драконам, то это ты.

Фрэнк медленно кивнул, раздумывая над ее предложением.

– Что бы ты посоветовал? – спросила она.

– Оставить их в Танрии. Они были созданы для этого места, это нам тут нечего делать. Что еще… – Он пожал плечами.

Они наблюдали за драконами на озере. Один из малышей подобрался к Мэри Джорджине, и они обнюхались. Малышка впервые так близко подплыла к другим драконам. Не дыша, полная надежд, Твайла смотрела, как два дракончика поплыли рядом, играя в догонялки на воде.

– Ты глянь, – прошептал Фрэнк.

– Твоя девочка растет.

Было приятно разделить с ним радость, снова стать его другом. За последние дни сердце Твайлы совсем исстрадалось, но сейчас ей стало немного полегче.

– Кстати, он не мой парень. Мы расстались.

Фрэнк подпрыгнул, но потом взял себя в руки и изобразил сочувствие.

– Сочувствую.

– Было неплохо. – Твайла толкнула Фрэнка плечом, ощущая, как их накрывает блаженное ощущение, что все вернулось в норму. – Все хорошо, да?

– Ага. Все хорошо. – Он обнял ее за плечи, и не было никакой неловкости. Просто они. Фрэнк и Твайла, Твайла и Фрэнк.

– Твай, мне надо тебе кое-что сказать.

В голосе его была какая-то зловещая нотка, от которой у Твайлы заиграли нервы. Она заглянула в его печальные собачьи глаза.

– Что такое?

Он открыл рот, но тут же снова закрыл. Потом сказал:

– Просто знай, я оторву руки любому, кто попытается снова сделать из тебя стул.

Твайла прыснула.

– Настоящий друг! – сказала она, уложила голову на его твердое надежное плечо и поделилась хорошими новостями.