– Хороших выходных, – сказал Фрэнк Дакерсу, глядя, как тот застегивает сумку утром мудродня.

– Спасибо.

Дакерс изображал свою обычную веселость, но Твайла видела, что тревога насчет Зедди висит на нем мокрым шерстяным свитером. Она проводила его до эквимара, стараясь утешить как могла.

– Занимайся свадьбой. Ты там ради Харта и Мёрси. Когда все кончится, сможешь решить, хочешь ты попросить больше пространства или нет.

Он передернул плечами, пытаясь сбросить напряжение, нарастающее внутри.

– Ты права.

– Ты хороший человек. Не будь ты таким добрым и вдумчивым, ты не мучился бы так.

– Спасибо, что заменяешь мне маму вдали от дома.

– Это честь для меня. – Твайла погладила его по плечу. – Уверена, твоя мама очень тобой гордится.

– Типа того.

– Отдохни. Поешь торта. Выпей чего-нибудь взрослого. Все наладится.

– До завтра?

– Как же еще.

Может, Твайла переоценивала свои таланты по ободрению, но ей показалось, что Дакерс выглядел повеселее, когда садился на эквимара и уезжал. Она вернулась к костру, где Фрэнк уже налил ей кофе. Твайла села на бревнышко рядом и взяла чашку. Вдалеке Пероу скрылся в траве, наблюдая за взрослыми драконицами и детенышами на воде; время от времени он с трудом отводил взгляд, чтобы сделать пару заметок в блокноте.

Фрэнк махнул в сторону Пероу чашкой кофе.

– А он ничего, твой мужик.

– Да, – согласилась Твайла, но вспомнила, как Пероу поцеловал ее, какое при этом было лицо у Фрэнка. И неприятное чувство, будто ее застукали с поличным, будто ей не полагалось ни с кем целоваться.

Ей не хотелось думать ни о Пероу, ни о Фрэнке, ни о романтике, так что вместо этого она принялась наблюдать за драконами, которые мирно скользили по водной глади, присматривая за молодняком.

– Они такие мирные. Не понимаю.

– Что?

– Почему драконица напала той ночью на Херда? Он выпустил ракету, значит, что-то его напугало. Он был весь в блестках, и мы нашли тот след: очевидно, что там была драконица. Зачем ей нападать на него? Что он делал?

– Может, подошел слишком близко к гнезду?

Оба подпрыгнули, осознав, что только что сказал Фрэнк.

Твайла принялась размышлять вслух.

– Мы знаем, что бандиты, которых мы встретили около Мглы, как-то добрались до драконьих яиц, но понятия не имеем, откуда они бежали. Вдруг Херд подобрался слишком близко? И вообще, что они забыли в драконьем логове? Они как будто не знали, что у них в руках, пока на них не напала драконица, так что они там делали?

– Поверить не могу, что мы только теперь об этом подумали.

Они встали и выплеснули остатки кофе. Все это время они искали гнездо в горах у озера, а надо было в том районе, где обнаружили тело Херда.

Фрэнк кивнул в сторону сидящего на северном берегу Пероу:

– Может, сказать ему, куда мы собрались?

– Как минимум оставим с ним Мэри Джорджину. Будет тренировка перед завтра.

– Ну, не уверен, что это хорошая идея.

Твайла показала на дракончика, который теперь жался к ноге Фрэнка, потом на самого Фрэнка:

– Ракушки. И судно. Пора их содрать, морячок.

Он посадил дракончика на плечи и пошел следом за Твайлой, но двигался так неохотно, хотя идти до северного берега было недалеко, что пришлось тащить его за руку.

– Пероу – взрослый человек. Более того, он буквально эксперт по драконам. Он более чем способен несколько часов присмотреть за Мэри Джорджиной, а завтра ему все равно придется заниматься этим целый день, и еще немного в божник.

– Знаю, но…

– Пероу! – Твайла помахала рукой, привлекая внимание, пока Фрэнк не смылся. Он вел себя хуже, чем она в первый день Дага-младшего в детском саду.

Пероу ловко вскочил на ноги – впечатляющее достижение для мужчины его лет – и с готовностью подошел. Он не поцеловал ее, не назвал солнышком, но погладил по руке так, что это рассердило Твайлу, хотя она и понимала, что повода нет. Они занимались сексом. Они встречались. Конечно, ему можно касаться ее. И все-таки в этом прикосновении была некая печать собственничества, будто Пероу заявлял миру – или, по крайней мере, Фрэнку, – что она его женщина.

Поэтому Твайла повела себя отнюдь не ласково, когда сняла дракончика с плеча Фрэнка и вручила Пероу.

– Нам нужно сходить на разведку. Всего на несколько часов. Присмотри за Мэри Джорджиной.

– Я не планировал…

– Огромное спасибо. Ты очень помогаешь.

«Никогда не давай мужчине выбора, – советовала ей бабушка Элоиза за несколько дней до свадьбы. – Никогда не спрашивай. Всегда просто говори, что он будет делать. Если спрашиваешь – даешь ему выбор, а если даешь выбор, он ничего не сделает». Твайле потребовалось провести в браке двадцать лет, чтобы осознать это. А потом Даг уплыл по Мертвому Морю, так что это стало не важно. Сегодня она прислушалась к мудрым словам бабушки Элоизы, и Пероу осталось только мямлить в ответ.

Твайла и Фрэнк оседлали эквимаров и поехали на юг к каменистой равнине, откуда Херд несколько недель назад послал сигнальную ракету. Здесь уже не осталось никаких следов происшествия – ни блесток, ни крови, никаких знаков того, что тут кто-то умер. У Твайлы побежали мурашки по спине при виде такого безразличного хода времени. Они привязали эквимаров, и Твайла быстро показала Фрэнку, где они с Пероу и Дакерсом уже все осмотрели, пока искали помет или живого дракона, а не гнездо.

– Пероу сказал, что местность не очень-то подходит драконам, хотя, возможно, теперь у него есть какие-нибудь свежие теории, учитывая, что он увидел драконов во плоти.

Фрэнк понимающе кивнул.

– Драконы-пудельки.

– Драконы-пудельки, – согласилась она. – Дакерс нашел помет вон под теми деревьями, так что, наверное, там и начнем. Можем ходить кругами оттуда.

– Разумно.

Было приятно снова работать вместе – Фрэнк и Твайла, Твайла и Фрэнк, маршалы-напарники. Но первый всплеск восторга медленно угасал, потому что день клонился к вечеру, а они не нашли ни намека на драконье гнездо. Здесь было жарче, чем у озера, и тонкие волоски, выбившиеся из хвоста, неприятно липли к шее Твайлы. Она сняла шляпу, чтобы обмахнуться.

– У меня камешек в ботинке, – сказала она Фрэнку. Села на ближайший валун, чтобы разуться и вытрясти соринку. Сиденье без предупреждения вывернулось из-под нее, и в следующий миг она уже падала, все ниже и ниже, вокруг сомкнулась тьма, а потом Твайла ударилась о землю.

– Твайла! – Голос Фрэнка почему-то звучал издалека.

Она не могла пошевелиться. Все тело гудело от удара. И тут она поняла: «Я не могу дышать».

– Твайла? Ты меня слышишь?

Ей хотелось отозваться. Хотелось, чтобы он поднял ее и помог вдохнуть. Самой не получалось.

– Блин! Я иду!

Она схватилась за грудь, за горло, внутри нарастала паника.

«У тебя просто воздух выбило из легких, – умолял голос разума. – Через минуту все с тобой будет хорошо. Успокойся».

Она усилием воли расслабила мышцы и резко, торопливо вдохнула. Этого было мало.

– Твайла?

Ей хотелось ответить, но она не могла.

– Держись там! Блин! – Он казался таким же испуганным, как она сама.

Твайла снова попыталась вдохнуть и набрала еще немного воздуха. Вокруг было темно, но не совсем. Вверху она видела свет – солнечный свет столбом падал в большую дыру. Она слышала, как к ней спускается Фрэнк – спускается, потому что она каким-то образом оказалась под землей. Послышался топот ног, а потом Фрэнк упал на колени рядом, убрал волосы с лица Твайлы, обежал ладонями все тело, ища травмы.

– Где болит?

Она хрипела.

Он выругался, пытаясь нащупать несуществующую рану.

Она снова с хрипом втянула воздух. Уже лучше.

– Давай, солнышко, держись. – Фрэнк склонился к ней, прижал руку к ее груди. Она ощутила, как на лицо ей капнуло, и поняла, что он плачет.

– Все хорошо, – просипела она.

– Ничего хорошего!

Она еще раз мучительно, трудно вдохнула и выдавила еще несколько слов:

– Дыхание перехватило.

Фрэнк снова лихорадочно ощупал ее ребра.

– Все хорошо. – Твайла схватила его за запястье и с трудом села, отдуваясь от боли и слабости. Принялась делать вдохи, пока легкие не пришли в порядок.

В слабом солнечном свете, падающем из дыры вверху, она увидела на лице Фрэнка дорожки слез. В горле его клокотали ужасные всхлипы. У нее сжалось сердце при виде этого, и она взяла его лицо в ладони и вытерла слезы большими пальцами.

– Все хорошо. Обещаю.

Фрэнк закрыл глаза, лицо у него застыло, как от физической боли. Он схватил Твайлу за плечи, прижался лбом ко лбу. Так они просидели долго-долго, и все это время Твайла тихонечко повторяла:

– Все хорошо. Все хорошо.

– Слава Матери Горестей, – наконец проговорил Фрэнк. Он не был верующим, но это прозвучало как молитва. Он обнял Твайлу и притянул к своей широкой груди. Они прижались друг к другу, и Твайла поняла, что меньше всего на свете хочет отстраняться.

Но рано или поздно пришлось задуматься над тем, как выбраться отсюда, хотя они и не знали, где именно оказались. Вокруг была обширная подземная пещера, направо и налево вели ходы. Дыра, в которую провалилась Твайла, светилась неровным кружком футах в десяти [9] над ними.

– Это что, лестница? – спросил Фрэнк, подойдя к стене, чтобы рассмотреть.

– Невеста Удачи, серьезно?

– Точно, лестница. Видать, ты уронила ее, когда падала. Кто-то тут уже побывал, сомнений нет. Встать можешь?

– Уф, могу, но я слишком стара для таких падений.

Фрэнк помог подняться, но не выпустил ее руки, будто ему нужно было касаться ее, чтобы не сомневаться: Твайла жива и не собирается упасть замертво у его ног.

– Боги, ты меня до смерти перепугала.

– Прости.

– Да чего тут извиняться. Просто рад, что ты в порядке.

Он пошел за лестницей, чтобы приставить ее к стене.

– Думаешь, это Херд принес ее сюда?

– Полагаю, что да. Может, отметил вход тем валуном, на который ты села. Дыра широкая, но в углублении, увидеть сложно, пока не наткнешься. Может, он нашел этот туннель, пока патрулировал, и решил полазить тут в свободное время.

Твайла сделала несколько пробных шагов в сторону устья туннеля справа, но споткнулась о кучку каких-то цилиндров и снова покатилась по земле, на этот раз ушибив коленку.

– Все хорошо! – заверила она Фрэнка, пока тот не запереживал снова.

– Мертвое Море, женщина, ты решила меня добить сегодня? У меня сердце не выдержит.

Твайла подняла с земли один из цилиндров, которые разлетелись по всей пещере. Видимо, она прорвала ногой картонную оболочку, потому что ладонь защекотал мелкий порошок, воняющий тухлыми яйцами.

Фрэнк склонился, уперев руки в колени, чтобы рассмотреть находку, и завопил:

– Положи!

Твайла тут же испуганно разжала руку.

– Не бросай его, Твай!

– Ты сказал положить!

– Осторожно!

– Ты не говорил «осторожно»!

Фрэнк потер грудь.

– Вот так вот я и помру.

– Ладно, так что это?

– Пахнет порохом, – сказал он, протягивая руку Твайле.

– Ой! – Твайла снова испугалась и отскочила подальше от взрывчатки, едва не сбив с ног Фрэнка.

Тот обхватил ее руками, чтобы она не упала, и они снова оказались в обнимку. У Твайлы колотилось сердце – по многим причинам, – и она выпуталась из объятий Фрэнка.

– А порох работает за Мглой? – вслух спросила она. – Он был при Старых Богах?

– Если был – тем больше поводов убираться отсюда подальше.

В голове у Твайлы, подобно кусочкам пазла, по которым уже можно угадать уголок большой картины, щелкнула связь между взрывчаткой и поводом, по которому маршалы вообще сюда явились.

– Три святые Матери… – охнула она.

– Что такое?

– Ты подумай. Что может разбудить спящего дракона?

Фрэнк побледнел, взглянув сперва на кучку пороховых зарядов, а потом в один из ходов, уводящих из главной пещеры.

– Ну все. Нечего тут делать. И тебе нужно в больницу.

– А лестница выдержит? – спросила Твайла, созерцая занозистые деревянные перекладины.

– Сейчас выясним.

Фрэнк крепко держал лестницу, пока Твайла лезла наверх и выбиралась из широкой дыры на свет, всю дорогу страдая от боли в мышцах.

В лазарете на посту никого не было.

– Да как это, чтобы в лазарете на посту – и никого? – набросился на Ферн в оружейной разъяренный Фрэнк.

– Никого не нанимаем. Магуайр никак не выбьет разрешение открыть вакансию, а в штате не хватает врачей на все смены. Придется поехать в херрингтонскую больницу или подождать до завтрашнего утра. Маршал Баннекер, вы ранены?

– Со мной все в порядке, – сказала Твайла и выразительно повторила Фрэнку: – Все в порядке.

– Ты хромаешь.

– Чуть-чуть.

– Давай хоть лед приложим. Пошли.

Он бросился в лазарет, и Твайла пошла следом, потому что, если честно, правое бедро и ягодица ужасно саднили, и приложить лед звучало как отличная идея. И может, еще таблетка аспирина. Фрэнк придержал ей дверь, зажег свет и похлопал по кушетке. Твайла запрыгнула на место, напарник достал из морозильника лед и протянул ей. Она приложила его к пояснице, и тут Фрэнк сказал:

– Дай-ка взгляну.

– На что это?

– На спину твою, которая, очевидно, пострадала, потому что лед ты приложила именно туда.

– Вот же хитрюга. – Твайла вздохнула и задрала рубашку до линии бюстгальтера безо всякого смущения. За восемь лет совместной работы Фрэнк видел ее почти целиком, потому что ему приходилось оказывать ей врачебную помощь столько раз, что и не сосчитать.

Но тут он коснулся ее – нежно, осторожно провел по ребрам сухими теплыми кончиками пальцев, ощупывая каждую кость.

И Твайле захотелось заурчать.

Неужели она настолько изголодалась по сексу, что интрижка с Пероу пробудила в ней какую-то похотливую львицу? А может, просто секс с Пероу не удовлетворил ее? С чего бы еще ей так наслаждаться этим совершенно невинным прикосновением Фрэнка?

– Больно дышать? Нет резкой боли на вдохе?

– Не сломаны у меня ребра, – бросила она, надеясь, что осмотр на этом закончится.

– Ты упала с высоты, Твай. Убери-ка лед, дай посмотрю.

Он медленно провел ладонью ей по спине, и, Невеста Удачи, как же было приятно! С чего это? А теперь еще и лед надо убрать? Чтобы она взорвалась?

– Конечно, – буднично ответила она, будто человек, который был ее лучшим другом, не будил либидо, которое она еще пять минут назад считала увядшим.

«Надо с этим разобраться, – подумала она. – Вечером меня ждет “Разбойник руин Редвинга” и светящийся зеленый вибратор».

Она отложила пакет со льдом на кушетку и задержала дыхание, пока Фрэнк рассматривал ее спину, а потом провел пальцами по направлению к бедру, которое, так уж вышло, располагалось очень близко к ягодице. И вот теперь по ее вине он вынужден пережить травмирующий опыт созерцания ее ужасающих бабкиных трусов. Она всем сердцем ощутила момент, когда он коснулся резинки.

– Прости, Твай, но мне придется их приспустить на дюйм-другой. Можно? – спросил он, показывая на трусы.

– Конечно! Почему нет? – пискнула она.

Одной рукой он стянул резинку, осторожно коснулся чувствительной кожи у начала ягодиц.

«Еще один дюйм ниже, и я не знаю, что будет дальше», – подумала Твайла. Как можно незаметнее она взяла пакет со льдом и прижала к шее.

Рука Фрэнка опустилась еще на дюйм.

Твайла вскрикнула, скорее от испуга, чем от боли, но Фрэнк отдернул пальцы. Обернувшись через плечо, Твайла увидела, что он поднял обе руки, будто под арестом.

– Не так уж и больно, честное слово, – заверила она его.

Не опуская рук, он глядел на нее квадратными глазами.

– У тебя будет жуткий синяк, но если не начнешь писать кровью, все будет нормально.

– Приве-е-е-ет? Доставка почты?

Фрэнк уронил руки и повесил голову.

– Мертвое Море, – выругался он, а Гермия приоткрыла дверь лазарета и просунула в щель черный носик.

– У меня для вас письмо, маршал Баннекер.

– Давай, заходи, – отозвалась Твайла. Нимкилимка, сама того не ведая, спасла ее.

– Классное белье, – сказала Гермия Твайле и вручила конверт, надписанный почерком Хоуп.

– Спасибо, – пристыженно ответила Твайла, открыла письмо и прочитала:

Привет, мам, я знаю, что во вратник свадьба Мёрси Бердсолл, но Эверетту дали несколько выходных, так что мы решили съездить с друзьями на остров Галифакс у побережья Лайоны. Мистер Уилнер тоже дал мне отгул, так что никаких проблем. Вернемся в горедень. Люблю тебя! Хоуп.

Твайла очень любила, когда дочь дома, но перспектива провести в полном одиночестве следующие несколько дней приводила ее в восторг.

Фрэнк взял со стола бланк для рецептов и теперь писал на нем.

– Гермия, можешь отнести записку доктору Вандерлиндену в секторе В‐14? Он ждет нас вечером, но видишь, Твайла ранена.

– Я не ранена, – возмутилась Твайла.

– Магуайр тоже набросаю пару слов. Получит до свадьбы – отлично, нет – пещера никуда не денется.

– Мы что, оставим пост?

– Ты провалилась под землю и пролетела добрых десять футов. Магуайр наверняка не станет возражать. А завтра все равно выходной. Логичнее отдохнуть дома, чем ехать в В‐14 на одну ночь.

А учитывая, что Хоуп уехала, Твайла осталась бы в собственном доме совершенно одна. Если только Уэйд не нагрянет этим же вечером.

– Наверное, – согласилась она и чуть не расплакалась, так ей захотелось домой, прямо сейчас.

– Тогда решено.

Фрэнк достал кошелек и вынул двадцатку.

Твайла удивленно воззрилась на самые большие чаевые для нимкилима в мире.

– Ты что делаешь?

– Вручаю этой нимкилимке деньги, чтобы она попрощалась всего один раз и немедленно отправилась с записками к Вандерлиндену и Магуайр.

Гермия выхватила хрустящую банкноту из его руки и поднесла к очкам. Ее черные глазки поблескивали.

– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о! Вы хоть представляете, сколько виноградной газировки «Лулу» можно купить на эти деньги? Но, божечки, капитан Магуайр не на службе, а я могу разносить почту только по своему маршруту.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Нимкилимка убрала банкноту в карман, который, кажется, обвис еще сильнее с прошлой встречи.

– Опущу в ящик.

– Хорошо. Пока, Гермия.

– Пока, – сказала она всего один раз и тут же пошла к двери, попискивая резиновыми сапогами о линолеум. Но далеко не ушла: ее остановила непреодолимая дверь. Гермия тянула-тянула за ручку, но без толку, и наконец вымотанному Фрэнку пришлось подойти и толкнуть створку.

Гермия обернулась и подняла лапку, чтобы помахать.

– Не надо, – предупредил Фрэнк.

Она зажала рот рукой и ушла.

Пугающе яркая реакция Твайлы на осмотр Фрэнка терзала ее всю дорогу до дома. Переднее сиденье автобаржи вдруг показалось ей очень маленьким и тесным. Фрэнк катил по пустой проселочной дороге. Отчаянно пытаясь побороть лишние интимные чувства к водителю, Твайла оторвала взгляд от его ужасно привлекательных рук и переключилась на вопросы их расследования:

– Как думаешь, зачем Херду была нужна взрывчатка? И почему никто не услышал взрыва? Ну, видимо, кроме драконов.

– Я думал об этом. Помнишь ту ночь, когда мы нашли его тело? Мы слышали гром.

– Это потому, что гроза начиналась.

– Да, но гром мы услышали задолго до дождя. Решили, что это была гроза. Но что, если нет? Что, если все, кто услышал в Танрии грохот, подумали то же самое?

– Звучит логично, но не объясняет, зачем ему вообще потребовалось что-то взрывать.

Что-то крутилось у Твайлы в голове, некая деталька, но усталый мозг никак не мог припомнить, что это и куда ложится. А потом на нее разом навалилось случившееся за последние несколько часов, и она отключилась. Проснулась, только когда Фрэнк открыл пассажирскую дверцу.

– Мы дома, солнышко.

Неловкость в лазарете рассеялась как по волшебству, и Фрэнк повел Твайлу в дом, практически таща на себе. Предложил набрать ванну, и в этом не было ничего такого, потому что это же ее лучший друг, пытающийся помочь. И все. Вот и в лазарете он больше ничего не собирался делать.

Твайла отказалась от ванны, поблагодарила за дружбу и уснула в собственной кровати, в собственном доме, без помощи «Разбойника руин Редвинга» и светящегося зеленого вибратора.