– Сегодня они остались на озере дольше обычного, – заметил вечером Фрэнк, когда они с Твайлой устроились на паре поваленных бревен вокруг кострища. Лагерь располагался в горах, так что солнце уже скрывалось за вершиной. Драконы отдыхали в камышах на краю озера, купаясь в последних лучах. Мэри Джорджина сидела на ногах Фрэнка, уложив голову ему на бедро, и с любовью взирала на него.

«У-у, грядут неприятности», – поняла Твайла. Если малышка так крепко привязалась к человеку, как отправить ее к остальным драконам? А если и получится выпустить ее на волю, как переживет эту разлуку Фрэнк? Твайла и думать не хотела об этом.

В двадцати ярдах [6] от них Пероу проводил какие-то сложные измерения при помощи компаса и линейки. Перед ним лежали две открытые книги, с которыми он сверялся, и дневник, в котором он делал заметки. Дакерса было скорее слышно, чем видно. За два часа ему смертельно наскучило наблюдать за драконами, и он отправился тренироваться в стрельбе из большого арбалета. Время от времени до них доносились победные вопли.

– Как прошло свидание? – спросил Фрэнк, пока Твайла готовила растопку для костра, который они собирались разжечь попозже.

– Свидания, во множественном числе, и первое из них было максимально неромантичным. – Она рассказала, как обнаружила, что дома ждет ее прихода Уэйд с детьми, и закончила: – А потом еще Хоуп приехала на день раньше.

– Это же хорошо?

– С Эвереттом.

– Который тебе нравится.

– Который теперь ее жених.

Фрэнк озадачился.

– Я не знал, что они помолвлены.

– Как и я. – Твайла уселась и принялась теребить кусок коры на своем бревне. – Все так неожиданно. Она заявилась с ним на порог и такая: «Это Эверетт, помнишь? А, кстати, я выхожу за него». И мне плохо, ведь я понимаю, что не выразила ни капли радости. Хотела бы я знать, почему я так на это реагирую.

– А Хоуп заметила, что ты не выразила ни капли радости?

– Да, но мне кажется, у меня получилось все замять.

– Может, такое лучше не заминать. Может, это следует как раз обсудить.

– Говорить я не очень хорошо умею.

– Я тут тоже первое место не займу.

Что-то встревожило Твайлу в этих словах. Она так погрузилась в собственные проблемы, что не уделяла Фрэнку достаточно внимания в последнее время: Фрэнку по уши в блестках, Фрэнку – родителю дракончика.

– А ты что хотел бы обсудить?

– Ничего. – Он отмахнулся. – Слушай, нет ничего такого в том, что ты беспокоишься за дочь, которая собралась замуж, но, в конце концов, она влюблена. Счастлива. Это же хорошо, так?

– Наверное, да. Должно быть.

Оба погрузились в задумчивое молчание. Как и полагала Твайла, разговор с Фрэнком помог побороть гнев и тревогу. Но в их беседе было что-то еще, что-то странное пряталось за словами, а она никак не могла уловить это. Глядя за тем, как он гладит Мэри Джорджину, она задумалась, не ударилась ли она нечаянно со своими разговорами о Хоуп и свадьбе в одну из закрытых дверей дома, зовущегося Фрэнком Эллисом.

– Ты сказала про свидания, во множественном числе, с Вандерлинденом. Как прошло второе?

– Вообще-то его зовут Пероу. И было неплохо. Ужинали в «Прозерпине».

В голове промчался целый поток слов, которые она не смогла и не стала бы говорить Фрэнку: «Ужин был замечательный, и мне понравилась беседа, а потом мы катались по океану, а потом я отправилась к нему в номер, и мы занялись сексом, и было вполне достойно, но мне хотелось бы большего, ну, например, я бы не отказалась от оргазма, но в итоге пришлось сымитировать, и теперь я чувствую себя виноватой за это, но, может быть, ему следовало бы чуточку больше постараться».

– Неплохо, – сказал Фрэнк, употребив то самое слово, которое пришло ей в голову по итогам всего этого. Поцелуй, секс – все это было неплохо.

– Да.

Фрэнк никогда не делился деталями своей личной жизни, поэтому Твайла решила, что и она прибережет свои. Ей не хотелось углубляться в тему, а Фрэнк не спрашивал. «Спасибо, Бабушка Мудрость», – подумала Твайла.

– Мип, чирр-чирр-чиррик! – пропела с озера взрослая драконица, но в этом звуке не было той угрозы, как той ночью, когда она преследовала бандитов, спасая яйца. Два малыша послушно залезли к ней на спину, и мать, величественно расправив крылья, взмыла с озерной глади. Она заскользила, касаясь воды перепончатыми когтистыми лапами. Крылья громко хлопали по воздуху, поднимая ее ввысь – пять, десять, пятнадцать футов над головами.

Твайла встала и прошла к берегу, откуда было лучше видно.

– Ого… – прошептала она, глядя, как прекрасное создание мчится по небу и на одно захватывающее дух мгновение закрывает солнце.

Фрэнк подошел и встал рядом. Мэри Джорджина висела у него на спине, как другие драконята – на матери.

– Это нечто, правда? – тихо спросил он. – Смотри. Сейчас сделает круг и повернет на юго-юго-восток.

Драконица так и сделала – заложила в воздухе изящную дугу, закат окрасил крылья оранжевым. Твайла смотрела, как та мчится в янтарных небесах, а малыши мило чирикают у нее на спине, и ее переполнял восторг.

– Мы с Магуайр пытались сходить в ту сторону, проверить, нет ли гнезда, но местность здесь не для походов. Пока мы добрались до вершины, они уже скрылись из виду.

– Охренеть! Вы видели? – воскликнул Дакерс, вернувшись в лагерь. – Ладно, серьезно: кто прокатится на такой штуке и когда? И пожалуйста, пусть ответы будут «Пэнроуз Дакерс» и «скоро».

Все материнские нервы в Твайле взвыли сиреной.

– Ответы – «никто» и «никогда».

Дакерс цыкнул на нее.

– Фрэнк, выручай. А как же Мэри Джорджина? Она же вырастет когда-нибудь. Хочешь сказать, что даже не покатаешься на ней?

– Она не автобаржа, а я не знаю, как учить ее летать, если я твердо намерен сохранить контакт между ногами и землей – ровно так, как задумали Три Матери.

– Да ну на хрен! Эти штуки созданы для всадников! Почему бы не покататься на них?

– Потому что мы не боги? – предположила Твайла.

– Какая горячая дискуссия, – сказал Пероу. Он вернулся в лагерь и устроил рюкзак у своей палатки. – Что обсуждаем?

– Дакерс хочет прокатиться на драконе, – пояснила ему Твайла.

– А.

Удивительно, насколько иначе звучало «а» Пероу, чем «м» Фрэнка, между ними пролегал целый океан. Жаль, Твайла не могла точно указать, в чем именно состоит различие и почему «м» Фрэнка звучит так утешительно и понимающе, в то время как «а» Пероу… нет. Он, кстати, подошел к ним на озере и обнял ее за плечи. Фрэнк проследил взглядом за его рукой, отцепил от себя Мэри Джорджину и пошел разводить костер.

– Мип! – запищала малышка, брошенная родителем-человеком. Дакерс подобрал ее, и она чирикнула в ответ, слегка утешившись.

Пероу посмотрел, как Дакерс уткнулся носом в ямку между растущими рогами дракончика.

– Мне кажется, следует воздержаться от верховой езды на каком бы то ни было драконе до тех пор, пока мы не убедимся, что они не желают нам смерти.

– Они питаются травой и плещутся в водичке, и еще милые, охренеть можно. У них даже рога мягкие и пушистые. – Дакерс потерся щекой о рог Мэри Джорджины. – Кто у нас тут дракошка-милашка? Мэри Джорджина! Кто самый миленький дракон на свете?

– Не знаю, кто из них милее, – сказала Твайла, ни к кому конкретно не обращаясь, стряхнула руку Пероу и села на свое бревно.

Пероу достал из кармана трубку, раскурил ее и сел рядом.

– Во-первых, судя по нашим реконструкциям древних драконов из окаменелостей, большая их часть, если не все, были злобными и довольно пугающими, так что быть милым – не самое полезное качество в этих условиях. Во-вторых, милый – не значит дружелюбный. Впрочем, есть у меня теория насчет очевидной пугливости этих танрийских драконов.

– Это какая? – спросил Фрэнк. Он посмотрел на Пероу и сощурился, будто говоря: «Ну разумеется, доктор Вандерноги курит трубку». Драконолог не заметил, а вот Твайла – да, и Фрэнку достался взгляд, говорящий: «Хватит». Фрэнк сделал вид, что не заметил.

– Все это совершенно не проверено. Лучше не высказывать предположения, пока не наберется свидетельств для их подкрепления.

– Мы не ученые, Вандерлинден. Рассказывай. Ты здесь за этим – давать советы.

– Полагаю, в текущей компании можно рассказать. – Пероу затянулся и выпустил облако сладкого дыма. – У этих драконов наблюдаются многие признаки драконьей физиологии, но я так и не смог найти никаких современных описаний, опирающихся на раскопки, которые описывали бы то, что мы наблюдаем. Даже не близко. Я начинаю задумываться, не создали ли Старые Боги этот вид с иной целью, оказавшись в заточении во Мгле.

– С какой целью? – спросил Фрэнк.

– Не хочется вслух высказывать такие нелепые предположения, но я склоняюсь к тому, что танрийские драконы могли быть созданы в качестве компаньонов, а не средства ведения войны.

Дакерс вскинулся:

– Хочешь сказать, это питомцы?

– Вообще-то звучит правдоподобно, – сказал Фрэнк, на колени которому влезла Мэри Джорджина.

– Посмотрите на это с такой стороны: если боевые драконы Старых Богов подобны волкам, эти – скорее… – Он посмотрел на Мэри Джорджину, которая уткнулась мордочкой в шею Фрэнку. – Пудели.

Дакерс, который решил попить из жестяной кружки, прыснул, подавился и закашлялся.

– Пудели?

– Я бы скорее сказал, даже той-пудели.

– Типа такие песики в свитерочках, которых таскают в сумочке?

– Да, полагаю, это вполне возможно – хотя доказательств нет никаких, – что плененные Старые Боги создали этих драконов в качестве питомцев, чтобы не скучать в Танрии.

– А потом бросили их, как бездомных собак, – сказал Фрэнк, обнимая Мэри Джорджину.

Твайла задумалась, замечает ли это он сам, или это бессознательно. В любом случае для каждого, имеющего глаза, было очевидно, что с каждой секундой он все сильнее привязывается к дракончику, а значит, когда придется с ним расстаться, ему будет гораздо больнее. А расстаться неминуемо придется.

– Уход богов также мог бы объяснить, почему никто не видел за Мглой драконов до сего момента, – продолжал Пероу, который увлекся темой и перешел в режим лектора, подчеркивая важные моменты взмахами трубки. – Бендель Брэкриджский пишет в «Хрониках Лэтфорда», что древние боевые драконы Старых Богов впадали в спячку в случае ранения или если были не нужны. Разумеется, этот конкретный источник – перевод оригинала, считается, что он был записан Вуллвеном Строителем во втором веке до нашей эры. Многие ученые считали его подделкой, и я в том числе. До недавних пор.

– Разбуди меня, если он скажет что-нибудь полезное, – не слишком тихо прошептал Фрэнку Дакерс.

Фрэнк отмахнулся.

– Так, говоришь, они впадают в спячку?

– Да, я не вижу другого способа объяснить, почему с момента открытия порталов никто их не видел.

– Как можно впасть в спячку на несколько столетий?

– Посмотри вокруг. В Танрии привычные законы природы не работают.

– Думаешь, есть и другие драконы?

– Я бы удивился, если не так. Подозреваю, это лишь вопрос времени – популяция драконов в Танрии кратно увеличится, и тогда сохранить тайну станет невозможно.

– Как думаешь, сколько у нас времени?

– Мы уже видели мать и трех детенышей, включая Мэри Джорджину. Не сомневаюсь, что в ближайшую неделю-другую встретим других. Поэтому капитан Магуайр попросила меня подготовить отчет о моих находках и дать рекомендации по этому поводу к концу следующей недели.

– И что ты порекомендуешь? – настороженно спросил Фрэнк, поглаживая Мэри Джорджину по чешуе.

– Хотел бы я знать. Нам бы очень помогло найти гнездо хотя бы одной пары, если не больше. Было бы очень информативно.

– Почему теперь? – спросила Твайла. – Если драконы так долго спали, почему теперь проснулись? Почему не раньше? Почему не через десять лет?

– Видимо, что-то их пробудило.

– Что может разбудить дракона? – спросил Дакерс.

– Я не знаю и не хочу выяснять. Этот вопрос я оставлю танрийским маршалам. Что бы это ни было, оно привело к громадным переменам.

Остаток вечера прошел неуютно, с точки зрения Твайлы. Обсудили, как лучше всего найти драконье логово, и в это время Пероу играл прядью ее волос, что ужасно отвлекало – и не в приятном возбуждающем смысле. Она бросила взгляд на Фрэнка, который смотрел куда угодно, только не на них. Учитывая, что Пероу только что на колени ей не залез, Фрэнк не имел никакой возможности посмотреть в ее сторону, не получив заодно зрелища драконолога со всеми его ногами.

Когда все собрались ко сну, Пероу обнял Твайлу за талию и игриво шепнул на ухо:

– К тебе в палатку или ко мне?

Юмор заключался в самой ситуации с палатками, но он совершенно точно не шутил, намереваясь раздеть Твайлу в ближайшие десять минут.

– Тут же люди вокруг, – уклончиво ответила она.

– Не секрет, что мы встречаемся.

– Знаю, но мне не хочется ночевать в одной палатке с тобой или с кем угодно еще в такой обстановке. Личная жизнь – она на то и личная. В палатке не бывает личного.

Он хмуро посмотрел на те самые палатки – четыре треугольника из ткани, выстроенные в ряд.

– Наверное, ты права, но я так ужасно скучаю по тебе уже целые сутки. Как я выдержу целую смену?

Ужасно скучает? Говорил он как бы в шутку, но за этим скрывалась пугающая правда. Нет, конечно, всерьез он не скучал. Хотя он все-таки мужчина, а мужики могут скучать только по одному – по сексу, сколько бы времени ни прошло с предыдущего раза.

Фрэнк с Дакерсом топтались у костра и вполне могли услышать, о чем идет разговор.

– Давай прогуляемся. – Твайла взяла Пероу под руку, не оставив возможности отказаться, да он и не собирался. Когда они отошли достаточно далеко, она повернулась к нему: – Пероу, мы с тобой неплохо провели время вместе.

Снова это «неплохо».

– Я тоже так думаю, солнышко.

Снова это «солнышко»! Твайла испытала рвотный позыв, сама не зная почему.

– Но я на работе. Ты на работе. Мы оба на работе. И пока работаем, нам лучше не… – Она покрутила рукой в широком жесте, который означал очень многое.

Пероу повторил этот жест с лукавым взглядом.

– Это означает «предаваться плотскому блаженству»?

Внутреннему взору Твайлы предстало расстояние между «неплохо» и «блаженство»: она стояла на одном краю широкой пропасти, а Пероу – на другом. Но за тринадцать лет она изголодалась по мужскому обществу, по крайней мере, в физическом смысле, так что была не прочь изучить долину между этими двумя точками, особенно когда Пероу по-мальчишески улыбался ей, вот как теперь.

Она повторила жест.

– Это означает, что нам лучше не допускать отношения в работу.

Его лоб пересекли две трагические морщины.

– Но смена двухнедельная.

– Да, и я предпочитаю вести себя профессионально в это время.

– Понимаю, но… – Трагические морщины углубились. – Две недели.

– Вообще-то во вратник у меня выходной из-за свадьбы…

– Свадьбы?

– Но, в общем, разницы нет. Всего две недели.

Пероу театрально вздохнул и взял ее за руку.

– К счастью, ты стоишь того, чтобы ждать.

Он поцеловал ее на ночь, и она подумала: очень приятно быть стоящей чего-нибудь для такого умного и успешного человека, как Пероу Вандерлинден, даже если речь всего лишь о том, чтобы подождать.

– Погоди, – взмолилась Твайла. Она согнулась пополам, уперлась руками в колени, тяжело дыша. Она была уже не так молода и сильна, как раньше, и дорога в гору угрожала ей сердечным приступом.

А вот Дакерс и не вспотел. Он снял шляпу и обмахивался ей, показывая, что их поиски драконьего гнезда нисколько его не утруждают.

Они нашли овечью тропу, которая привела их на этот широкий гребень, откуда открывался прекрасный вид на окружающие горы. Пока что никаких следов гнездовья они не встретили, впрочем, они не знали, что вообще искать.

– Не хочу показаться нытиком, но как нам вообще найти драконье гнездо в этих горах? Мы даже не знаем, где искать. В пещере? Под деревом? На утесе?

– Лучше так, чем сидеть без дела, – сказала Твайла. – Погоди. Дай дух перевести.

– Не спеши, – ответил Дакерс, поправляя на плече ремень до нелепости огромного арбалета.

– Ты же не собираешься в самом деле стрелять по драконам?

– Наверное, нет. Но мы знаем, что им не нравится, когда около гнезд шляются люди, а я бы предпочел сегодня не умирать.

– Что, никаких блесток?

– Блестки – это неплохо. А вот случайно стать драконьим папой? Нет, спасибо. Я пока не готов к отцовству.

– Правильно.

Дакерс с подозрением покосился на нее.

– Это не сарказм. Я серьезно. Ты понимаешь, что не готов стать отцом – это хорошо.

– Определенно не готов. А вот Фрэнк? Фрэнк создан быть отцом.

– Да, он такой.

Фрэнк и Пероу остались в лагере, чтобы продолжить наблюдение за драконами на озере и научить Мэри Джорджину, как быть одной из них, хотя Твайла уже начинала сомневаться в их способности вернуть ребенка в драконье общество. Малышка уже говорила «Мил-мип» в точности тем же тоном, каким Фрэнк начинал предложения с «ну, что ж».

– Беспокоишься? – спросил Дакерс.

– О чем?

– О том, что Фрэнк – отличный папа для дракончика.

– Ты что, мысли читаешь?

– Не нужно читать мысли, чтобы увидеть, что грядет большая беда. Он любит эту маленькую засранку, а она обожает его.

– Да уж.

– Просто… Что он собирается делать с детенышем, который однажды вырастет в большого дракона? Держать в бассейне во дворе?

– У него нет бассейна.

– О том и речь. – Дакерс осмотрел каменистый склон, уходящий к востоку. – Ты передохни. Я поднимусь вон туда, поищу что-нибудь драконообразное.

– Осторожнее только.

– Ладно, мам, – вяло отозвался он и полез наверх.

Оглядывая горный пейзаж с гребня, Твайла размышляла над драконьим парадоксом Фрэнка. Она не сомневалась, что он не собирается оставить Мэри Джорджину себе, но если подумать, они планировали открыть гостиницу на эквимарном ранчо у побережья после выхода на пенсию. Она знала: он лелеет надежду, что хоть кто-нибудь из его детей приедет работать с ним. Но, конечно, едва ли рассчитывал, что сможет оставить себе и нового ребенка – плавать среди эквимаров.

Правда?

Она поставила мысленную заметку оттащить его в сторонку при первой возможности и поговорить по душам. Это будет непросто, все-таки лагерная жизнь не предполагала приватности, а у Твайлы было такое чувство, будто Фрэнк избегает ее – может, потому что Пероу лип к ней как жвачка к стулу, стоило только закончить работу. Ей нравилось видеть Пероу рядом, но не нравилось не видеть рядом Фрэнка. Тем больше поводов для беседы по душам, решила она.

– Эм, Твайла? – позвал Дакерс.

Она посмотрела наверх – он сидел в двадцати футах [7] от нее на большом валуне. Он смотрел на что-то выше по склону, чего ей видно не было.

– Что там?

Дакерс отозвался тревожным «э-э», и у нее внутри все оборвалось.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть над гребнем голову драконицы-матери.

– Ой! – Твайла странно пискнула, оказавшись перед лицом такого большого, дикого, величественного и пугающего существа.

Драконица зависла над ней, хлопая широкими крыльями так, что с головы Твайлы сдуло шляпу, а кудрявые волосы, выбившись из хвоста, хлестнули по щекам. Она слышала дыхание зверя, шумные вдохи и выдохи, и видела, как вздрагивают тонкие ноздри.

– Не шевелись, – сказал Дакерс.

Этого можно было и не говорить: Твайла приклеилась к месту под пронзительным взглядом зеленых глаз драконицы. Да, последние несколько дней она провела немало времени, наблюдая, как плавает, ест и дремлет эта конкретная особь, но смотрела издалека. А теперь, стоя на дистанции плевка блестками от этого огромного зверя, она описалась. Слегка.

Эффектно взмахнув крыльями, драконица полетела прочь.

– Слава, блин, богам! – выдохнул Дакерс сверху, но поторопился. Твайла только-только облегченно осела, как драконица заложила петлю и приземлилась на каменистый склон между ней и Дакерсом.

«Ой!» на этот раз было куда громче и выше, и когда драконица поползла к Твайле, та снова описалась. Не так уж слегка.

– Блин, блин, блин, блин, блин! – Дакерс потянулся за арбалетом.

Твайла подняла руки, будто драконица могла понять этот жест. Драконята радостно запищали со своих мест на ее спине, что резко контрастировало с угрожающей поступью их матери. Твайле некуда было бежать, только спрыгнуть со скалы вниз, в долину.

Она увидела, как позади драконицы Дакерс натягивает тетиву. Увидела, как он поднимает арбалет и прицеливается. Вспомнила, как он отмечал ликующим воплем каждое попадание в цель.

Драконица остановилась в шаге от Твайлы – мать с двумя детенышами, которая терпела людей на озере, ни разу даже не плюнув, чтобы припугнуть; которая никому, насколько было известно, не причинила вреда.

– Дакерс, не стреляй, – сказала Твайла достаточно громко, чтобы ее услышали, но спокойно, чтобы (по возможности) не напугать дракона.

– Да на хер!

– Она ничего мне не сделает. Наверное.

– Наверное?!

Драконица вытянула шею и понюхала колени Твайлы, потом тело, потом шею; горячее дыхание продувало паром одежду и бросало в холодный пот.

– Та-а-ак… Хорошо-о-о-о… – нараспев начала Твайла, пытаясь удержаться от паники, пока драконица нюхала ее.

Драконица чирикнула ей в лицо. А затем вильнула хвостом, прочесав высокую розовую траву с одной стороны и смахнув с утеса камешки на другой. Детеныши на спине тоже радостно расчирикались, вторя матери, словно приветствовали маршала.

Драконица развернулась и устроилась в лучах солнца, заливающих утес. Малыши слезли с нее и устроили возню в травке.

Твайла осталась на месте, не опуская руки и пытаясь осмыслить произошедшее.

– Что делать будем? – спросил со своего валуна Дакерс.

– Полагаю, отдохнем с драконами? – медленно предложила Твайла.

– Ага. Да. Ты что, описалась?

Твайла уперла руки в бока и одарила его гневным взглядом.

– Сперва роди троих детей, постой перед двенадцатифутовым [8] драконом, а потом приходи поговорить об этом.

Дакерс задумался.

– Я – могила, – сказал он. – Ну что, пикничок?

Они сели на пару валунов рядом с драконами и перекусили сэндвичами; малыши гонялись за кузнечиками, а мать укоризненно окликала их всякий раз, когда они подбирались слишком близко к краю. Твайла согласно кивала. Она помнила, как это: неусыпная бдительность, требуемая, чтобы не дать детям убиться, хотя они прилагают к этому все усилия. Теперь она снова переживала все это с внуками, особенно Сэлом.

– Офигеть, – сказал Дакерс со ртом, набитым сэндвичем с индейкой, когда один дракончик прижался к ноге Твайлы, а его мать совершенно этим не обеспокоилась. Твайла погладила малышку по голове.

– Может, у нас не выходит вернуть Мэри Джорджину к драконам, потому что мы не подходим к ним. Может, Фрэнку надо с ними хорошенько подружиться.

– Они ужасно ласковые для чудищ. Мне как-то не по себе, что я чуть не пристрелил ее.

– Но не пристрелил ведь. Нет вреда – нет вины.

Малышка влезла к Твайле на колени, захлопала крыльями и взлетела.

– Мип! – удивленно запищала она. – Мип! Мип!

Ее мама подняла голову и одобрительно пискнула. Твайла захлопала в ладоши, но тут малышка обкакала ей весь комбинезон блестящей жижей.

Дакерс поднял в качестве тоста фляжку.

– За домашних собачек Старых Богов!

– Твай, не спишь? – на рассвете тихонько окликнул снаружи Фрэнк.

– Минутку, – пробормотала она.

Ночевка в палатке на тонком коврике не шла ей на пользу. Одеваться внутри тоже было непросто. Твайла порадовалась, что Пероу не видит, как она сражается с собственным телом, потерявшим былую гибкость, чтобы влезть в комбинезон и рабочую рубашку, которую не мешало бы постирать.

– Храни тебя боги, – сказала она Фрэнку, когда вылезла и он вручил ей чашку кофе.

– Я не собираюсь вытаскивать тебя в белый свет без дозы кофеина, солнышко.

– Рановато для шуток.

– А кто шутит?

– Зачем я проснулась так рано?

– Я покажу.

Фрэнк повел ее на север вдоль берега. Твайла пыталась не облиться с ног до головы кофе, отпивая на ходу, а вот на окрестности сил уже не хватало, пока Фрэнк резко не остановился. Встал за спиной, показал через ее плечо и прошептал на ухо:

– Смотри.

Она моргнула, увидев не одного, не двух, а целых трех взрослых драконов на воде, каждый – с детенышами. Узнала родительницу со вчерашнего пикника с Дакерсом, но две другие заметно отличались. Одна была меньше и тоньше, с чешуей цвета фуксии, ближе к фиолетовому. Другая – покруглее, а цвет больше лососевый. Малыши отличались друг от друга еще сильнее. Все светленькие, но самых разных оттенков, от кораллово-оранжевых до холодных фиолетовых. Вот они, прямо перед ней – и у Твайлы захватывало дух.

– Фрэнк, вот это да… – прошептала Твайла, обеими руками прижимая к сердцу теплую кружку. Такая уж она была сентиментальная нюня – расплакалась, глядя на плавающих в озере драконов и чувствуя спиной присутствие твердого, надежного Фрэнка. По долгой привычке она прильнула к нему, спиной к груди, уложила голову ему на плечо. Он обнял ее за талию, опустил подбородок на макушку. Они постояли так немного, просто наблюдая, дыша, живя моментом. Твайле казалось, однажды это станет прекрасным воспоминанием, одной из тех драгоценностей, которые хранятся в сердце годами. Она радовалась, что в этот момент с ней был не кто-нибудь, а Фрэнк.

Солнце поднималось выше, испаряя росу, и мысли Твайлы обратились к эксперту по драконам, одиноко спящему в палатке, о котором она совершенно забыла, поддавшись волшебству момента.

– Надо, наверное, разбудить Пероу, чтобы посмотрел, – сказала она. Она говорила тихо, но прозвучало все равно слишком громко, будто в гонг ударили.

Рука Фрэнка соскользнула с ее талии.

– Наверное. И Дакерса.

Твайла неохотно пошла в лагерь, где обнаружилось, что Пероу уже встал и чистит зубы. Завидев их, он сплюнул и прополоскал рот как можно более вежливым и деликатным образом, а затем подошел поздороваться с Твайлой, пока Фрэнк отошел будить Дакерса.

– Доброе утро, солнышко.

– Пероу.

– Да?

Твайла оттащила его в сторонку.

– Помнишь, что я говорила насчет профессионального поведения?

– Конечно.

– Звать меня солнышком – то же самое, что целовать, тебе так не кажется?

– Маршал Эллис назвал тебя солнышком.

– Нет, это не так.

– Совершенно точно так.

– Когда?

– Буквально секунду назад.

Серьезно? Фрэнк слова не сказал с тех пор, как они вернулись в лагерь, так что Пероу, наверное, подслушал беседу у палаток, когда Фрэнк пришел звать ее к драконам. Паника с примесью вины щипала Твайлу, пока она не вспомнила, что именно Фрэнк произнес на самом деле.

«Я не собираюсь вытаскивать тебя в белый свет без дозы кофеина, солнышко».

Ради всего святого, что может быть невиннее?

– Это другое, – сказала она Пероу.

– Почему?

– Он не в романтическом смысле.

– А ты точно в этом уверена?

– Да.

– Ну а я нет. Мне кажется, звать тебя солнышком, – Пероу изобразил манеру Фрэнка, – то же самое, что целовать тебя, и мне это не нравится.

– Это просто смешно, но ты милый, когда ревнуешь.

Он и правда выглядел очаровательно: сидел перед ней в своей куртке для сафари, аскоте, шортах и гольфах и ныл, напоминая скаута-переростка. Твайла оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, и чмокнула его в нос.

На его губах появилась неохотная улыбка.

– И кто теперь ведет себя непрофессионально?

Твайла рассмеялась. Ей нравилось, что он испытывает к ней чувства, хоть ей и хотелось, чтобы он приберег их до выходных.

– Сколько нам еще быть профессионалами? – прошептал он.

– Веди себя прилично.

Дакерс разбил романтику момента, протанцевав к ним – буквально! – с песней:

– Драконы, драконы, сраные драконы, о-о-о!

Меж бровями Пероу залегла озадаченная складка.

– Прошу прощения?

– На озере еще драконы, – пояснила Твайла. – Мы с Фрэнком видели их с утра. Я как раз шла рассказать тебе.

– Прекрасные новости! Дай-ка… Надо захватить… Подождите меня! – Он бросился в палатку за блокнотом, карандашом и прочими учеными принадлежностями.

Фрэнк присоединился к Твайле и Дакерсу у палатки Пероу.

– Он как ребенок на Новый год.

Дакерс опять исполнил свой танец, напевая:

– Еще сраные драконы!

– И ты тоже как ребенок на Новый год.

– Сочту за комплимент.

Остаток утра они провели, наблюдая за драконами на северной стороне озера. Фрэнк на Солелизе подвел Мэри Джорджину поближе к группе, но она не отставала от своего родителя-человека и стеснялась остальных. По мнению Твайлы, не происходило ничего такого уж восхитительного, нового: драконы щипали травку и камыши, плавали, пищали, какали – но все равно было в этой сцене что-то привлекательное, что-то успокаивающее, домашнее. Твайла не испугалась, даже когда ее вчерашняя подружка цвета маджента подплыла поближе к берегу и понюхала ее.

– Осторожнее, сол… Твайла, – переполошился Пероу.

– Все хорошо. Мы с Дакерсом вчера пообедали с ней.

Драконица вытянула длинную шею над водой и ткнулась носом в лоб Твайлы, сбив с нее шляпу. У Твайлы радостно забилось сердце. Драконица чирикнула и отплыла к своим детенышам, которые теперь сами держались на воде.

– Мертвое Море, Баннекер, ты меня до приступа доведешь!

Твайла обернулась и увидела Альму Магуайр.

– Ой, капитан.

– Не капитанствуй мне тут, пока тискаешься с боевыми драконами. Отойди от воды!

– Все в порядке, капитан, это домашние песики, – сказал Дакерс.

Магуайр непонимающе посмотрела на него и повернулась к Пероу.

– О чем это он?

– Ах да, он имеет в виду мою теорию об этой конкретной породе драконов, которую я предварительно назвал Draconis tanrias, но мне не хотелось бы однозначно утверждать…

Фрэнк, который выехал на берег вместе с Мэри Джорджиной, вмешался в беседу.

– Профессор полагает, что Старые Боги создали этих драконов в качестве питомцев, так что они нас не убьют. От них больше вреда, когда они хвостами машут.

Перебитый Пероу насупился.

– Да, но это лишь теория.

Твайла могла бы резать взаимную неприязнь между Фрэнком и Пероу ножом.

Мужики. Ну честно.

Внимание Магуайр привлек игривый писк, и она вздрогнула, увидев, что творится на воде.

– Их стало больше?

– Да, и они изумительно общаются между собой, – сказал Пероу и пустился в длинный доклад о своих наблюдениях со времени последнего визита Магуайр.

Когда он закончил, она кивнула и обратилась ко всем:

– Я приехала проверить, как дела, но еще мне хотелось лично сообщить вам, что Совет капитанов танрийских маршалов написал отчет для Комитета по окружающей среде Федеральной Ассамблеи.

– И что в нем? – полным тревоги голосом спросил Фрэнк. Мэри Джорджина залезла ему на спину.

– Что в Танрии есть драконы. Я не могу это скрывать, Эллис. Здесь федеральная земля, и правительство нужно предупредить.

– Что они собираются делать?

– Не знаю. Я передам рекомендации доктора Вандерлиндена, как только он их подготовит. Пока что у нас приказ хранить все в тайне как можно дольше. Хотя не знаю, сколько еще мы сможем это скрывать. – Последнюю фразу она произнесла, с сомнением глядя на растущую популяцию драконов на озере.

Следующие два часа Магуайр провела с ними, наблюдая за новенькими и играя с Мэри Джорджиной; при этом она пыталась сделать вид, что вовсе с ней не играет. С некоторой даже неохотой капитан сказала:

– Мне пора. Беру несколько выходных из-за свадьбы. Дакерс, до мудродня. Баннекер, до вратника. Эллис, сможешь оставить Мэри Джорджину с Вандерлинденом на ночь? Мне кажется, будет странно, если ты не придешь на свадьбу, а мне не хотелось бы вызывать лишних подозрений насчет танрийских дел.

– Я думал, я могу сопроводить Твайлу на свадьбу, – сказал Пероу к изумлению Твайлы, которая его не приглашала.

– Но ты не знаешь жениха и невесту, – возразила она.

– Тебя-то я знаю.

Вмешалась Магуайр.

– Прошу прощения, доктор Вандерлинден, но Эллис приглашен на свадьбу, а еще он уже две недели не покидал Танрию. Ему не помешает выходной. Уверена, вы понимаете.

– А. – Вот опять это многозначительное «а», но требованию Магуайр Пероу подчинился. – Да, разумеется, пусть идет. Ну а я останусь здесь с нашими драконьими товарищами.

Магуайр пожала ему руку.

– Премного благодарна. Эллис, надеюсь, что ты отдохнешь. Свадьбы – это замечательно.

– Говорите за себя, – буркнул он, но Магуайр то ли не услышала его, то ли не подала виду.

Она вернулась к своему эквимару, а Пероу – на свой пост наблюдения за драконами. Не имея никаких дел, три маршала сели на берегу, а Мэри Джорджина шмыгала вокруг.

– Что ты делаешь на свадьбе? – спросил у Дакерса Фрэнк.

– Я хранитель даров Харта.

– Как мило, – сказала Твайла.

– Я вообще милый.

– Это правда. Как ты насчет… всякого?

Она подняла брови, говоря: «Я знаю, что ты пытаешься придумать, что сказать Зедди», но так, чтобы не вслух, а то вдруг он не хочет больше никого посвящать.

– Что у тебя с бровями?

– Это деликатность.

– Фрэнк норм. Пусть знает, что я за говно.

– Ты не говно, – хором сказали Твайла и Фрэнк.

– Мне нужно личное пространство, – объяснил Фрэнку Дакерс.

– Понимаю. Всем порой нужен воздух, хотя я не лучший советчик касательно человеческих отношений.

– Все нормально, пока ты не поешь.

Фрэнк посмотрел мимо Дакерса на Твайлу.

– Это приглашение, верно, солнышко?

– Не сомневаюсь.

– Нет, – сказал Дакерс.

– И какую мы хотим? – спросил Фрэнк.

– Про любовь, очевидно.

– Пожалуйста, не надо, – взмолился Дакерс.

Счастливо проигнорировав протесты Дакерса, Фрэнк запел классическое:

– Я выжрал полбутылки, а время еще к десяти!

– Отличный выбор! – обрадовалась Твайла.

– Хватит… – заныл Дакерс, но Фрэнк не замолчал:

– Твой парень – славный малый, за меня ты не хочешь идти!

Твайла с удовольствием подхватила:

– Я знаю, ты не любишь…

– Блин, да хватит уже.

– Что льются джин и кровь…

Мэри Джорджина принялась чирикать в такт песне с плеча Фрэнка.

– Тебя все это бесит, но бандитам нужна любовь!

– И это песня про любовь? – возмутился Дакерс.

Фрэнк прервал песню, чтобы заметить Твайле:

– Он вообще ничего не понимает в этом жанре.

– По крайней мере, Мэри Джорджине нравится, – ответила она и затянула припев, а Фрэнк подхватил:

Твайла крепко зажмурилась и выпалила последние слова. Открыв глаза, она обнаружила, что Пероу стоит рядом, ошарашенно взирая на нее.

– Это было, эм, нечто.

– Если под «нечто» ты имеешь в виду «самая отвратная песня в мире», то да, я согласен, – сказал Дакерс.

– Классика Бушонга требует привычки, – признала Твайла, смущенная, что Пероу застал ее за распеванием во всю глотку дурацкой любовной песенки. Чем она думала вообще?

Ну на этот раз он хотя бы не услышал, как Фрэнк зовет ее солнышком.