Когда Мёрси пришла к папе, чтобы проработать следующие шаги «Операции по ликвидации» (название выбрала Лил), она ожидала, что ее встретит бокал вина и блюдо закусок от Зедди. Чего не ожидала, так это Пэнроуза Дакерса, лежащего на диване в гостиной на миллионе подушек, с рукой в перевязи и с подбитым заплывшим глазом; рядом в кресле храпел отец.

– Пэн! Боги мои! Ты в порядке? – воскликнула Мёрси, опускаясь на колени рядом с ним.

– Ага, я-то ничего, ты бы видела этого.

Она знала, что он хотел пошутить, но насколько понимала, «этот» означало «Харт».

– Что случилось?

– На нас напал миллион бродяг.

Мёрси охнула, и тут вошла Лил с чашкой чая для Пэна.

– Вот, держи, котик, – заворковала она и вручила ему чашку.

– Мёрси пришла? – отозвался из кухни Зедди. – Скажи ей, чтобы отцепилась от инвалида.

Пэн улыбался во все свои разбитые губы.

– Он варит мне куриную лапшу. Не говори ему, но у Харта она получается куда лучше.

Он взял чашку, и Мёрси со щемящим чувством вспомнила, как пальцы Харта касались ее, когда он вот так же передавал ей напиток. Она переживала, что он изранен не меньше Пэна, но некому было подать ему чашку чая.

Будто читая ее мысли, Пэн сказал:

– Ты спросишь про него или нет?

Притворяться смысла не было.

– Как он?

– Поправится. Но ему досталось куда сильнее – в основном потому, что он подставлялся сам, защищая меня. Останется у капитана, пока не поправится.

Из груди вырвался облегченный всхлип, и Мёрси зажала ладонью рот, чтобы не допустить новых. «Он в порядке», – сказала она себе, вспоминая, как быстро заросла рана от болта, но скорость, с какой он исцелялся, и утешала, и в то же время нет.

Пэн показал на нее здоровой рукой.

– Взгляни на себя. Смотреть не могу. И на него тоже. На обоих. Чего вы не поговорите друг с другом? Блин!

– Все не так просто. – Мёрси подергала истрепанный шов на одеяле, в который Пэн закутал ноги. – Он мне важен. Но он в таком раздрае. И я не могу ему помочь. Да и не должна.

Пэн обдумал ее слова, медленно кивнул.

– Надо сказать, сейчас он куда лучше, чем был. Он старается. Может, надо его выслушать?

Эмоционально растревоженная, Мёрси упала лицом вниз на свободный кусочек дивана в ногах у Пэна. Очки больно врезались в нос справа, но она не нашла в себе сил поправить их.

– Мне вообще-то не полагается ничего знать про вашу тайную переписку, но я знаю, и вот что я тебе скажу: мне кажется, он не рассказал тебе о письмах, потому что боялся потерять тебя, если ты узнаешь.

– Он потерял меня, потому что не рассказал.

Мёрси все еще прятала лицо в подушке, но Лил, стоящая над диваном, ничего не пропустила.

– Какие письма? Стой! Те письма? Харт Ральстон был твоим анонимным другом?

– Спасибо, Пэн, – простонала в подушку Мёрси.

Пэн то ли не уловил сарказма, то ли решил проигнорировать. Здоровой рукой откинул с ее лица шторку волос.

– Дай ему шанс.

Было время, когда Мёрси ответила бы, что в жизни не желает больше видеть лживое лицо Харта, но чтобы изменить это мнение, потребовалось лишь две мысли: а) он серьезно ранен, и б) он чуть не умер. Она осталась хныкать в диван, от которого ужасно несло Леонардом.

Зедди зашел в гостиную и цокнул языком, увидев, что Мёрси покушается на диванную территорию Пэна. Он пихнул ее прочь половником:

– Уходи. Ты тревожишь инвалида.

Мёрси села и посмотрела в разбитое лицо Пэна. Она гадала, как тяжело был ранен Харт, и внутри разгорался огонь. Если ее подозрения оправдаются, если Кертис Каннингем наводнял Танрию бродягами, чтобы подзаработать, если Пэн, Харт и все остальные маршалы подвергались большей опасности из-за Каннингема, она не могла допустить, чтобы это и дальше сходило ему с рук.

– Пора за работу, Лил, – угрюмо бросила она сквозь зубы.

– О-о-о, мы строим коварные планы, как насовать этому типу?

Мёрси вскинула кулак:

– Мы насуем этому типу!

Папа всхрапнул в своем кресле и проснулся.

– Привет, кексик. Не слышал, как ты пришла.

* * *

– Я думала, ты сказала, что в этот раз захватишь пончики, – пожаловалась Мёрси, следя за воротами погребального бюро Каннингема в старый папин дорожный бинокль.

– Нет, я сказала, что захвачу свой пончик. От геморроя. – Лил показала подушку под попой и повернулась к помощнику шерифа, который сидел справа от нее. – Макдурень, не беременей ни за что. Старые добрые адские муки.

– Спасибо. Буду иметь в виду. Хотя может, не надо звать меня дурнем, когда я согласился помочь, – откликнулся Нэйтан Макдевитт с дальнего края сиденья.

Мёрси, сидевшая на водительском месте, перегнулась через выпирающий живот сестры.

– Спасибо, что пришел, Нэйтан. Мы очень ценим.

– Зачем он нам сдался? – прошептала Лилиан, будто Нэйтану не слышно, хотя они сидели в барже буквально впритирку.

– На случай, если головорезы Каннингема захотят нас пришить, когда мы застанем их на месте преступления?

– Да, точно. Логично.

Мёрси и Лилиан несколько дней вели наблюдение за бюро Каннингема, пока ночью прошлого божедня не застали в переулке погрузку трупов в баржу без опознавательных знаков. Выглядело логично, что они занимаются своими уголовными делишками в тот самый день, когда похоронщики не работают. Вокруг никого не будет, никто не станет задавать вопросы. Сегодня была ночь следующего божедня, и на этот раз Мёрси и Лилиан взяли с собой в качестве подкрепления стража закона, также известного как бывший Мёрси. Леонард ворчал на коленях у Нэйтана, но свои брыли не раскладывал так, как делал с Хартом.

– Обязательно твоей псине сидеть на мне?

– Ну, на мне он сесть не может, – ответила Лилиан, показывая на живот. – Места нет. А Мёрси на водительском сиденье.

Нэйтан приник к пассажирской дверце.

– Поверить не могу, что позволил вам двоим уболтать себя. Вы в курсе, что этот тип жертвует в приюты и всякие такие штуки, да?

– А еще сует трупы с залатанными аппендиксами в Танрию, – сказала Лилиан.

– Все равно не понимаю, как это работает и зачем таскать тела в Танрию. Какой смысл?

Мёрси уже дважды все ему рассказала. Подавила раздраженный вздох и принялась объяснять снова:

– Каннингем разработал специальные бальзамирующие заплатки, которые клеятся на раны и следы на трупе. Так останки выглядят более естественно для родных, которые хотят хоронить их в открытой лодке. Но они так прилипают к плоти и так незаметны, что Каннингем может залатать разорванный аппендикс и закинуть тело обратно в Танрию, чтобы оно опять поднялось. Когда тело попадает к нему еще раз трудами танрийских маршалов, он получает выплату за неопознанных.

– Макдурень, это как покрышку заклеить, только гвозди по улицам тоже раскидывает механик, а потом наживается на починке, – добавила Лил.

– Поэтому он и хочет закрыть нас, как всех остальных, кто подавался на выплату, – закончила Мёрси, не дав Нэйтану возмутиться «Макдурнем» Лилиан.

– Мёрси, я проверял его бумаги. Все тела учтены, включая неопознанных, которых он обрабатывает и отвозит в погребальные ямы.

– Но что, если он отсылает по домам пустые лодки тех, кто оформил у него похороны? Обычно народ хочет хоронить в закрытой лодке, и вряд ли кто-нибудь вскрывает крышку, чтобы посмотреть, внутри ли тело. Кто знает, что в урнах, которые он отправляет родным?

– Потешу тебя одну ночь. Если Кертис Каннингем окажется гнусным злодеем, как ты говоришь, сдам значок и профессионально займусь макраме.

– Ловлю на слове, – прошептала Лил.

– А ты уверена, что тебе нужно быть здесь? – в пятый раз за вечер спросила Мёрси у сестры. – Дэнни с папой мне голову снесут, если выяснят, что я взяла тебя на опасную миссию по слежке за возможным криминальным бароном.

– Пфф. Я взрослая женщина. Делаю что хочу.

Мёрси услышала тихий звук подъема ворот и направила бинокль на причал Каннингема.

– Вон! Смотри!

Она увидела самого Каннингема, отчетливо различимого в свете газовых фонарей, и передала бинокль Нэйтану. Команда «Операции по ликвидации» в тишине сидела и смотрела, как Каннингем с одним из рабочих загрузили шесть трупов в баржу без опознавательных знаков.

– Видишь? – прошипела Лилиан Нэйтану.

– Глава погребального бюро грузит трупы в баржу. Сенсация.

– В одиннадцать вечера в божедень?

– Справедливо.

Двое сели в кабину, отъехали от причала и поехали дальше по переулку.

Лил тронула Мёрси.

– Поедем на этот раз за ними?

– Я за, – ответила Мёрси. Она завела двигатель и поехала вслед за Каннингемом вниз по Главной улице, надеясь, что он не заметит баржу Бердсоллов в зеркале заднего вида.

Нэйтан схватился за стеклоподъемник.

– Вообще-то ездить с погашенными фарами незаконно.

– Заткнись! – хором велели ему Мёрси и Лил.

– Ты что, ни за кем раньше не следил? – спросила Лил.

– Нет. А ты?

Лилиан поджала губы:

– Без комментариев.

В семейной барже Бердсоллов сгустилась напряженная тишина, пока они в отдалении ехали за Каннингемом.

– Странно, – сказала двадцатью минутами позже Мёрси, когда они миновали въезд на Западную базу. И добавила, когда баржа впереди свернула с дороги и поехала через пустошь ко Мгле: – И теперь еще страннее.

Она повернула руль, и теперь Мёрси, ее беременная сестра, ее бывший и ее собака подпрыгивали в кабине, пока баржа перекатывалась по кочкам.

– Надеюсь, это не спровоцирует роды, – сказала Лилиан, и Нэйтан позеленел.

– Боги, я не собираюсь принимать сегодня роды!

– Никто тебя и не просил. Конечно, принимать будет Мёрси.

Мёрси была слишком занята ездой по бушонгской пустоши, чтобы откликнуться на перспективу побыть акушеркой. Вдали она заметила еще две баржи, оставленные у самой Мглы. Баржа Каннингема подъехала к ним и остановилась. Фары у всех трех были включены, так что Мёрси остановилась – достаточно близко, чтобы наблюдать за происходящим, но достаточно далеко, чтобы не попадать в лучи света.

Команда «Операции по ликвидации» сидела в кабине, наблюдая, как из барж выгружают тело за телом. Очередь смотреть в бинокль дошла до Лил.

– Они суют во Мглу какую-то круглую штуку. Нэйтан, ты знаешь, как выглядят эти ваши нелегальные порталы?

– Дело серьезное, раз ты зовешь меня по имени, а не Макдурнем. – Он забрал у нее бинокль и посмотрел в него. – Ого, ничего себе. Ладно, вы двое, кажется, и правда кое-что раскопали.

– Уже вижу твою блестящую карьеру в макраме.

– Ха-ха. Сидите здесь. Я пошел.

– Что? Нэйтан, нет! – сказала Мёрси. – Их там шестеро, а ты один. Давай вернемся и доложим шерифу Конноли.

– Пока мы доедем до Итернити и уведомим шерифа, эти подонки уже сто раз уберутся отсюда.

– Но мы все видели. Этого наверняка достаточно, чтобы завтра с утра первым делом арестовать Каннингема.

Оскорбленный Нэйтан схватился за сердце:

– Мёрси, я профессионал. Я разберусь.

– Сдается мне, что не разберется, – сказала Лил, пока они с Мёрси смотрели, как Нэйтан идет к людям, закидывающим трупы через пиратский портал в Танрию. – Может, бросить его тут и сгонять за шерифом?

– Нельзя же его бросать. Он тут из-за нас и оказался.

Нэйтан уже шагнул в лучи света от фар, размахивая значком в руке, и хотя Мёрси не слышала толком, о чем они говорили, но поняла, что все сразу покатилось под откос. Он выронил значок и потянулся к оружию. Послышались крики, потом один из людей Каннингема выхватил мини-арбалет и выстрелил в Нэйтана. Тот уклонился, упал, выронив револьвер, и болт проделал дыру в лобовом стекле Мёрси. Нэйтан перекатился, встал и бросился на стрелка. В свалку влетел еще один рабочий, а Каннингем топтался с краю.

– Сиди тут, – велела Мёрси Лилиан, выбираясь из кабины.

– И ты туда же!

– Серьезно, ты считаешь, сейчас самое время для иронии?

– Нет, в смысле, Нэйтан сказал то же самое! А теперь они в нас стреляют!

Леонард протиснулся мимо Лил и выпрыгнул вслед за Мёрси из баржи.

– Он хорек, но нельзя же оставлять его на растерзание волкам. – И с этими словами Мёрси побежала навстречу схватке.

Леонард с рыком и лаем бросился вперед. Пес Мёрси, который большую часть времени не трудился и головы поднять, теперь гнался по пустыне за двумя перепуганными до смерти рабочими похоронного бюро Каннингема.

Каннингем залез в свою баржу, пока Нэйтан обменивался ударами с тремя оставшимися бандитами. На той стороне портала один из трупов шевельнулся, перевернулся и встал на ноги. Мёрси с ужасом смотрела, как он проковылял сквозь портал в бушонгскую ночь. Все замерли, когда тело пожилой женщины пошло прямо на драку. Один из тех, кто сражался с Нэйтаном, завизжал и убежал, другой ошеломленно попятился, запутался в собственных ногах, упал, ударился головой об камень и потерял сознание. Нэйтан с поднятым окровавленным кулаком, готовый врезать последнему из банды Каннингема, уставился на бродягу, а мужик, которого он держал, спросил:

– Мама? Каннингем, ты останки моей матери в Танрию привез?

Разъяренный рабочий вырвался из рук Нэйтана и выволок Каннингема из баржи. Мёрси было видно, что на той стороне Мглы оживает все больше трупов, так что она подбежала к порталу и постаралась вытащить его. Он не поддался. Она лихорадочно тыкала по кнопкам и дергала рычаги, когда с танрийской стороны границы к ней потянулась бескровная ладонь. Мёрси вдарила кулаком по рамке, и портал захлопнулся, отрезав руку бродяги. Вцепившись ногтями в край, она наконец выдрала устройство из Мглы и швырнула на землю.

Воздух разорвал револьверный выстрел, и рабочий, который напал на Каннингема, упал к ногам похоронщика. Еще один выстрел – и бродяга тоже упал. Встрепанный, едва переводящий дыхание Каннингем наставил револьвер на Мёрси. Ее пронизал страх. Весь мир сузился до дула, направленного ей в лицо.

– Еще один шаг, и твоя девушка получит пулю в голову.

Мёрси ощутила, как за спиной застыл Нэйтан. Хотелось сообщить Каннингему, что ее парень – не Нэйтан, а танрийский маршал по имени Харт Ральстон, и что она не хочет умирать, не повидавшись с ним.

– Ох, Мёрси, радость моя, необязательно было доводить до такого, – с располагающей искренностью сказал Каннингем. – Могла бы получить кругленькую сумму от продажи «Бердсолл и сын» и отправиться на поиски лучшей доли. А теперь придется… Уф!

Непонятная штука пролетела по воздуху и врезала ему по голове. Нэйтан воспользовался шансом, бросился на Каннингема, обезоружив, повалил на землю и сковал ему руки за спиной.

У Мёрси подломились колени, и она плюхнулась на песок, а Нэйтан заявил:

– Кертис Каннингем, вы арестованы.

Лил бежала на свет со всей возможной для своих распухших лодыжек скоростью.

– Мёрси! Ты цела?

– Вроде. Мы насовали этому типу, – не веря самой себе, ошарашенно ответила Мёрси.

Лилиан погладила сестру по голове, раз уж наклониться, чтобы обнять, не могла.

– Да. Насовали ему по самый геморрой с помощью подушки-пончика.

Мёрси всмотрелась в штуку, которую Лил швырнула Кертису Каннингему в голову, и истерически захихикала. Леонард протрусил на свет и бросил ей на колени пару рваных шорт в клеточку, размахивая обрубком хвоста.