От Северной базы до Итернити час езды, так что у Харта было полно времени на раздумья о том, что именно сказать Мёрси. Но когда он свернул к городу, он уже весь трясся, и то обстоятельство, что рядом с «Бердсолл и сын» не нашлось места, чтобы припарковаться, не прибавило уверенности. Причина этого затруднения объяснилась, когда он увидел растяжку над Главной улицей.

Мэр Джинсберг любезно приглашает вас отпраздновать

ДЕНЬ ОСНОВАТЕЛЕЙ: ИТЕРНИТИ 25 ЛЕТ!

Контактный зоопарк! Катание на эквимарах! Барбекю!

Танцы под звездами! Фейерверки!

Харт обругал собственное невезение. Если «Бердсолл и сын» закрыты, придется ждать до конца следующей двухнедельной смены, чтобы поговорить с Мёрси, а это мучительно долго.

Он посмотрелся в зеркало заднего вида и потер щетину, которую следовало бы с утра сбрить. Сейчас уже ничего поделать было нельзя, но он мог хотя бы причесаться. Он постарался привести себя в божеский вид и вылез из баржи, пока совсем не расклеился.

На тротуаре было людно, и он чувствовал себя коровой в загоне по пути на бойню. Визги детей на мини-эквимарах и блеяние козликов и барашков из контактного зоопарка добавляли ощущения обреченного на заклание стада. Он едва прошел три шага к «Бердсолл и сын», когда колокол на ратуше зазвонил, и все вокруг застыли. Недавняя какофония утихла, все, кроме коз и овец, замолчали.

– Учебная тревога? Сегодня? – заныл долговязый пацан, но мать схватила его за руку и шикнула.

– Это не учебная тревога!

Откуда-то ниже по улице раздались крики и плач, и в Харте включились годы танрийского опыта. Он бросился к барже за поясом и застегнул его, пока бежал на шум.

– Не бегать! – крикнул ему кто-то, но он не обратил внимания. Через мгновение он заметил сбежавшего бродягу, совсем разложившегося – он ковылял по Главной улице в квартале от Харта, направляясь прямо к женщине, которая стояла на тротуаре у «Бердсолл и сын», желтая юбка ярким маячком светилась на пыльной улице.

Мёрси.

Он бросился вперед, вытаскивая мини-арбалет. Бродяга был от нее футах в десяти, когда Харт сделал первый выстрел, понимая, что на таком расстоянии шансы попасть в аппендикс почти нулевые. Бродяга замер, будто растерявшись. Потом вновь переключился на Мёрси, заковылял к ней.

Шесть футов.

Пять.

– Пожалуйста! – взмолился Харт любому богу, который слушал, и выстрелил.

Бродяга вздрогнул, затем упал к ногам Мёрси. Харт бежал со всех своих длинных ног, а янтарный огонек, который владел телом, выскользнул из раны и тихонько полетел к Танрии.

Миг спустя Харт стоял над бродягой, обнажив рапиру, и колол, колол, колол, пока не убедился с лихвой, что тварь мертва, а потом ботинком откатил ее подальше от Мёрси. Она, не шелохнувшись, стояла перед ним, но глаза, полные ужаса, искали его взгляда. Колокол все звонил, когда Харт бросил оружие и, потянувшись к ней, заключил ее лицо в дрожащие ладони.

– Мёрси? – Имя прозвучало всхлипом.

Ее взгляд переместился на труп посреди улицы.

– Ты цела? – спросил ее Харт.

Взмолился.

Она вновь посмотрела на него и покачала головой. Харт понял, что касается ее лица, и отдернул руки, полный крепкой смеси смущения, страха и облегчения. Он отвернулся посмотреть, нет ли где других бродяг, но Мёрси лихорадочно схватила его ладонь, будто испугавшись, что он ее оставит. Он неловко застыл от ее прикосновения, а потом успокаивающе накрыл другой ладонью ее ледяные пальцы – как он надеялся, в знак утешения.

– Все хорошо. Обещаю.

Лицо у нее было все такое же смертельно-бледное, но она кивнула и выпустила его руку. Он оглядел улицу: мертвого бродягу, глазеющих прохожих и двух помощников шерифа, которые бежали сюда. Один из них собственнически схватил Мёрси выше локтя, едва добежав, и спросил:

– Мёрси? Что стряслось?

У Харта все вокруг заволокло красным.

– Тоже мне, помощнички! Какого хера вы дали бродяге шляться аж по Главной улице?

Второй помощник отдышался, стоя над трупом, прежде чем ответить:

– У нас в Итернити никогда раньше не было бродяг. До танрийской границы почти пятнадцать миль. Понятия не имею, как он здесь оказался.

Первый помощник был спокойнее и профессиональнее, но он все еще держал Мёрси за руку. Харт уставился на этот жест и очень внятно понял, что этот мужик должен прекратить щупать Мёрси. Немедленно. Он стискивал зубы, пока помощник Распускай-руки объяснял ситуацию:

– Мы получили сведения, что на ферме Клема Креншоу, в полумиле от города, видели бродягу. Если в тех местах замечают бродягу, это обычно какой-нибудь нищий или просто мальчишка дурачится, но мы всегда относимся к такого рода вещам серьезно.

– Оказалось, и правда бродяга, прямо на грядках с капустой у Креншоу! – перебил второй помощник. – Дохлый, как и полагается, шляется вокруг посреди белого дня!

– Мы его уложили, потом поехали к Каннингему договориться, чтобы его забрали. Но мы попали в аппендикс. Точно попали.

– Очевидно, нет, – отрезал Харт так резко, что удивился, как это у них кровь не пошла.

К этому моменту появился шериф, который пробирался через толпу.

– Брюер, Макдевитт, уберитесь тут, а потом жду вас с рапортом у себя в кабинете, – приказал он помощникам.

– А тело отправляется в «Бердсолл и сын», а не к Каннингему, – добавил Харт.

Уголком глаза он заметил, как Мёрси прижала ладонь к щеке и покачнулась. Он подхватил ее под локоть, прежде чем у нее подкосились ноги, раз уж помощник Распускай-руки не обращал внимания на то, что она едва не падает.

– Ну-ну, Трупсолл, все хорошо, – мягко сказал он.

– Он… Оно… А я… – Слова будто выдавливались из катка для белья.

– Пошли. Отведем тебя домой.

– Я ее отведу, – вызвался мужик, державший Мёрси за руку, и Харт пожалел, что в Танрии нет драконов, а то можно было бы отрубить этому некомпетентному мудаку руку и скормить ее кому-нибудь из них.

– Нет, ее отведу я. А ты работой своей занимайся.

Мужик сдулся, оставив Харта провожать Мёрси.

– Вам потом рапорт надо заполнить, маршал, – напомнил шериф.

– Как только провожу миз Бердсолл.

Он не стал дожидаться дозволения проводить ее до входной двери «Бердсолл и сын», которая, к счастью, оказалась не заперта. Завел ее в контору и усадил в одно из кресел. Леонард спрыгнул с соседнего и скакнул ей на колени.

– Мистер Бердсолл? – крикнул Харт, спихивая пса на пол.

Рой Бердсолл выглянул из кабинета в недоуменно сдвинутых на лоб очках, и Мёрси разрыдалась, увидев его. Харт чуть не упал на колени, чтобы утешить ее, но тут вспомнил, что на такие вещи у него нет никакого права, да и Рой все равно его опередил, хрустнув суставами, пока опускался рядом с дочерью.

– Кексик, что случилось?

Не желая подглядывать, Харт ушел на кухню и пристроил себя к делу. Ему было слышно, как Мёрси бурно, со всхлипами пересказывает отцу все произошедшее, пока он ставил чайник и рылся в аккуратных шкафчиках. Нашел кружку, банку черного чая, меда и миску с лимонами. Очень в духе Мёрси – держать лимоны под рукой, если захочется выдавить в чашку чая или стакан воды, чтобы кому-нибудь полегчало.

Он все не мог избавиться от воспоминания о том, как она застыла на тротуаре, и лимонно-желтая юбка развевалась на ветру, когда он выстрелил во второй раз, уже понимая, что промахнулся в первый.

Засвистел чайник.

«Соберись», – велел он сам себе, стискивая край стола. Успокоившись достаточно, чтобы снять чайник с огня, он залил кипятком пакетик, а потом выглянул в контору и посмотрел на Роя:

– Бердсолл, виски есть?

Рой виновато покосился на дочь и ответил:

– Стол в кабинете. Нижний ящик, в глубине.

Руки все тряслись. Слава богам, нашлось полезное дело, чтобы занять их. Он отыскал незаконную бутылку виски и налил щедрую порцию в горячий чай, добавил на кухне мед и лимонный сок – по рецепту «лекарства» Билла. Харта подмывало и себе плеснуть на два-три пальца, но он передумал. Успокаивать сейчас было нужно Мёрси, а не его.

Он вынес чашку в контору и помог Мёрси взять ее за ручку, убедившись, что держит крепко, прежде чем отпустить ее пальцы.

– Пей, но не спеши, – посоветовал он чужим спокойным голосом, который не выдавал бури внутри.

– Ой! – удивленно пискнула она после первого глотка. Харт посмотрел, как на щеки и губы с каждым глотком медленно возвращается цвет, но потом пришлось признать, что у него больше нет законного повода остаться. Насчет писем придется объясниться в следующий раз.

– Ну, не буду мешать. Ты в порядке?

– Честно, не знаю, – слабо ответила Мёрси. Впервые за четыре года Харт видел в ее глазах что-то, кроме ненависти, и в груди стало больно, но до странности приятно.

– Все наладится, – заверил он ее и ушел, прежде чем Рой захотел бы со скрипом встать на ноги или пожать ему руку.

Он на нервах дошел до ратуши, чтобы найти кабинет шерифа. Ему нужно было заполнить рапорт о бродяге, но каждый шаг, который уносил его прочь от Мёрси, казался шагом в неверном направлении. Однако делать было нечего, так что через десять минут он сидел напротив шерифа Конноли за побитым металлическим столом, дергал ногой и мечтал, чтобы его на несколько минут оставили наедине с мыслями. Он ответил на подробные вопросы шерифа и испытал невыразимое облегчение, когда тот наконец отложил ручку и сказал:

– Думаю, я выяснил все, что мне нужно, маршал. Буду на связи, если вдруг появятся новые вопросы.

Харт практически рявкнул «спасибо», вскакивая на ноги, чтобы убраться отсюда.

Шериф тоже поднялся, пожал Харту руку, но сразу не отпустил.

– Как вам работа маршалом?

– Это такой образ жизни. – Харт бросил взгляд на бесконечное рукопожатие.

– Да? Образ жизни? А то сдается мне, там все больше про смерть. – Шериф выпустил руку Харта, а когда вновь заговорил, тон его был легок и беззаботен: – Тут мы имеем дело с мелкими кражами, жалобами, общественным порядком, вот это все, но основная наша задача – служба на благо общества. Работаем разумное количество часов. В конце смены помощники шерифа расходятся по домам и проводят время с семьей и друзьями. Не думали перейти из федерального правопорядка в городской?

Так значит, его вербовали. Ощущалось странновато, но, по крайней мере, приятно отвлекало от раздрая и беспорядка в сердце.

– Не приходило в голову, – сказал Харт.

– Ваш опыт очень пригодится, да и есть вещи куда хуже, чем осесть в городке вроде Итернити. Вы подумайте. – Шериф дружески хлопнул Харта по плечу, отпуская.

– Хорошо. Спасибо.

Харт вышел на палящее солнце, стуча каблуками по тротуару и понятия не имея, куда направиться. Тот факт, что еще один бродяга выбрался из Танрии, вероятно, через пиратский портал, призывал его вернуться на базу для расследования, да к тому же пора было собираться к завтрашней смене. Но ему ужасно хотелось встретиться перед отъездом с Мёрси, еще разок поговорить с ней, убедиться, что с ней все в порядке. А прочитав вывеску про празднование Дня Основателей, он понял, где проще всего ее найти сегодня вечером.

Его вдруг охватил внезапный приступ тошноты. Он развернулся, снова направился в ратушу и кое-как доплелся до мужского туалета. Круглый кран скрипнул при повороте. Харт набрал в ладони воды и брызгал на лицо, пока тошнота не унялась, а потом закрутил краны – и те опять ржаво заскрипели. От полотенца, которым он вытирал лицо, слегка несло хлоркой, но он прижимал его к лицу дольше необходимого: он уже знал, что увидит в зеркале над раковиной. Все равно вернул полотенце на крючок и посмотрел в глаза своему отражению. И увидел правду столь очевидную, что она будто была написана красной краской у него на лбу.

Он безнадежно, накрепко, глупо влюбился в Мёрси Бердсолл.