Друг мой,
Сделаю вид, что не заметил твоих обвинений в том, что я чудовище: очевидно, что ты никогда не пробовала совершенства, кое зовется чашкой хорошего черного чая. Кстати, кофе на вкус – как вся горечь человечества, сваренная в отвратительное пойло, которое только и остается хлебать, кривясь.
Пусть твой выбор напитков оставляет желать лучшего, род занятий у тебя не может быть ужаснее, чем мой. По меньшей мере, обычно так и считается. Мне кажется, что кредиты в банке давать – это отвратительно, но по какой-то причине эта сфера деятельности считается безупречно чистой. Моя карьера нравится мне больше. В ней есть, как ты сказала, шанс принести добро в мир.
Что до того, что теперь я не один, да, у меня появился новый коллега. Он юный, наивный и раздражающий, но когда-то и я был юн, наивен и раздражающ, поэтому не жалуюсь. Он не дает мне ворчать, сердиться и брюзжать – пару недель назад я даже подумать не мог, что такое возможно. Бесит, но в то же время мило. Ни за что не признаюсь в этом ему, зато признаюсь тебе, раз уж мы честны друг с другом: он мне нравится, и мне нравится, что он рядом. Не перестаю поражаться.
Значит, твое сердце отдано торту? А чему еще оно отдано? Какому-то конкретному месту? Важному воспоминанию? Близким людям? Надеюсь, ты не против, что я копаю вглубь. В письме куда проще, чем лицом к лицу, и чем больше я о тебе узнаю, тем больше хочу узнать.
Интересно, кто-нибудь из нас захотел бы познакомиться поближе, если бы мы были знакомы лично? Или прошли бы мимо на улице, не одарив друг друга и взглядом? Зная себя (ворчливый, сердитый брюзга), подозреваю, что второе, так что я благодарен за твои письма. Надеюсь на скорый ответ. От чистого сердца,
Твой друг.
Дорогой друг,
Почему чай? Почему??
Теперь, когда мы разрешили самый сложный вопрос, хочу рассказать, что твое письмо пришло в самое нужное время. Утром мне был очень нужен друг, и вот ты здесь. Спасибо за это огромное.
Мне уже нравится этот твой новый коллега. Молодежь отлично встряхивает. Не то чтобы я старуха, но и девушкой меня уже не назовешь. Интересно, а тебе сколько лет?
Нет, не отвечай! Мне нравится, что мы спасены от банальностей возраста, внешности и профессии, и волнуюсь, что бытовые детали жизни могут помешать нашей дружбе. Смог бы ты быть всецело честен и открыт со мной, окажись я каргой со спутанными космами и сомнительными политическими взглядами? Или я – с тобой, если бы обнаружила, что ты на голову ниже меня и обожаешь лук? Так что ничего мне не рассказывай, кроме самого главного. Мне больше ничего и не нужно.
Отчасти мне интересно узнать, где ты работаешь, как выглядишь, сколько тебе лет – видишь, не хочу тебе врать – потому что это все тоже часть тебя.
Но правда, ничего не говори.
Что до твоего вопроса: чему еще отдано мое сердце, кроме торта и кофе? Я люблю отца, сестру и брата. Храню память о маме, которая умерла, когда мне было семнадцать. Еще я люблю наше семейное дело, хоть оно едва держится на плаву и, кажется, обречено затонуть…
Друг мой,
Моя мама каждое утро вставала с солнцем и работала в поте лица до заката, но всегда выкраивала минутку, чтобы попить чая и прочитать главу из книги, прежде чем приступить к делу. Она воспитала меня в почтении к лучше му из горячих напитков. То есть к чаю. Меня не переубедить.
Не сердись, но я смеялся, читая твое письмо. Поверь, ты совершенно никак не можешь оказаться на голову выше меня.
Рад, что смог поддержать, но жаль, что у тебя выдался плохой день, когда пришло мое письмо. Это как-то связано с семейным делом?
Кстати, мне кажется, у тебя отличная семья. Мой новый коллега из большой семьи, и они все, кажется, обожают друг друга. Даже когда он называет своего брата засранцем, звучит с любовью. Честно говоря, я завидую. У меня семьи нет. Как и ты, я потерял маму в юности, а больше у меня никого не было. (Соболезную, к слову. Представляю, как тебе было трудно.)
Значит, хочешь знать обо мне важное? Ну и что тут ответить? Я просыпаюсь утром. Иду на работу. Ложусь спать.
Намылить, смыть, повторить. Наверное, поэтому коллега недавно сказал, что мне не мешало бы немножко пожить. Как это вообще делается, если не считать подъема, работы и сна? Чем больше про это думаю, тем больше убеждаюсь, что я не умею жить из-за одиночества. Как видишь, виноват я сам, а вот твои проблемы – будто результат обстоятельств, над которыми ты не властна, и это печально. Ты заслуживаешь лучшего.
К другим новостям: ты меня подловила, я питаюсь исключительно чесноком, луком и сыром с плесенью. Я твердо намерен надышать на все письмо. Возвращаясь к этим твоим спутанным космам…
Дорогой Луковый Дух,
Хмм, говоря о твоем одиночестве – не знаю, только ли в тебе дело, хотя как друг, который всегда будет с тобой честен, не могу полностью тебя оправдать. Может, вопрос, которым стоит задаться нам обоим, таков: а можем ли мы измениться?
К примеру, в моей жизни есть одно обстоятельство, над которым я имею некоторую власть, но я сама решила ничего не менять. Пытаюсь сообразить, как бы рассказать об этом, не вдаваясь в детали, ведь мы поклялись их избегать. Если вкратце: каждый из моих родных доверил мне по секрету, который касается двух других, и мне приходится держать рот на замке, потому что их реакции могут перевернуть все с ног на голову – и мою жизнь, и будущее. Но храня эти секреты, я краду у них сведения, которые крайне важны для принятия решений об их собственных жизнях и будущем, особенно в случае папы. Выходит, я ужасный эгоист, так?
Вообще-то, на это лучше не отвечай. Ответ я знаю. Мда.
Дальше… Мне кажется, что пока что больше всего в тебе мне нравится твое чувство юмора…
…Ситуация у тебя непростая. Как друг, я бы посоветовал поговорить со всеми начистоту, тем более что ты явно любишь и ценишь свою семью. Но я же Король Избегания, так что у меня нет никакого опыта в такого рода вещах, поэтому просто предлагаю свою поддержку, что бы ты ни решила.
Весьма потешно, что ты думаешь, будто у меня есть чувство юмора. Ибо мало кто описал бы меня как забавного. Очень мало кто. Ну ладно. Хотя есть у меня одна подруга, с которой я могу расслабиться. Ее семья знает ко мне подход, и больше никто, пожалуй. Хотя мы как-то отдалились друг от друга за последние несколько лет из-за одной старой ссоры. Видишь? Король Избегания во всей красе…
…Боги, ты что, из этих жутких лингвистических фриков? «Ибо»? Серьезно? А кто она, твоя подруга? Может, ты вовсе не так уж одинок? Расскажи мне о ней и о том, как она живет.
Собираюсь отправиться к семье на ужин. Брат любит готовить, как оказалось, и получается у него весьма неплохо. Вообще-то, отлично…
…В юности я практически жил у нее дома, а ее семья стала мне родной, и, честно говоря, тогда я очень в этом нуждался. Но потом она стала моей начальницей, и все стало как-то неловко. Несколько лет назад мы в клочья разругались, так что теперь я к ним не захожу. Не знаю, почему не могу обсудить с ней это. Может, стоит уже поднять эту тему.
Кстати об ужинах: чуть не подавился слюной из-за твоего письма. Ты хоть представляешь, как редко у меня бывает приличный ужин? Пожалуйста, не мучай меня словами вроде «медальоны из свиной вырезки», пока я тут сижу с тарелкой консервированных бобов. Как думаешь, может, твой брат отправит передачку? Мама моего коллеги регулярно присылает печенье, за что ей спасибо, но я бы глаз отдал за хороший обед.
Пишу тебе сейчас под звездным небом. Когда живешь в глуши, звезды видно – каждую звездочку, – потому что огни города не заслоняют их. Ты смотрела на небо? Специально смотрела? В последнее время я смотрю наверх все чаще и чаще, и задаюсь вопросом, а что я вообще тут делаю? Тут – в смысле, во вселенной.
Ой-ой. Кажется, меня потянуло на философию…
…Вечером я вышла наружу, но ты прав: огни города не дают разглядеть звезд, так что я прыгнула в баржу и выехала за город, где лучше видно (или «загород»? Видишь, что ты натворил, грамматическое чудовище!). Ночное небо потрясающее. Почему я раньше никогда этого не замечала? Оно всегда было надо мной, но я была слишком занята мыслями, что надо сделать то и это, и мне ни разу не пришла в голову мысль поднять взгляд. Я не знаю имен большинства Старых Богов, и уж тем более – где чья звезда. Если люди даже богов не могут запомнить, представь, как легко забыть каждого из нас!
И тогда я задумалась над тем, как люди запомнят меня после смерти, даже если эта память будет короткой. Честно, вряд ли я буду думать на смертном ложе: «Как хорошо, что я успела закончить тот список дел!» Скорее мысли будут примерно такие: «Надо было раньше рассказать папе о том Большом Секрете» или «Надо было придумать, как спасти семейное дело».
Я поехала к папе и коснулась соленой воды, ключа матери и ключей всех моих предков на семейном алтаре. Ты решишь, что я приуныла после всех этих раздумий и размышлений, но мне стало даже полегче. До сих пор так. Наверное, я смогла посмотреть на вещи со стороны – если говорить точнее, ты помог мне посмотреть со стороны, поднять взгляд на ночное небо и ощутить себя частичкой чего-то большего.
Наверное, ты проводишь на воздухе больше времени, чем я. Я работаю в основном в помещении, а когда выдается свободная минутка, мне хочется забиться в угол с хорошей книгой, желательно такой, которая кончается на «… и жили они долго и счастливо». Правда, обычно у меня нет времени даже чашку кофе выпить, что уж говорить о хорошей книге.
Погоди-ка! Поверить не могу, что до сих пор не спросила, какие книги ты любишь, хотя я уже давно знаю, что ты любишь читать…
…«за город». Существительное с предлогом пишется раздельно, когда говоришь о месте, куда собираешься. А если «загород» – то это цельное существительное, обозначающее местность вне города. Ты все правильно написала.
Да, мне нравится читать, но, как и в твоем случае, я часто слишком занят, хотя хотел бы растянуться с хорошей книжкой, скрестив ноги и оперевшись на сундук. Я предпочитаю скорее не «художку» – в основном книжки про историю и политику. Прости, там обычно не бывает «долго и счастливо». Честно говоря, я с трудом сдерживаю скепсис насчет счастливых концов, а вот ты, наверное, безнадежный романтик. Или полный надежды романтик? Кажется, второе. Ты несешь в мир надежду; кто-то же должен, и это точно не я.
К слову: поговори с семьей, особенно с отцом. Я пря-мо чувствую, пока читаю письмо, как тяжело тебе дается держать все в себе. (И да, я чистосердечно признаю, что я лицемер, которому лучше бы последовать собственному совету…)