Во всех странах Западной Европы после 1933 года власти продолжали ужесточать контроль за перемещением иностранцев. Правительство Фландена во Франции в ноябре 1934 года обнародовало декреты, согласно которым все иностранцы, не имеющие вида на жительство, подлежали высылке. В 1935 году сроки тюремного заключения для тех, кто не покинул Францию добровольно после получения соответствующего приказа или вернулся нелегально, были увеличены минимум до шести месяцев и максимум до двух лет. Фактические случаи высылки оставались редкими, но гораздо больше иностранцев, незаконно находившихся во Франции, были осуждены.
В Бельгии прибытие беженцев из нацистской Германии убедило власти в необходимости реформировать законодательство об иностранцах. Согласно законодательству об иностранцах XIX века, все иммигранты получали статус резидента после нескольких месяцев пребывания в стране, и впоследствии, даже если они становились безработными или нищими, их можно было выслать только в том случае, если они нарушали общественный порядок. Министры правительства были поражены ограничениями, наложенными на полномочия властей в отношении иностранцев, тем более что эти иностранцы могли предъявлять требования к общественному благосостоянию. Чтобы сохранить определенный уровень контроля, закон от августа 1933 года расширил полномочия государства в отношении иностранцев, так что вид на жительство стал действителен максимум два года с возможностью его аннулирования при любом повторном обращении. Люксембург, следуя бельгийскому примеру, ввел централизованный контроль над всеми иностранцами с помощью специальных удостоверений личности для них. Эти глубокие законодательные реформы были дополнены более мелкими административными изменениями, которые усложнили иммигрантам процесс обустройства в Западной Европе. Например, вновь прибывшим было предоставлено еще меньше времени для регистрации в органах власти, а срок действия вида на жительство был также более ограничен.
В Дании, Люксембурге и Великобритании экономическая конкуренция со стороны иммигрантов уже полностью регулировалась государством – эта позиция была поддержана профсоюзами. Такой жесткий внутренний протекционизм был менее заметен в других странах, но во время депрессии даже консервативные правительства принимали законы против иностранной рабочей силы в качестве паллиатива против протестов по поводу экономических трудностей. Во Франции система квот оказалась непрактичной, и административный контроль над иностранной рабочей силой с помощью разрешений на работу казался гораздо проще. С помощью краткосрочных разрешений на проживание и работу французское государство пыталось адаптировать иностранное население под потребности экономики. К февралю 1935 года, в условиях растущей безработицы, Министерство труда Франции распорядилось отклонять все без исключения заявления на получение разрешения на работу от иммигрантов, прибывших после 1925 года. Приход к власти во Франции правительства Народного фронта способствовал некоторой либерализации политики государства в отношении иностранцев, ослабив контроль над иностранной рабочей силой, легально проживающей в стране. Однако в то же время профсоюзы оказывали значительное давление, требуя остановить иммиграцию и усилить контроль за несанкционированным использованием иностранной рабочей силы. В Бельгии после 1933 года приезжим, которые якобы конкурировали с гражданами страны на рынке труда, было отказано в предоставлении вида на жительство. В 1935 году в правительство вошли социалисты, и в 1936 году, несмотря на улучшение экономической ситуации, они сыграли важную роль во введении всеобъемлющего контроля над иностранной рабочей силой.
В Нидерландах власти начали вводить ограничения на использование иностранной рабочей силы только с 1935 года. Соглашение с Германией от 17 октября 1930 года о равном обращении с голландскими и немецкими рабочими было отменено в 1934 году голландским правительством как необходимое условие для проведения протекционистской политики на рынке труда. Закон от 16 мая 1934 года определил, что с 1 января 1935 года иностранные рабочие в определенных профессиях и отраслях промышленности должны были получать государственные разрешения, которые выдавались только в том случае, если для заполнения вакансии не было найдено голландской рабочей силы. Число секторов экономики, на которые распространялось это законодательство, постепенно увеличивалось до октября 1936 года, когда исключение было сделано только для работы в торговом флоте или на рейнских баржах. Конечно, под ограничения попали профессии, в которых занимали видное место евреи, но трудно утверждать, что именно это было главной целью первоначального закона. Разрешения были возобновляемыми, и на практике большинству тех, кто уже работал в Нидерландах, разрешалось продолжать работу, и только новые заявители, скорее всего, получали отказ. В отличие от Бельгии и Франции, в Нидерландах было лишь относительно небольшое число иностранных студентов, обучающихся в местных университетах. Это не помешало представителям юридической профессии запросить и получить в 1938 году королевский указ, который запрещал иностранцам с голландским юридическим образованием доступ к адвокатуре.
В 1930-е годы объектом государственного контроля стали не только наемные работники, но и самозанятые. Этот контроль уже был хорошо налажен в Великобритании, где иностранец, прежде чем открыть свое дело, должен был доказать, что предлагаемое им предприятие не составит серьезной конкуренции местным гражданам. Иностранцы, в том числе беженцы, оказались легкой мишенью, когда экономический национализм и ксенофобия стали более распространенными. Еврейские беженцы стали символом этого экономически мотивированного дискурса против иностранцев, ведущегося среди представителей средних классов. Более того, отсутствие государственного контроля и достоверной статистики позволило стать частью дискуссии даже их количеству. Образ наплыва беженцев часто преувеличивался до гротескных масштабов. Мотивация новоприбывших часто подвергалась сомнению и почти всегда выставлялась в дурном свете с обвинениями в том, что это были «неудавшиеся предприниматели», преступники и нищие, бежавшие из нацистской Германии. Можно утверждать, что рост политической власти средних классов в Западной Европе позволил им получить больше возможностей для защиты от местной конкуренции со стороны иностранцев. Эта стратегия наиболее очевидна в Бельгии, Нидерландах и Франции, где протесты против конкуренции со стороны немецких беженцев в сфере торговли быстро переросли во всеобщее наступление на иностранных предпринимателей. Во Франции к 1935 году иностранные ремесленники и бродячие торговцы должны были получить лицензию, а право на проживание во Франции стало связано с правом на работу. В Бельгии торговцы должны были обращаться за разрешением на продолжение своей деятельности. В Нидерландах к 1937 году создание предприятий, принадлежащих иностранцам, было ограничено в определенных секторах экономики.
Эти меры были призваны в первую очередь успокоить общественное мнение, продемонстрировав, что правительство что-то делает. В целом законодательство о наемном труде или предпринимательской деятельности иностранцев усиливало государственный контроль над всеми иммигрантами, будь то беженцы или нет. Законодательство, ограничивающее экономическую деятельность иностранцев, практически не имело прямой связи с ростом числа беженцев, вызванным нацистским режимом в 1933 году и после. В действительности, отчасти из-за наложенных на них ограничений, большинство еврейских беженцев из Германии оставались лишь на несколько месяцев в своей первой (западноевропейской) стране убежища, после чего переезжали за границу. Тем не менее те, кто оставался, даже если им давали вид на жительство, были в значительной степени исключены из национальной социально-экономической жизни. В рамках этой ограничительной политики в большинстве стран также был увеличен срок проживания, необходимый для защиты от высылки и/или ограничения на рынке труда. Испытательный срок, прежде чем иммигрант мог получить право на проживание (и работу), был увеличен с трех до пяти лет в Швейцарии и с пяти до десяти лет во Франции.
Все эти меры были частью внутреннего контроля, осуществляемого, когда иностранцы уже находились в стране, но государства также предпринимали меры по контролю за въездом. Визовые ограничения были средством предотвращения въезда нежелательных иммигрантов, и получить визы становилось все труднее. Все больше ресурсов выделялось на пограничный контроль. В 1935 году французское правительство назначило 25 новых инспекторов пограничной полиции, кроме того, для контроля иммиграции начали использовать таможенников. Такое же ужесточение пограничного контроля можно наблюдать и в других странах, хотя законодательные изменения были незначительными. В Нидерландах сменявшие друг друга руководители Пограничной службы и службы по делам иностранцев (Grenswacht en Vreemdelingendienst, GVD) добивались ужесточения контроля, причем не обязательно потому, что они видели в иммигрантах изначальную опасность для голландских интересов, но в первую очередь потому, что считали государственные ресурсы недостаточными. Нехватка средств сильно ощущалась и в Люксембурге, где 121 километр границы с Германией патрулировали только сотрудники таможни. Точно так же и в Бельгии власти считали, что необходимо усилить пограничный контроль, особенно вдали от основных пунктов пересечения границы.