Работая над книгой о Вере Михайловне Бонч-Бруевич (Величкиной), Яков Давидович Гродзенский натолкнулся на забытую историю жизни Евдокима Дрожжина и еще более забытую полемику, возникшую после его гибели. Кроме того, в Центральном государственном архиве литературы и искусства (ЦГАЛИ) он обнаружил неизвестный автограф неоконченной рецензии С. М. Степняка-Кравчинского на послесловие Л. Н. Толстого к книге Е. И. Попова о Дрожжине. Получился интересный очерк «Лев Толстой и Евдоким Дрожжин», рукопись которого получила одобрение специалистов, но не была опубликована, поскольку толстовцы-пацифисты в стране, противостоящей «мировому империализму», были не в чести.

Яков Давидович послал рукопись в воронежский литературно-художественный журнал «Подъем». Ответ поступил уже после его кончины. Заведующий отделом критики Зиновий Анчиполовский проявил интерес к материалу, но сомневался, что удастся опубликовать его из-за перегруженности редакционного портфеля, хотя и предлагал понадеяться на удачу. Вероятно, эта надежда улетучилась, потому что спустя несколько месяцев он рукопись вернул.

Затем я предпринял попытку опубликовать этот опус отца в альманахе «Прометей». Тогдашний заведующий редакцией «ЖЗЛ» Юрий Селезнев тоже поначалу обнадеживал, тем более в 1978 году предполагался выход специального выпуска «Прометея», приуроченного к 150-летию Льва Толстого. Годы тянулось томительное ожидание, но, когда дошло до дела, и он дал задний ход.

Позднее мне попалась характеристика, данная Селезневу писателем Даниилом Даниным: «Юр. Ив. Селезнев – зав. редакцией ЖЗЛ – высказал интерес к идее сборника очерков о наших выдающихся физиках. В список, естественно, проникли Фридман, Иоффе, Ландау, Мандельштам. Сердце юдофобствующего славянофила сжалось от тоски. Это было видно по его заскучавшим глазам»[50].

Не увенчалась успехом и попытка опубликовать «Дрожжина» в «Яснополянском сборнике». На сей раз причина состояла, видимо, в том, что граф Толстой выглядел в очерке не самым лучшим образом.

В конце концов, я вынужден был оставить попытки вывести «Дрожжина» в свет и теперь в приложении к этой книге помещаю очерк отца, так, как он был написан тогда, в феврале 1970 года, не изменяя в тексте ни запятой.