В половине третьего ночи, когда последние автобусы уже видели третий сон на конечных станциях, а продавцы круглосуточных магазинов пробивали по тройному ценнику алкоголь, в аварийную службу позвонили.

– Диспетчерская, – отозвалась сонным голосом Лидия и выпила залпом половину кружки остывшего чая, который так сильно заварился, что от его горечи желудок жалобно застонал, а голос осип.

– Вы не могли бы кого-нибудь прислать? – раздался шепот в трубке.

– Что у вас случилось?

– Я не могу уснуть. Кажется, у меня пропала надежда…

– Кажется или пропала? – надеясь избежать ночной заявки, переспросила диспетчер.

– Пропала, точно пропала…

– Надежда – это имя?

– Нет, надежда – это моя вера в будущее.

– Так надежда или вера?

– Перестаньте издеваться, я же тут совсем одна, мне страшно…

– Адрес назовите, – громко зевнула в трубку Лидия и щелкнула пару раз автоматической ручкой.

– Улица Веселая, дом один, квартира семь.

– Опять, ёпрст, Веселая! – выругалась диспетчер. – Рассадник депрессии и вечно пьяных поэтов. Вы, случайно, не родственница Дубова из двадцатой?

– Н-н-нет, – словно сомневаясь, ответила девушка.

– А то этот каждую неделю нам звонит и говорит, что у него цель в жизни пропала. Мы не частное бюро, а муниципальная служба, понимаете?

– Понимаю, но мне очень нужна помощь…

– Вы точно все проверили? Это только у вас? Или у соседей тоже случилось?

– Кажется, только у меня, я не уверена.

– Может, у вас короткое замыкание? Вы, случайно, в проводку своей нервной системы не лазили? Если слишком много плюсов соединить в одном направлении, то может коротнуть на радостях и появится испуг, что все рухнет. Очень легко перепутать с потерей надежды. Тогда просто нужно поменять предохранитель.

– Нет, у меня – как у всех: черная полоса, белая, потом пятница, а с понедельника – все по новой.

– Ясно, – без интереса произнесла Лидия и налила в разбухшую заварку еще воды.

– Возраст?

– Двадцать три.

– Профессиональная деятельность?

– А это зачем?

– Мастеру нужны будут данные для ремонта вашей надежды.

– Я дизайнер интерьеров.

Звонившая слышала, как Лидия царапает ручкой бланк.

– Муж, дети?

– Я одна, есть молодой человек, но мы недавно познакомились, пока ничего серьезного.

Диспетчер долго записывала, а потом щелкнула ручкой, что означало: заявка оформлена.

– Мастер будет у вас через два часа. Приготовьте триста пятьдесят рублей за вызов. Если будет просить больше – не давайте, а то он тот еще жук.

– Через два часа? А раньше никак?! – жалобно прозвучало в трубке.

– Никак, он же не метеор.

– Ну… ну, может, вы со мной тогда поговорите?

– Я? О чем нам с тобой говорить? О надежде? Хах, ты живешь в новостройке, судя по плану дома – в двухкомнатной квартире. Тебе двадцать три года, у тебя профессия – дизайнер интерьеров!

– И что? – удивилась девушка.

– А то, что я сижу в предбаннике два на три метра – почти под землей, а в соседней комнате храпят мастера. Мне пятьдесят два, муж ушел пять лет назад к такой же вот дизайнерше туалетов, дети звонят, только когда деньги нужны, а белые полосы у меня лишь на экране мобильного, который упал на асфальт на прошлой неделе. О чем мы с тобой можем поговорить? В чем твоя проблема?

Девушка растерялась. Слова застряли где-то в горле, и в трубку врывалось лишь ее сбивчивое дыхание.

– Я боюсь, что меня переводят в новый офис, а там я не смогу найти общий язык с коллективом, а еще у меня сломалась… – она хотела сказать про свою недавно купленную «ауди», но замолчала. Ей вдруг стало так неудобно, что первой пришлось заговорить Лидии:

– Чего замолчала-то? Что сломалось? Нога?

– Ага… – стыдливо пробубнила трубка.

– Сожалею, – впервые с сочувствием в голосе произнесла Лидия. – Ноги ломать неприятно. Я в том году сломала, а кости как-то неправильно срослись, и теперь я хром…

– Стойте! – закричала в трубку девушка.

– Чего это?

– Я… Я просто… просто я только что поняла, что зря вам позвонила…

– Что значит – зря? Аварийная ситуация же!

– Наверное, я все-таки в проводку залезла случайно и предохранитель перегорел. Сейчас проверю, подождете?

– Ага, – отхлебнула Лидия из кружки.

Прошло секунд десять.

– Да, так и есть – это предохранитель.

– Мастера нужно выслать для замены?

– Нет, новый нормально подошел на место перегоревшего, я снова полна сил.

– Так что же, я заявку отменяю?

– Да, отмените пожалуйста, у меня все хорошо, я… вам так благодарна! Простите меня, пожалуйста!

– За что? – удивилась диспетчер.

– Просто… Просто, понимаете, я сейчас осознала, что у меня столько всего впереди, я могу сделать что угодно, построить жизнь так, чтобы…

– Чтобы не стать такой, как я?

В трубке снова замолчали.

– Ладно, не переживай, все нормально. Это же аварийная служба, мы для того и существуем, чтобы помогать. Всего хорошего, звони, если снова будут проблемы.

– Спасибо огромное!

Вызов сбросили.

Лидия вылила в раковину подкрашенную заваркой воду и вывалила жмых в мусорное ведро, а затем прочистила горло. Голос ее снова стал молодым и звонким. Она подошла к стеклянной стене своего офиса и взглянула в монокуляр.

Свет в квартире номер семь в доме номер один по улице Веселая погас – значит, девушка легла спать. С тридцать второго этажа хорошо просматривалась вверенная их аварийной службе территория. Окна отражали юное лицо Лидии и просторный комфортабельный офис, в котором она вела прием в одиночестве. За все время существования их службы не было нанято ни одного мастера – она справлялась со всеми вызовами самостоятельно. Заварив новую кружку чая, она легла спать.

Ближе к утру раздался звонок. Лидия выпила противный, но необходимый для работы напиток – голос ее осип, стал скрипучим и приобрел нотки старости.

– Диспетчерская, – пробубнила она в трубку.

– Здравствуйте. Прошу прощения, что так рано. Не могли бы вы кого-нибудь прислать? Кажется, я потерял свое счастье.