Гоша только что закончил медицинский с красным дипломом терапевта, и его энтузиазм хлестал через край. Он рвался в бой, был готов на любые самые сложные дела. И судьба подкинула такую возможность. Несмотря на высокие оценки и превосходную практику в столице, никто не собирался закреплять за желторотым выпускником целый район в городе. Сначала ему решили дать поработать с окрестностями – набить, так сказать, руку.

В свой первый рабочий понедельник Гоша получил перевязанную бечевкой кипу желтой бумаги, на титульном листе которой виднелась надпись: «Веселая жизнь», и был выставлен в коридор, не успев сказать и слова.

Эта макулатура оказалась личными медицинскими делами населения одной деревни, которую не мог найти даже навигатор. Помимо бумаг, Гоше выдали компас, резиновые сапоги и карту местности середины прошлого века – на ней в последний раз и была отмечена деревня. А врача последний раз направляли туда два года назад. По указу Министерства в этом году нужно было собрать полный анамнез у всех жителей области, а в итоге составить отчет, в котором указать, требуется в населенном пункте поликлиника или нет.

Гоша глянул мельком списки болезней жителей и понял, что, скорее всего, едет на погост. Что ни дело – то страшный диагноз: брюшной тиф, гангрена, туберкулез, онкология, серьезные сотрясения, требующие срочного вмешательства, переломы конечностей, болезни почек и сердца. И ни одной пометки о том, как проводилось лечение и каковы его результаты.

Делать нечего. Терапевт взял бумаги, натянул сапоги и побрел туда, куда указывала стрелка. Дороги до деревни не было вообще. Появилась первая запись в отчете: «Машина скорой помощи не доедет».

По прибытии на место Гошу встретил местный глава поселения – Андрей Аристархович. Человек этот был усат, коренаст и неразговорчив. Его тело покрывал такой шоколадный загар, что хоть сейчас на рекламу солярия фотографируй. Он предложил терапевту свою избу для ночлега и приема больных, став при этом первым пациентом.

Гоша отрыл карту мужчины и зачитал вслух:

– Менин… Менингит? – врач с тревогой взглянул на человека перед собой и спросил первое, что пришло в голову: – Как себя чувствуете?

– Нормально.

– Чем обычно лечитесь?

– Пчелами.

– Пчелами?! – переспросил с недоумением Гоша.

– Ну да. У меня пасека своя за сараем. Чувствуешь, что захворал, идешь с утра перед работой голым к ульям, постучишься к пчелкам, тебя в благодарность, что разбудил, пожалят, затем меду пол-литра съешь, и все. А там, на работе, не до болезни – само проходит. Нас так с братом отец лечил, а его – дед. Пчелиный яд полезен.

На вид мужчина был вполне здоров и в своем уме. Гоша проверил на всякий случай, нет ли каких симптомов, и, на удивление, ничего не обнаружил. В карточке появилась запись: «Здоров».

Следующим на осмотр был вызван Кузьма Кузьмич, местный пастух. Согласно году рождения, мужчине было девяносто три. Судя по записи в карте, Кузьмич единственный раз попал на прием после того, как его проткнул рогом бык.

– Как себя чувствуете?! – врач был удивлен, что мужчина пришел сам, да еще и не с кладбища, а из самого дальнего дома в деревне, босиком, с колоском пшеницы в своих собственных, а не вставных зубах.

– Отлично, – пожал плечами мужчина.

– А как же ваш… прокол?

– Какой такой прокол? – удивился Кузьмич. – Я нигде не прокололся, все стадо на месте, я пересчитываю каждый раз.

– Да нет, я про тот прокол, который вам бык сделал, – дрожащим голосом уточнил доктор.

– Ах, этот! Да это разве прокол? Так, пощекотал мне ребра Васька. Пришлось, правда, его за это поколотить немного, сорванца.

– Как это – поколотить?

– Как, как… По мордасам пару раз ему дал, чтобы дурь молодецкую выбить. Он тогда только силу почувствовал, пришлось немного «потушить» гонор.

– В смысле вы его прям так лупили?

– Ну как лупил… У нас с ним целый бой был, он мне тоже пару раз двинул, зато с тех пор – не разлей вода.

– А чем же вы рану лечили?! – уже чуть ли не кричал терапевт.

– Да чистотелом, чем же еще! Помажешь – и вперед, на отгон.

Гоша осмотрел шрам, затерявшийся среди десятка других, о которых Кузьмич с охотой рассказывал:

– Это я с дерева падал по молодости, сучком распорол. А это, кажется, от топора метка – Вовка мой первый раз дрова рубил, а я рядом подсматривал, вот и не доглядел немного.

– И что? Все это вы чистотелом лечили?! – врач чувствовал, как у него самого поднимается давление.

Мужчина кивнул. Еще один пациент ушел с пометкой «Здоров».

Следующей на пороге стояла баба Маша – женщина непонятной возрастной категории. О ней не было никаких данных, только диагноз: «Двусторонняя пневмония, а еще глухонемая с пяти лет».

– Добрый день, меня Игорь Валентинович зовут, я ваш новый врач, – написал терапевт на бумажке.

– Здрасти. Баба Маша, – поздоровалась женщина голосом.

Врач вскочил с места.

– Быть не может! Вы же глухонемая!

– Ну и что, что глухонемая? Мне что же, и поздороваться теперь нельзя? – обиженно буркнула баба Маша, словно ее дурой назвали.

– Но вы же с пяти лет не разговаривали!

– А может, мне и поговорить было не с кем? А тут вижу, человек образованный, воспитанный, не то что предыдущий был, сразу начал материться при мне. А с остальными мне и говорить-то не о чем, они книжку в руках ни разу не держали, – недовольно ворчала женщина.

Гоша потрогал собственный лоб на предмет температуры.

– А что у вас с легкими?

– А что с ними? – удивилась «глухонемая».

– У вас пневмония двусторонняя, чем вы ее вылечили, раз еще живы?

– Ах, это. Так у меня сосед баню по-черному топит, чуть что – сразу к нему. Все болячки как рукой снимает. Ну а для закрепления можно иван-чаю с медом выпить – у Аристарховича мед забористый, пчелы его круглый год делают.

– Скажите, а в прошлом году кто-нибудь умер в деревне?

– Да никого почитай, только Валька из седьмого дома.

Гоша полистал карту.

– От бешенства? Ее ранее лиса укусила, судя по записям.

– Не-е… Вернее, да, только не от бешенства, а от зависти. У меня тогда морковь в два раза крупнее, чем у нее, уродилась, а Валька та еще завистница была, не смогла перенести и утопилась. А лиса тогда половину деревни перекусала. Ее потом Федька забрал, выдрессировал, теперь лиса его дом охраняет.

До конца дня к Гоше явилась большая часть населения деревни; люди не особо стремилась на прием – дел и так по горло.

Разные были случаи, но всё, вплоть до отрубленных конечностей, лечилось либо работой в поле, либо подорожником, либо отваром из укропа, а то и простым человеческим подзатыльником, что выбивал всю дурь из тела и головы.

Гоша был в шоке, но в отчете написал: «Поликлиника не требуется, следующий визит врача назначить через пять лет».

В городе его похвалили и выделили небольшой подконтрольный участок. В первый же день к Гоше пришел здоровенный мужчина с занозой в пальце. По его словам, он умирал медленной и мучительной смертью, требуя срочную операцию и двухнедельный стационар.