Лонде-Бри

Из портала Аллард вышел первым. Окинув хмурым взглядом зал с десятком зеркал, откуда эпигоны из раза в раз отправлялись на задания в другие обители, Рейн обернулся, терпеливо ожидая других соправителей Амхельна. Не считая водителей и встречающих их на перевалочном пункте в одном из мотелей посреди бесправных земель солдат, выжили только они трое.

«Трое!» — едва сдерживался Аллард, чтобы не прорычать вслух этот унизительный вердикт. Столько напрасных потерь. Опять. А ведь победа была так близко, и Правитель, и Хранитель Эстера, оба были в их руках! Если бы не вмешательство Всадника…

Рейн был уверен, что эстеровцы нарушили условия переговоров, и эпигоны имели право вступить в бой. Но Всадник их даже ни о чем не спросил. Если бы не приказ Орла немедленно отступить, прозвучавший в его голове, то среди погибших мог быть и сам Аллард.

«Самонадеянный болван!» — злился сам на себя генерал, расхаживая из стороны в сторону вдоль стены с висящими зеркалами. Рейн чувствовал на своих плечах вину за случившееся. Он должен был предвидеть такой исход, а не наивно надеяться на справедливость доводов и весомость аргументов. Это ему надо было вовремя спохватиться и позаботиться о безопасности своих людей. На деле же он оказался таким же бестолковым воякой, как и все последователи Орла, вкусившие кураж сражения и позабывшие о возможных последствиях.

Арнлейв, после приказа отступить, всю дорогу до портала в бесправных землях не проронил больше ни слова. Эгго и Галбрейт все это время принимали Рейна за человека, способного лишь бездумно выполнять приказы, и оказались правы. И по возвращению в столицу генерал уже мысленно готовился к справедливому наказанию за свою оплошность.

Наконец, бездонная чернота зеркал выплюнула из своих недр сперва Правителя, а потом Советника Амхельна. В то время, как Равен сразу же встретил генерала тяжелым взглядом из-под бровей, Орел прошел мимо него, даже не посмотрев. Может, пронесет? Рейн немедля отругал себя за мимолетное чувство облегчения, ведь он не был трусом, чтобы бояться отвечать за свои ошибки.

Эгго двинулся к выходу из зеркального зала, на ходу разминая шею и потирая место, где совсем недавно была рана от кинжала и лилась кровь. Молча следуя за Правителем вместе с Советником, Рейн не мог поверить глазам, что на шее Арнлейва, не считая следов крови, теперь остался едва заметный рубец и покраснение. А ведь любой другой уже давно бы погиб от сквозного удара кинжалом. Тали точно намеревалась убить Эгго. Неужели в этом и был план эстеровцев — так рискнуть собой, чтобы лично добраться до правителей Амхельна?

И генерала пугало не то, на какие отчаянные меры готовы были пойти их враги, а то, что они почти достигли своей цели. Какие бы противоречивые чувства ни вызывала персона Эгго, он уже давно был тем самым символом, которого не хватало для сплочения всех темных Вусмиора. Как быстро развалится Амхельн, если не станет вызывающего всеобщий трепет лорда Орла? И хоть Аллард порой сомневался, совпадали ли истинные цели Эгго с интересами Амхельна в целом, но представить этот режим без его главного вдохновителя Рейн не мог.

— Аллард, а разве зал с порталами не должен тщательно охраняться? — внезапный вопрос Орла заставил Рейна вынырнуть из пучины нахлынувших на него размышлений и окинуть коридор снаружи недоумевающим взглядом.

— Верно. Здесь, как и на остальных важных объектах, всегда должны стоять сторожевые посты…

— Должны, но, похоже, не обязаны? — скептически хмыкнул за спиной Рейна Галбрейт.

Аллард злобно оглянулся на Советника, но тот всем своим видом дал понять, что мог бы выразить и более неприятные для генерала домыслы, пусть радуется, что остановился на этом.

Орел оставил без внимания реплику Галбрейта, молча двинувшись по коридору. С каждым новым поворотом Аллард ощущал нарастающее чувство беспокойства. Здесь повсюду должна стоять стража, но коридоры Дома правителей были непривычно пусты, а пол местами неожиданно почернел, но не от обычного огня, а словно вмиг прогнил. И чем дальше они шли, тем глубже закрадывалось подозрение, чьих это рук дело. На подобное не способен ни один эфир.

— Хм-м, как интересно, — тон Эгго, наоборот, выражал полное безразличие. — Аллард, это же один из твоих капитанов, не так ли?

— Что? — Рейн подался вперед и застыл на месте, заметив иссушенное скверной тело возле входа в личный зал Арнлейва. — Лазар… не может быть…

Эгго обернулся и бросил на генерала изумленный взгляд, словно удивился, что кто-то из рядовых воинов мог вызывать какие-то чувства у Рейна, после чего обратился к Галбрейту, не допуская возражений:

— Мне нужны твои глаза и уши во всем Лонде-Бри. Немедленно.

— Конечно, милорд, как прикажете, — Советник ответил ему легким кивком головы и отошел к ближайшему к окну. Отворив створки, он вытянул вперед руки.

Ничего не понимая, Рейн с трудом оторвал взор от изуродованного тела того, кто был не только умелым воином, но и верным другом, и посмотрел на фигуру Галбрейта, погружающего всю округу во мрак. Черные облака эфира вырывались из ладоней Советника, распадаясь в воздухе на тысячи пернатых созданий. В природе встречалось немало эфиристов, превращающих эфир в живых, подчиняющихся им существ, но Равен достиг в этом вершины мастерства, контролируя бесчисленное их количество.

— Повелитель, вы же осознаете, что только один человек может позволить себе такое в этих стенах, да и вообще во всем Лонде-Бри… — едва сдерживая закипающий гнев, произнес Аллард, осмелившись посмотреть на бескомпромиссное лицо со шрамами.

— Милорд, тюремное крыло… — не оборачиваясь, сообщил Равен, стоя все так же возле окна с раскинутыми руками и крепко зажмурив глаза.

— Не может быть! — уже вслух зарычал Рейн, а Эгго без лишних слов рванул дальше по коридору.

Алларду ничего не оставалась, как броситься следом за ним, оставив Равена захватывать Лонде-Бри своим вороньем.

«Лазар… нет! Будь проклята эта некромантка! Это все из-за нее!» — не сбавляя шага, Рейн изо всех сил сдерживал свои эмоции, буравя спину Арнлейва тяжелым взглядом. — «Пока она не появилась в Лонде-Бри, у нас все было под контролем. Потом эти переговоры, и… Если камеры окажутся пусты, то вряд ли кто-то назовет совпадением эти события. Нас обвели вокруг пальца, и все потому, что ты позволил этой…»

— Лорд Орел! Генерал! — заметив фигуры правителей, эпигоны, суетившиеся на нижнем уровне замка, вытянулись, как струны. — Прошу простить, мы сделали все возможное, чтобы остановить их. Нам удалось обезвредить некромантку, но было уже поздно…

— Что вы сделали? — громом раздался вопрос Эгго, подошедшему вплотную к одному из мужчин в золотой маске. В ее отражении Арнлейв увидел свое лицо, от чего еще больше скривился от гнева. За все время можно пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда он появлялся на публике без маски. И судя по тому, как задрожали плечи эпигона, тот впал в не меньшее оцепенение, увидев истинное лицо лорда Орла.

— М-мы ок-кружили… тюремный ур-уровень… но з-зеленое п-пламя… — сквозь испуганное заикание темного с трудом можно было что-то понять, но Аллард быстро заметил иссушенные тела эпигонов и почерневшие деревянные рамы и пол, что только убедило его в правильности собственных выводов. Судя по ранам убитых, они в какой-то момент напали на своих же, обращенные в зомби.

Но все это уже совершенно не волновало Арнлейва. После первых же слов эпигона он снова ускорил шаг и молчаливым вихрем двинулся в сторону тюремного крыла. Аллард старался не отставать, но, в отличие от Правителя, не мог не замечать количества трупов, которых становилось лишь больше на каждом углу. Подумать только, какая разрушительная сила была оставлена без присмотра…

Рейн пытался донести это до Эгго во время прошлого «выступления» инфанты, но вместо того, чтобы прислушаться к нему, Арнлейв позорно выставил Алларда за дверь. Что ж, хотя бы эти последствия были на совести Орла, и он не сможет закрыть на них глаза. По крайней мере, генерал на это надеялся.

— Они з-захватили темницы, — причитал тем временем встреченный ими эпигон, сопровождавший их на остатке пути по молчаливому кивку Рейна. — Т-только, когда мы п-попали в некромантку, нам удалось прорваться, но п-пленники уже сб-бежали…

— Мы? — вопрос Эгго леденящим кровь эхом разлетелся по мрачным каменным коридорам. — Кто это мы? Кто участвовал в этом нападении?

Арнлейв стоял впереди, и из-за него Аллард не видел того, что скрывалось за фигурой Правителя. Пока эпигон мямлил что-то про тех, кто оказывал сопротивление обезумевшей некромантке, и рукой махал своим напарникам, стоящим в стороне, Рейн медленно поравнялся с Орлом и заметил в темном углу недвижимую женскую фигуру. Ее голова безжизненно склонилась к груди, растрепанные волосы скрывали лицо, а вся одежда пропиталась кровью.

В увиденной картине Алларда огорчило лишь то, что он лично не участвовал в расправе над инфантой. Он было поднял взгляд на Правителя, желая прокомментировать участь, которую она заслужила, но так и замер с открытым ртом, когда Эгго резко обернулся и рассек воздух рукой, а все в отряде эпигонов, стоявшем позади, как один взметнули руки и тщетно схватились за шеи, а брызнувшая горячая кровь попала на генерала.

— П-повелитель… — в этот момент даже собственный голос подвел Рейна, дрогнув на полуслове.

— Как… ты мог… такое допустить? — Арнлейв медленно повернулся к Алларду, и тот был готов поклясться, что ощутил жар, потому что кровь начала кипеть в его жилах под этим взглядом.

— Вероятно, это было спланировано, они надеялись спасти пленников, пока мы будем отвлечены… — пытаясь сохранить остатки самообладания, начал Рейн, но Эгго сразу же его перебил.

— Как твои люди… посмели… напасть на нее⁉ — казалось, сама Тьма обрела живое воплощение и сгустилась вокруг Арнлейва и Алларда, оставив весь остальной мир вне досягаемости.

До Рейна, наконец, дошло, что именно вывело из себя Орла. Его не заботила гибель Лазара Фела и десятка других эпигонов. Он ни разу не поинтересовался судьбой сбежавших пленников, а может быть, их удалось поймать где-то в городе. Аллард отказывался в это верить прежде, но теперь четко осознал, что в личной системе координат Арнлейва Эгго все это не имело никакого значения по сравнению с жизнью такой сумасбродной личности, как Дженнифер Эфрейн.

Нелогично, иррационально, неправильно. Но Арнлейв продолжал сверлить Алларда ненавидящим взглядом, требуя ответа на свой совершенно абсурдный вопрос, и что-то Рейну подсказывало, если он ошибется в выборе фраз, как это сделали только что убитые эпигоны, его постигнет та же участь.

Как вдруг в пространстве, окруженном Тьмой, где не было ничего и никого, кроме них двоих, отчетливо проявилось еще чье-то присутствие. Словно едва уловимый силуэт некромантки стал более отчетливым в сгустившемся мраке. И это странное, едва уловимое присутствие ощутил и Арнлейв. Он молниеносно обернулся и бросился к телу Дженнифер, ощупывая ее руки, шею, осматривая раны.

— Жива! Она жива! — с неподдельным восторгом воскликнул Эгго, и его руки тут же осветились голубоватым светом, вливая в инфанту целительный эфир.

— Слава Смерти! — с не меньшим облегчением выдохнул Рейн, прежде всего от того, что, наконец, вырвался из плена безумной ярости, что плескалась во взгляде Эгго. Теперь Аллард мог свободно дышать и лучше понимал, что следует говорить. — Мои люди совершили ошибку, Повелитель, все, кто причастен к этому, несомненно понесут…

— Целителей! — уже с прежним холодом перебил его Орел. — Всех, кого найдешь! Живо!

— Как прикажете… милорд, — на манер Галбрейта кивнул ему генерал и мигом развернулся, радуясь возможности покинуть это место, чувствуя новый приступ злости и разочарования.

Алларду пришлось сжать зубы, перешагивая через трупы ни в чем не повинных эпигонов и слушая краем уха доносившиеся слова Арнлейва.

— Никто не посмеет отнять твою жизнь. Слышишь, Дженнифер? Если кто и сделает это, то только я. А я еще с тобой не закончил…

* * *

Эстер

Первой, что почувствовала Джоан, когда пришла в себя, была мягкая постель, на которой она лежала. Второе — только свои мысли, без навязчивого шепота Тьмы голосом Соулривера. Третье — истошные вопли где-то за стенкой. Они и заставили ее открыть глаза, но от яркого света, вызвавшего резь, пришлось тут же их закрыть.

— Джо? Ты проснулась? — неожиданно над ухом раздался голос, который она и не надеялась уже услышать, и теперь стражница всерьез засомневалась, не было ли это сном. — Ты слышишь меня? Джо?

Она ощутила ладонь на своем лбу, а потом пальцы, убиравшие прядь ее волос. Прикосновения были настолько реальными, что Джоан все же доверилась им и снова открыла глаза.

— Клаус… — ахнула она, предприняв попытку встать, но рана тут же отозвалась острой болью.

— Осторожно, — Советник тут же подхватил ее, помогая сесть.

— О, Смерть, скажи мне, что ты настоящий, а я не сошла с ума окончательно, — по лицу Джоан покатились слезы.

— Тише-тише, все хорошо. Ты в Эстере, в лазарете Штаба. А я более чем реальный, — Клаус старался улыбаться, но с трудом скрывал свое волнение.

— А где Олли⁈ С ним все хорошо⁈ — она тут же принялась оглядывать палату, как будто сын мог прятаться где-то под кроватью или за ширмой.

За стеной вновь раздался чей-то истошный вопль.

— Да-да, он дома с родителями. Я не хотел, чтобы они видели тебя в таком состоянии. Зато смотри, что я принес тебе от него, — Клаус улыбнулся, сел на край кровати и взял с прикроватной тумбочки листок — детский рисунок с изображением красных цветов, напоминавшим не то лилии, не то тюльпаны. — Он так ждал, когда ты вернешься, каждый вечер буквально изводил меня, выпытывая, где ты. Мне казалось, он расколол бы любого темного своими приставучими допросами. Я спросил, как он тебя встретит, и он нарисовал вот этот букет цветов. Я попытался найти что-то похожее…

Джоан, которая дрожащими руками сжимала листок и беззвучно плакала, словно до сих пор не веря в то, что она вернулась домой, повернулась и посмотрела на тумбу, на которой стояли оранжевые лилии.

— Они не очень похожи, — сквозь слезы рассмеялась Джо. — Но я передам Олли, что ты старался.

— Прости, у меня было не так много времени, — как будто даже виновато улыбнулся Клаус, но рассмеялся вместе с ней.

И вместе с тем между ними возникло неловкое молчание, как будто каждому из них было, что сказать. Слишком многое произошло за это время, и обоим пришлось подумать и переосмыслить всю свою жизнь. Но очередной истошный крик где-то за стеной заставил Джоан вздрогнуть.

— Кто это⁈ Квентин? Он живой⁈ — по голосу было сложно определить, кому он принадлежит, поэтому рыжая бестия решила, что это мог быть ее напарник, все это время стоявший на страже ее рассудка.

— Нет, это не он. Хоук уже дома, с братом, с ним все хорошо. Он просто герой, даже Милтон его похвалил, представляешь? — успокоил ее Клаус, пытаясь перевести в шутку.

— Тогда кто это⁈ Дженнифер?..

Когда первые эмоции улеглись, ужасные воспоминания нахлынули на нее. Она не знала, как им удалось выбраться из тюрьмы и оказаться в Эстере. Какие-то моменты их побега яркими вспышками то и дело всплывали в голове, нигде в них не было некромантки.

— Она осталась в Амхельне, как и кузина Рида, — коротко бросил Клаус, и Джоан сузила глаза, она хорошо знала, когда ее муж, хоть и бывший, пытался что-то скрыть от нее. — Они обе живы. Это все, что нам известно на этот момент.

— Что происходит? Что случилось? Ты ведешь себя так странно… — напряглась стражница. — Постой, Рейн говорил, что Леди умерла…

— Нет, она жива. Джо, милая, успокойся, — он неожиданно погладил ее по лицу в попытке перевести тему. — С вашего отбытия, конечно, произошло слишком много. Но, как видишь, мы все еще живы, Эстер по-прежнему стоит, а вы дома. Во все остальные дела я посвящу тебя, как только ты поправишься и увидишься с Оливером. Хорошо?

Мягкая улыбка и спокойный голос тушили пожар внутри Джоан, разгоравшийся с каждой секундой все больше. Страх отступил, а на его место пришло позабытое тепло, которое она испытывала каждый раз, когда Клаус был рядом, пока они не развелись.

— Я думала, что больше не увижу тебя… — она перехватила его руку и сжала. — Думала, как бездарно потратила свою жизнь, когда согласилась на этот развод… Что ненавидела Дженнифер за то, что ты с ней…

— У нас… это не совсем то, о чем ты подумала… — начал было оправдываться Клаус, он явно не рассчитывал на этот разговор в первые же минуты после пробуждения, но Джо как будто боялась потерять хоть мгновение из своей жизни.

— Она назвала меня идиоткой за то, что я развелась с тобой. И я вынуждена с ней согласиться, — всхлипнула стражница.

— Формально на развод подал я, так что тут еще вопрос, кто из нас больший идиот, — улыбнулся Берч.

— Но… там… когда меня пытали, когда я лежала в этой темной камере и слышала несмолкаемый голос Соулривера… когда нас бросили на это представление… я была готова умереть каждую секунду. Я не хотела бороться за жизнь, хотела лишь, чтобы это все закончилось. У меня не было ни капли надежды… — Джо сделала глубокий вдох, чтобы найти в себе силы говорить дальше. — Но я знала одно, что ты всегда будешь рядом с Оливером, что ты никогда не бросишь его, сделаешь все, чтобы его жизнь была счастливой, и не позволишь адептам Тьмы победить, хотя бы ради него… И даже если вы решите бросить нас там, то у Олли все будет хорошо…

Клаус осторожно вытер слезы с ее щеки, словно боясь обжечься, а затем наклонился и поцеловал ее. Казалось, что до этого она не могла дышать, а сейчас вместе с теплом, которое растеклось по ее телу, что-то внутри Джоан разжалось, и она снова почувствовала вкус жизни, словно с каждой секундой Клаус вытягивал ее из этой Тьмы, в которую она погрузилась еще задолго до их поездки в Мармиати-Ай.

— Ты действительно думала, что я брошу тебя там? — он прислонился к ее лбу, стараясь делать так, чтобы никакое его движение не приносило ей боли. — И уж точно не брошу теперь.

Джоан улыбнулась сквозь слезы, а затем крепко обняла его, несмотря на невыносимую боль. Но сейчас это все казалось такой ерундой, даже их развод был как будто сущим пустяком по сравнению с тем, что им пришлось пережить за эти двулуния. Казалось, только потеряв друг друга по-настоящему, они поняли, как сильно любили. Но сейчас для признания им не нужны были слова, достаточно было и того, что они просто были рядом.

— Клаус, да кто там? — Джо обеспокоенно посмотрела на стену, из-за которой доносился стон, на этот раз она смогла распознать, что голос был женским.

— Нам пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы отвлечь правителей Амхельна от тюрьмы, где вы были, и устроить побег, — Клаус осторожно отстранился от нее, пытаясь помочь ей лечь обратно, но она уже почуяла неладное, поэтому не поддавалась ему. — Была небольшая битва, и некоторых хранителей ранили. Но сейчас все в порядке, целители их лечат. Тебе сейчас лучше отдохнуть, уверен, Мэй со всем разберется.

— Кого ранили⁈

— Джо, успокойся, я не помню имен всех стражей, это не моя вотчина… — Берч начинал заметно нервничать.

Но в ответ на ее вопрос послышался удар, от которого сотряслась стена, а коридор наполнился взволнованными голосами и быстрыми шагами. Очевидно, что случилось что-то неординарное.

— Она опять ударила барьером? — Джоан сразу узнала голос Мэй. — Ох, Смерть, ума не приложу, что нам делать…

— Барьером⁈ — рыжая стражница гневно посмотрела на Клауса, который не то виновато, не то испуганно отвел глаза. — Там что, Леди⁈ Что с ней⁈

— Она сильно пострадала в битве с Эгго, и… целители немного в растерянности, как ее вылечить… — выдохнул Советник. — Я не хотел, чтобы ты нервничала, ты не должна была слышать этого и…

— Что вы сделали⁈ — Джо непроизвольно сжала руку в кулак, и в ней тут же вспыхнул огонь.