Лонде-Бри

— Только попробуй сделать глупость, и этих двоих казнят прямо в лабиринте, — шепнул Эгго Дженнифер, когда она с застывшим в глазах ужасом смотрела на Джоан и Квентина, отбивавшихся от вурдалаков прямо у нее на виду.

Конечно, она знала, что Арнлейв выполнит свои условия сделки самым изощренным способом, но ведь Ева должна была помочь ей. Неужели и она оказалась трусихой и предательницей? Джен изо всех боролась с желанием иссушить каждого гостя своей скверной, убить лично Рид и помочь Джоан и Квентину.

— Ты обещал, что не убьешь их! — повернулась она к нему, рыкнув, отчего все присутствующие с испугом посмотрели на них.

— Я и не убивал. Более того, смотри, они живы. Разве ты не этого хотела? Но я не обещал, что не буду использовать их в своих целях, — улыбнулся Эгго, всем своим видом давая понять, что он крайне доволен собой.

— Подонок… — Дженнифер хотела развернуться и уйти, не в силах смотреть за этим шоу, но Арнлейв не позволил, ее тело вновь сковали тени, которые не позволяли даже отвернуться.

Но вскоре улыбка исчезла с лица Эгго, как только Джоан и Квентин стали лихо отбиваться от порождений Тьмы, окружавших их. В огне их силуэты то пропадали, то снова появлялись. И Джен не заметила, как и сама стала с удовольствием наблюдать за непоколебимыми эстеровцами.

— Теперь ты понимаешь, в чем сила Эстера? Они будут сражаться за него даже мертвыми, — поддевала своего новоявленного мужа некромантка. Беспокойства добавляли и гости, явно раздосадованные тем, как пленники на арене залихватски разделывались с нападавшими.

— Тогда посмотрим, чего они стоят без эфира и какого-либо оружия? — Арнлейв принял вызов и прежде, чем Джен успела ужаснуться тому, что ляпнула лишнее, приказал: — Мисс Рид, обесточьте эфир.

«Я сотру тебя в порошок, стерва», — процедила мысленно Джен, наблюдая, как Ева невозмутимо повернулась к своему Правителю.

— Но обычно… эпигоны не вмешиваются в подобные испытания. Это может быть опасно, — осторожно произнесла Рид, посмотрев на Эгго. Но молчание Орла было красноречивее любого ответа. Тогда она кивнула: — Да, я распоряжусь…

«Вот же сволочь!» — внутри Дженнифер все клокотало от гнева.

В воздухе над ареной появилось ужасное существо, заставившее некоторых гостей возбужденно охнуть от предвкушения. Эфир исчез быстро, а некромантка от ужаса зажмурила глаза, когда Джоан едва не унес ветрарх.

— Какого Всадника… — выругался генерал Рейн.

Вряд ли этого вояку испугал ветрарх. Тогда Джен осторожно приоткрыла один глаз и взглянула на происходящее. Неожиданно раненый Квентин отсек ветрарху лапу мечом, отобранным у эпигона, и яростно вступил в бой, отбиваясь от других тварей, защищая себя и Джо. Инфанта не смогла сдержать улыбки, наблюдая за тем, с какой храбростью он орудовал мечом. Сейчас буквально вся ее сущность трепетала от восторга, и вместе с тем в нее начали закрадываться сомнения. Квентин, конечно, еще в Эстере спас ее от Арнлейва, но после пыток в Амхельне вряд ли даже он мог бы сражаться так браво.

Как будто… здесь не обошлось без чьей-то помощи.

Никто из правителей Амхельна не ожидал такого исхода. Они надеялись раздавить эстеровцев, устроить здесь кровавую казнь шпионам, заставить Дженнифер страдать, наблюдая за гибелью тех, кого она привела в Лонде-Бри. Но сейчас сами же терпели поражение в своей игре. Эстеровцы играли по их правилам и… выигрывали.

— Да уж, дорогой, это был поистине прекрасный подарок на нашу свадьбу, — ехидно произнесла некромантка, не сдержавшись, когда Джоан подожгла все коридоры лабиринта, а гости на балконе в ужасе замолкли от подобной наглости со стороны пленников.

Рука Эгго дрогнула, и Дженнифер снова могла шевелиться, ей оставалось только гадать, отпустил ли он ее специально, чтобы та скрылась с его глаз, или же был настолько раздражен, что упустил контроль. Она обернулась в поисках Евы, желая взглянуть этой предательнице в глаза. Некромантка увидела, что та стоит позади толпы, там, где ее никто не видит, и… улыбается. Они встретились глазами, и Рид незаметно подняла бокал с вином в их честь.

«У тебя не было выбора… Но ты сделала все, чтобы они смогли выжить здесь…» — наконец, поняла замысел инфанта и улыбнулась ей в ответ.

А затем снова повернулась к лабиринту, чтобы еще раз посмотреть на свой триумф. Как раз в тот момент, когда Квентин поднял меч и поклонился, отчего Дженнифер расхохоталась, едва не захлопав ему. Но в следующую секунду в сторону балкона полетел огненный шар. Все, кроме Арнлейва, Дженнифер и Алларда, рванули назад в испуге. Но за секунду до того, как все начало бы полыхать, Эгго выстроил перед ними водную стену, где огонь и потух. Поднялся такой пар, что Дженнифер не могла больше видеть Джоан и Квентина.

— Мне распорядиться, чтобы их казнили за это? — прорычал Аллард, взглянув на Правителя.

— Генерал Рейн, возможно, вы не знаете, но мой муж обещал мне, что Джоан Берч и Квентин Хоук будут живы, — она тоже посмотрела на Арнлейва, но произнесла это так громко, чтобы могли услышать все присутствующие.

Аллард перевел удивленный взгляд с нее на Орла, ожидая его ответа.

— Уведи их в тюрьму. Правитель Амхельна всегда держит свое слово, — Арнлейв взмахнул рукой и развернулся.

Он улыбнулся, всем своим видом давая понять, что это незначительное поражение его совсем не тревожит.

— Как скажете, — все так же удивленно качнул головой Рейн и поспешил выйти из зала. Следом за ним зал покинула и Ева.

Каждая клеточка некромантки дрожала от удовольствия, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы мысленно не выдать с потрохами весь свой план. План, который как никогда был близок к успеху.

* * *

Леденящий холод портала на мгновение обжег кожу инфанты, когда золоченые с бархатом залы поместья покойного генерала Вагнера растворились во мраке, а на их место пришли сдержанные интерьеры обители Правителя Амхельна.

Когда впервые Арнлейв позволил ей выйти из своей комнаты, Дженнифер не сразу поняла, что это его дом, скорее, было похоже на какое-то временное жилье для именитых гостей столицы, не более. Да, комнаты были просторными, в гостиной обязательно камин с мягкой зоной, в столовой — длинный обеденный стол, а от парадной двери до лестницы на второй этаж вела пестрая ковровая дорожка. Но ничего из этого не выдавало личности хозяина дома. Здесь мог жить кто-то из его высокопоставленных подчиненных, но никак не самый амбициозный и загадочный человек Вусмиора, а то и всего Верхнего мира.

Хотя, может, Дженнифер и ошибалась, считая, что этот особняк принадлежал Арнлейву. Судя по тому, как редко он тут появлялся, его настоящей обителью был Дом Правителей Амхельна. А сюда он приходил, скорее, для того, чтобы поиздеваться над своей новой игрушкой.

Вот и сегодня, стоило только закончиться праздничному приему, как настроение инфанты мигом улетучилось, когда Эгго пригласил новоиспеченную жену пройти с ним в портал до теперь уже их «общего» дома. Теперь, когда официальная часть сыграна, и некромантке удалось выторговать для Джоан и Квентина время и жизнь, пришло время расплаты за участие в столь рискованной игре — понять, что же все-таки значит быть женой Арнлейва Эгго не только на виду у всех, но и за кулисами, наедине.

Как бы много Джен ни думала, но никак не могла подготовить себя к этой части. И когда портал за ее спиной закрылся, она буквально замерла от растерянности, почти испуганно сверля спину стоящего перед ней… мужа!

Пока она пыталась справиться с мурашками, возникшими от мысли, что Арнлейв молчаливо прошел сперва в гостиную, потом, не найдя там того, что искал, не оборачиваясь, вовсе скрылся бесследно в коридоре, соединяющем столовую с комнатами, в которых Джен и вовсе еще не доводилось бывать.

Воспользовавшись моментом, инфанта метнулась к лестнице и скрылась за дверью отведенной ей комнаты. Прижавшись к ней с другой стороны, Дженнифер попыталась унять дрожь и стук сердца, которое так и норовило выпрыгнуть из груди.

Хоть и не имея особого выбора, но Джен сама подписалась на эту авантюру, и до этого самого момента все шло по плану. Но что теперь? Всерьез изображать себя жену? Идти на поводу у Арнлейва и его извращенных фантазий? Если ей не удастся найти Первый Капитуляр и каким-то чудом передать его эстеровцам прежде, чем Ева организует их побег…

— Смерть, Смерть, Смерть! — Джен схватилась за голову, когда страх и сомнения охватили ее с новой силой.

Все, о чем она мечтала последние годы — перейти от слов к решительным действиям — происходило прямо сейчас. Пускай и не таким способом, как она надеялась, но в ее власти было сыграть во всем этом свою роль. И снова этот парализующий ее тело и сердце испуг…

Словно она вновь была слабой и безвольной дочкой тирана Беренгара Эфрейна, скрытой тенью своего брата-наследника Мармиати-Ай. Где же эта вездесущая Тьма, которая придала ей когда-то решимости совершить непоправимое? Постоять за себя и убить собственного отца… Выступить против Эйдена… Поклясться в мести за любимого…

Неужели даже на расстоянии Арнлейв мог ее глушить, лишая Джен столь необходимой поддержки? Он же наверняка о чем-то догадывается, значит, разумней ему сделать ее максимально уязвимой. И в тот самый момент, когда Дженнифер будет наиболее беззащитной, он придет и…

Каждый раз, когда мысли подходили к тому, что Арнлейв может сделать с ней не только из-за своей власти, но уже по законному праву, пальцы сами больно впивались в голову, словно физически хотели вытащить оттуда столь мерзкие мысли. Джен до последнего пыталась извлечь из происходящего любую выгоду, но никак не могла допустить факт, что ей придется отдаться Эгго. Все, что угодно, но только не это!

Перед глазами в ту же секунду возникало лицо Ника, незабываемая улыбка перквизитора за миг до того, как жизнь покинула его глаза… Улыбка, за которую она пообещала убить Арнлейва… И теперь… Как она могла согласиться на такое?

А ведь могла. И согласилась. С минуты на минуты Арнлейв явится к ней и потребует то, к чему она не готова. Но для Эгго это не будет иметь никакого значения. Он возьмет то, что считает своей собственностью. Просто заставит. Как уже заставил стать его женой. Как сделал ее брата своей безвольной марионеткой. Как убил Ника…

— Возьми себя в руки, дура, ты же все испортишь! — сквозь зубы шипела себе инфанта, понимая, как много ей еще нужно сделать, а значит, и все ее жертвы только начинаются. — Не время жалеть себя! Как-нибудь потом, но не сейчас…

Ей нужно достать Капитуляр. Только так можно будет оправдать все, что она натворила — подставила Джоан и Квентина, из-за нее пострадал Висенте Монтеро и Бэзил Касадо, и, возможно, и вправду погибли Леди и Клаус.

— Клаус… Ох, Смерть! — Дженнифер не выдержала и закрыла лицо руками, давая волю минутной слабости.

Кому сдался этот Капитуляр и гребаные амулеты, если этих двоих уже нет в живых? Что если уже вообще ни в чем больше нет смысла? Что если Эгго уже победил?..

Слезы не только размыли макияж инфанты, но и заставили позабыть о времени. Сколько она провела вот так, сидя возле двери? За все время Джен ни разу не услышала снаружи никакого движения. Словно никто и не собирался приходить и нарушать ее покой. Разве такое возможно? Арнлейв точно всегда берет плату за свою благосклонность. Если не желание обладать ею во всех смыслах руководило им, то какой вообще был прок в этой свадьбе? Эйден и до нее уже давно продал Амхельну весь Мармиати-Ай.

Чем дольше Джен сидела и ждала, думая о всех причинах и следствиях, тем сильнее ее глодали сомнения, а так ли она хорошо поняла подоплеку происходящего. Может, она сильно переоценила себя как желаемый трофей для Арнлейва? И, если Джен отведена роль лишь еще одного трофея полке, куклы в золотой клетке, про которую забыли сразу же, как только наигрались на публике, то велики шансы не добиться и половины из задуманного.

С одной стороны, ей бы сидеть спокойно и радоваться этому, с другой — Дженнифер почти всю сознательную жизнь провела в роли второго плана. И страх остаться за бортом оказался куда сильнее страха не справиться. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и тоже жалеть, но только о собственной трусости.

— Может, Джоан права, и я все-таки конченная психопатка? — нервно хихикнула Дженнифер, замерев у зеркала.

Потекшую тушь нужно было срочно реанимировать, как и взъерошенные волосы. Траурное платье в полумраке уже не выглядело таковым, а скорее, наоборот, приобретало загадочный и привлекающий образ. Какая-то часть инфанты по-прежнему сопротивлялась, но за механическими движениями кисти и расчески Дженнифер набиралась уверенности, что не даст себя в обиду. Все это и ее игра тоже. Она сможет установить свои правила. Обязана. Во что бы то ни стало.

И прежде, чем собственная уверенность снова дала сбой, Дженнифер решилась выйти из комнаты. К удивлению некромантки, снаружи совсем не было охранников. Стояли ли они тут, когда она на эмоциях вбежала в комнату, или дом с самого их возвращения был пуст, Джен не знала. Но инфанте даже стало не по себе от того, что никто не следил за каждым ее шагом.

У Дженнифер перехватило дыхание от безумной мысли, что она могла остаться в доме совершенно одна, когда и спустившись вниз она не увидела у входа фигур в черных кителях и золотых масках. В голове уже начали яркими вспышками озаряться идеи, куда бежать и что делать в первую очередь, но вскоре волна невидимых иголок, покрывших кожу некромантки, развеяла эту глупую иллюзию.

Эгго был где-то рядом. И скорее по наитию, по ощущению усиливающейся Тьмы, чем по видимым признакам, Дженнифер двинулась в сторону гостиной. Каждый шаг давался ей тяжелее предыдущего, но инфанта твердо решила, что сейчас не время жалеть себя. Эту чашу она выпила сполна.

Заметив Арнлейва, некромантка не удержалась, чтобы не закатить глаза от его театральности. Даже будучи наедине, Эгго выглядел так, словно в любой момент мог начаться эпизод спектакля с ним в главной роли. В кресле, напротив камина, с бокалом, наполненным янтарной жидкостью. На столике рядом покоилась его белая маска, а языки пламени изящно отбрасывали тени на изуродованное лицо Правителя Амхельна, то подчеркивая обманчивую красоту, то освещая его шрамы. Губы застыли в довольной ухмылке, а темный немигающий взгляд был устремлен вглубь огня.

Дженнифер в какой-то момент замешкалась, и тогда Арнлейв, наконец, подал знак, что в курсе ее присутствия.

— Ты, вроде бы, говорила, что жаждешь свободы… И вот, получив ее, не знаешь, как сделать первый шаг… Решайся, милая, никто тобой больше не руководит…

Инфанта тут же нахмурилась. Эгго опять играл с ней, читая, словно открытую книгу.

— Надолго ли такая блажь? До следующего выхода в свет, когда я не смогу даже и слова сказать? — пренебрежительно хмыкнула она и, пройдя вперед, не спеша опустилась в кресло. Но вдруг поняла, что Эгго даже не посмотрел в ее сторону, по-прежнему гипнотизируя лишь пламя в камине.

Вопросы инфанты также остались без какого-либо ответа. Видимо, подобные реплики уже слишком наскучили Арнлейву, или он считал их недостаточными, чтобы отвлечься от своих внутренних монологов. Ощутив себя буквально пустым местом, Джен мысленно убедилась в том, что как добытый трофей, уже не интересовала его. И с этим нужно было что-то делать.

— Дженнифер Эгго… — в какой-то момент протянула она, словно смакуя свою новую фамилию на вкус, и это не укрылось от внимания Арнлейва.

— Мне кажется, звучит, не находишь? — его ухмылка как будто превратилась в улыбку.

— Не знаю, непривычно и непонятно, — честно пожала плечами инфанта. — Как и все, что теперь со мной происходит.

— Тебе понравится, я уверен, — Арнлейв подмигнул ей здоровым глазом, и от этого простого, и в то же время какого-то интимного жеста Джен едва не вздрогнула.

— Как может понравиться то, что тебе не принадлежит? — некромантка нашла в себе смелость выдержать взгляд того, кто теперь считался ее мужем. — Что с того, что я — Эгго? Что это значит?

— Острие. Страх. Кара, — в голосе Арнлейва неожиданно зазвенела сталь, когда он сцепился взглядом с серыми глазами инфанты. — Вот, что значит быть мной, быть — Эгго. Когда твое имя в прямом смысле несет гибель и возмездие, у тебя не остается вариантов в выборе своего пути. Теперь и ты все это можешь внушать одним только своим существованием. Хотя стоит отдать должное, отчасти с этим, дорогая, ты и до свадьбы справлялась неплохо.

— Не без твоей помощи. Не приложи ты руку, то вряд ли бы я сыскала славу психованной серийной убийцы, — фыркнула Дженнифер, но не могла не отметить внезапную откровенность Арнлейва. Его фамилия означает возмездие? И если все правда так, то кому он его несет? — Значит, хочешь сказать, что у меня будет право пользоваться своим новым положением?

— Ровно до тех пор, пока ты не наделаешь глупостей, — Эгго снова улыбнулся, но в этот раз его улыбка была пугающей. — Мне ничего не стоит залезть в твою голову, однако я обещал больше этого не делать. Мне и так ясно, что ты затеяла какую-то игру, Дженнифер. Поэтому можешь уже перестать бороться с собой, лишь бы расположить меня к себе. Этим самым ты добиваешься только иного эффекта.

Он залпом осушил свой бокал, а бутыль со стола тут же поднялась в воздух. Арнлейв вопросительно глянул на собеседницу, которая, согласно кивнув, словно и впрямь решила отбросить это бесполезное притворство. Когда второй бокал проделал путь со стеллажа возле стены до бутыли с янтарной жидкостью, а потом до инфанты, Джен сделала небольшой глоток и, к удовольствию Эгго, не поморщилась.

— И поэтому ты решил не приходить ко мне в спальную сегодня? Показываешь свое благородство?

— А разве не получилось? Ты ожидала от меня чего угодно, только не избавления от страданий, не так ли?

Дженнифер задумчиво наклонила голову к правому плечу, разглядывая расслабленную фигуру новоявленного мужа. Он по-прежнему манипулировал ею и был готов к любой смене ее настроений. Банальностями инфанте точно не обыграть Правителя Амхельна.

— Я ожидаю от тебя чего угодно, но во всем этом не будет и толики честности или искренности. Однако ты все так же наивно ждешь этого от меня. Мне кажется, мы ходим по замкнутому кругу, Арни…

— Ну, будь мы простыми смертными, от слов которых не зависело бы ничего, кроме наших собственных жизней, нам бы ничего не стоило обменяться наивными обещаниями в любви и верности и надеяться, что они непременно будут сдержаны, — скептически развел руками Эгго, всем своим видом выражая презрение к столь приземленным вещам. — Тебе было куда проще довериться мне, когда ты думала, что я — простой посол Амхельна…

— Мне было куда проще тебе довериться, потому что тогда ты еще не свел с ума отца, не убил Ника и не разорил мой дом. Не имело значения, кто ты — посол или Правитель, светлый или темный, мне хотелось тебе верить, потому как ты казался мне настоящим, — Дженнифер говорила о том, что вызывало невыносимую боль и сделало ее такой, какой она стала, но при этом старалась вместо ненависти вложить в свой голос лишь тоску о прошлом и неподдельное разочарование.

Арнлейв не торопился с ответом, он как будто всерьез задумался над ее словами, снова устремив свой взгляд к огню. Он молча сделал глоток, и Джен ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Так, в тишине, они промолчали около минуты, пока Эгго не нашел, что ей ответить.

— Хочешь верь, хочешь нет, но, пожалуй, я уже и сам не знаю, какой я — настоящий. И должен признать, никогда не задумывался, до этого самого момента, — он снова взглянул на некромантку. — Быть может, только ты и видела меня когда-то таким… Расскажешь, чтобы я вспомнил?

Все это время она не ощущала на себе какого-либо воздействия, словно Эгго и впрямь хотел услышать именно ее голос, а не то, что может нашептывать Тьма и пробуждающиеся под чужим влиянием инстинкты. И вот в глазах Арнлейва снова сверкнул прежний интерес, с которым он всегда смотрел на Дженнифер, и инфанта поняла, что это тот шанс, которым ей необходимо воспользоваться.

— Ты казался, но не был таковым, — сухо отозвалась Джен, не отводя глаз. — Казался тем, кому можно довериться. За кем можно пойти даже во Тьму. Кто подарит мне свободу. Искренний, сильный и надежный. Надеюсь, не стоит в очередной раз пояснять, почему таким я тебя больше не вижу?

— Знаешь, а ведь тогда мне и впрямь хотелось все это сделать для тебя, — с тоской в голосе Эгго скользнул взглядом по фигуре инфанты. — И я был уверен, что у меня все получится. Вот только я не учел, что твое сердце уже занято…

— Арнлейв, не надо… — не выдержала Джен и закрыла глаза, пытаясь унять вновь поднимающуюся дрожь.

— Я влюбился в тебя, как мальчишка, и эгоистично не хотел делить с кем-то еще, — продолжали звучать его слова, ядом разливающиеся по венам некромантки. — Ты не хуже меня знаешь, как сложно игнорировать шепот Тьмы в своей голове. Я совершил роковую ошибку…

— Ошибку? — процедила сквозь зубы некромантка, и вместе с тем, как распахнулись ее глаза, в ладонях полыхнула скверна. — Арнлейв, что ты знаешь о влюбленности? Ты как ребенок, который уничтожает то, чего не может получить по доброй воле.

— Да, ошибку, которую я был уверен, что исправлю, как только смогу встретиться с тобой наедине. Когда дам тебе возможность вонзить в меня кинжал. Когда верну все, чего ты была лишена все это время. Может, я и ребенок, но дети лучше всего запоминают полученные уроки. А я быстро учусь, Дженнифер.

Понадобилось некоторое время, чтобы Джен удалось обуздать вскипевшую было ярость. Некромантка посмотрела на Арнлейва новым взглядом, прочитав в его глазах былую одержимость, которую он умело подавлял последние дни. Ему ничего не стоило снова взять свои чувства под контроль, но именно они и были ключом к успеху инфанты.

— При условии, если я не буду делать глупостей…

— Как я уже сказал, мы не дети с рыбацкого квартала твоей родной обители, дорогая. И помимо нашей личной драмы, я все еще у шахматной доски под названием Верхний мир. Поэтому да, мне бы очень хотелось быть для тебя настоящим, Дженнифер, но это возможно только, если мы сможем друг другу доверять.

Джен не смогла отметить акцент в словах Арнлейва не на Вусмиоре, а на всем Верхнем мире. Она чуть заметно прищурилась, вглядываясь в него. Какую все-таки игру вел Эгго?

— То есть, мне нужно еще заслужить твое доверие? — рассмеялась Джен, прежде чем сделать еще один глоток напитка, обжигающим огнем пролившегося по нутру. — Хочешь, чтобы я выступила против Эстера?

— Я хочу, чтобы ты перестала думать обо мне так низко, — Эгго улыбнулся, но нахмуренный лоб говорил о легкой обиде. — Ты права, мы ходим по кругу. Нам нужно просто начать доверять друг другу.

— Может, начнешь с себя? — скептически подняла бровь Джен. — Когда в следующий раз не будешь затыкать мне рот на публике.

— Начну, — неожиданно легко кивнул Эгго, словно в нем уже говорил, скорее, алкоголь, чем трезвый разум. — Ты уже заметила отсутствие эпигонов в доме? Я больше не буду контролировать тебя. К сожалению, ничего не могу говорить за моего Советника, чьи вороны, по обыкновению, во всем Лонде-Бри, но на мой счет можешь не переживать. Так что, да, я буду пробовать. А ты?

Глупые домыслы, что к ней больше не приставлена стража, внезапно оказались правдой. Этот факт выбивал почву из-под ног похлеще той просьбы Арнлейва пырнуть его ножом. Орел шел ва-банк, к чему Джен была совершенно не готова.

— Я???

— Да, ты, — Эгго расплылся в хитрой улыбке, довольный, что все-таки застал ее врасплох. — Ты отпустишь все, что вызывает твою ненависть ко мне? Можешь хотя бы попробовать? Я почувствую, когда ты начнешь мне доверять. Этого будет достаточно, и поверь, я еще удивлю тебя в ответ. Никаких проверок или испытаний. Просто доверяй мне, Дженнифер, и я отвечу тебе тем же, вот увидишь.

Инфанта растерянно хлопала глазами, и, чтобы хоть как-то сгладить затянувшуюся паузу, сделала еще один неуверенный глоток спиртного. Ей нужно выкрасть проклятый Капитуляр, а Арнлейв всерьез предлагал сейчас сделку на взаимное доверие. Никто лучше него не поймет, когда она солжет. Значит, ей и впрямь нужно поверить ему, а уже потом решить, что с этим сделать.

И именно в этот момент Дженнифер поняла, чего на самом деле боялась все это время — что когда-то всерьез может поверить в чувства Арнлейва, и что тогда она не сможет отличить, когда ею будет руководить Тьма, а когда ей самой захочется поддаться им в ответ. Ведь Джен слишком хорошо помнила тот момент, когда чуть было уже не отдалась всецело влиянию Эгго. Этой извращенной химии, которая владела ей даже несмотря на влечение к Нику. Чувство, которое где-то в глубине тебя, так глубоко, что боишься признаться даже самой себе, хочешь испытать снова, даже если оно сожрет целиком, не оставив и следа от прежней тебя.

— Тебе придется учитывать мои желания, даже если они будут идти в разрез с твоими, — напряженно сглотнув слюну, произнесла Джен. — Только так я смогу понять, что ты считаешься с моими чувствами.

— Если ты не будешь перманентно желать моей гибели или того, чтобы я оступился в шахматной партии по захвату этого мира, думаю, это более, чем приемлемо, — вдобавок к хитрой улыбке в глазах Арнлейва загорелся азартный огонек победы.

— Можно мечтать о твоем убийстве хотя бы по однолуниям? — рискнула пошутить Джен, чем вызвала громкий смех Эгго.

— Я тебе уже говорил, можешь не только мечтать, но и пытаться убить меня. Но договорились, только по однолуниям!

Возможно, в некромантке тоже играл алкоголь, а может, ее все же провоцировали едва ощутимые иголки, которые то слабее, то сильнее терзали кожу. Она резким движением разбила пустой бокал о деревянное основание кресла, оставив в руке острый осколок.

— Однолуние еще так нескоро, дорогой. Как насчет свадебного подарка?

Арнлейв всего лишь несколько секунд смотрел на инфанту с подозрительным прищуром прежде, чем его улыбка приобрела маниакальный оттенок. И вместо ответа он просто отставил в сторону свой бокал и откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя открытость и беззащитность.

— Я знал, что тебе захочется это повторить… — почти шепотом произнес он, наблюдая, как шаг за шагом Дженнифер приближалась к нему с осколком в руке.

В прошлый раз ею владело неверие в мнимую победу и мандраж от исполненной мести, сейчас же Джен понимала, чего стоило ожидать, и все же она предвкушала то, как могла причинить боль тому, кто мучил ее в кошмарах все эти годы. Некромантка надеялась, что всему тому виной именно Тьма, градус которой точно повысился в заметно помрачневшей гостиной, но все же Джен не могла отрицать, что это предвкушение почти граничило с возбуждением.

— Имеет смысл… куда? — во рту все пересохло, и вопрос инфанты звучал с хрипотцой и придыханием.

— Никакого, — с тем же напряженным возбуждением ответил Эгго, выгнув грудь ей навстречу. — Выбор за тобой, дорогая моя… жена…

От этого слова Дженнифер все еще хотелось скривиться, и она не стала сдерживаться. В конце концов, они только что говорили об искренности. И улыбка Арнлейва, ставшая от этого лишь шире, словно вознаграждала ее за честность.

Джен сначала одним коленом, потом другим забралась верхом на Эгго, все так же открывавшему себя ей.

— Очень… соблазнительно, — подчеркнул он, наслаждаясь фигурой инфанты в такой близи.

— Это тоже считаешь соблазнительным? — хмыкнула она, проведя осколком сперва по животу, груди и рукам Орла, скрытым черной рубашкой, а потом едва коснулась шеи и повела вверх, по здоровой части лица.

— Еще как! — емко вымолвил Эгго, словно наслаждался не меньше тем, что весь был в ее власти.

По крайней мере, создавал такую видимость, но и она пьянила не меньше содержимого бутылки, покоящейся на столике рядом. Он не отрывался от глаз Дженнифер, пытаясь прочитать в ее взгляде, полном сомнений, неуверенности и в то же время скрытых желаний, то, что подскажет, насколько она готова стать его. Во всех смыслах.

Джен же, едва касаясь острым осколком лица Арнлейва, словно слышала тиканье невидимых часов, отмеривающих последние секунды ее прошлой жизни. Уже почти ничего не отделяло ее от дороги, с которой уже не удастся свернуть. От темной бездны, готовой поглотить ее целиком.

Острие проделало путь по щеке к глазу Арнлейва и обратно, спустившись снова к шее. Наконец, Дженнифер встретилась со взглядом Эгго, в нем уже пылал настоящий пожар, и оторваться от него уже было невозможно. Казалось, этот огонь охватил и ее саму, кожа ее почти что воспламенилась от томительной боли, которую причиняла охватившая их обоих Тьма. И скорее она, чем сама Дженнифер, заставила руку некромантки надавить на осколок, чтобы тот мягко вошел в шею Арнлейва.

Глаза Эгго в тот же миг блаженно закатались под трепещущие веки, а Джен испуганно вздрогнула, когда его руки неожиданно схватили ее за талию. Вероятно, в этот момент она дернула осколком, и кровь фонтаном брызнула из шеи Арнлейва, заливая ее обнаженные плечи.

— Ох, Смерть… — не сдержалась инфанта, отдернув руку от осколка, чтобы прикрыть лицо от брызг крови, но руки Эгго, державшие ее железной хваткой, не позволили ей отпрянуть от его тела.

Она с нескрываемым ужасом наблюдала за тем, как в алый цвет окрасилась шея Арнлейва, потемнела и без того черная рубашка и испачкалось кровью кожаное кресло. Но помимо отвращения Джен испытывала непередаваемый экстаз. Вряд ли она всерьез надеялась, что в этот раз свершится чудо, и Эгго не сможет очнуться, но теперь, не имея лишних иллюзий, она действительно наслаждалась тем, что причинила ему, без сомнений, невыносимую боль, нечто такое, что он, как минимум, заслуживал за все свои злодеяния. И чем дольше Джен смотрела на истекающего кровью Правителя Амхельна, тем более заметно ужас на ее лице превращался в довольную ухмылку.

Вскоре ее ухмылка нашла свое отражение на лице Арнлейва, когда осколок в его шее неожиданно сам по себе выскользнул наружу, а кровь в порезе буквально забурлила, сворачиваясь и перекрывая рану крупным рубцом прямо на глазах инфанты.

— Понравилось? — блаженно протянул Эгго, когда поток крови остановился, и он медленно открыл глаза. — Не хочешь повторить?

— Ты — больной извращенец, — бесцветно ответила Джен, не в силах определиться, какие чувства испытывает в этот момент.

— И в этом, мы, кажется, похожи, не так ли? — его улыбка на фоне залитой кровью шеи выглядела поистине чудовищной, но инфанта не удержалась, чтобы не бросить беглый взгляд в сторону упавшего осколка, словно всерьез обдумывая предложение Арнлейва.

Но его руки, неожиданно поднявшиеся вдоль ее спины, заставили забыть об этом так же быстро, сосредоточив все внимание инфанты на этих прикосновениях и на губах, которые внезапно оказались в опасной близи от ее собственных.

— Нет никого, кто бы был достоин стать Эгго больше, чем ты, Дженнифер, — его слова горячим дыханием касались ее губ, невольно заставляя их открываться ему навстречу. — Никто, кроме тебя…

— Я все еще ненавижу тебя… — таким же шепотом ответила Джен, закрыв глаза, словно это могло помочь ей сохранить остатки разума.

— В твоем голосе я слышу сомнение, а, значит, и надежду. Этого мне пока вполне достаточно, — уже не было никакого расстояния между ними, но, несмотря на все обстоятельства, его губы все еще не касались ее. — Ты готова дать мне эту надежду?

Он и не собирался касаться, — тут же поняла Джен. Этот выбор он тоже оставлял за ней. Ведь если и тут она сделает шаг навстречу, то пути назад уже не будет.

— Готова, Смерть тебя подери! — горячие слезы прыснули из-под ее глаз, когда она сперва протянула вперед руки, намеренно задев свежую рану Эгго и, наконец, поцеловала Арнлейва.

— О, дорогая, с тобой даже Смерть мне нипочем, — простонал от боли Орел и жадно ответил на поцелуй инфанты.