Графиня Ельская слегка насупилась, шагнув в очередную лужу, которая выглядела обманчиво неглубокой. Сплошная слякоть. Мария не любила раннюю весну, и никакие доводы не могли переменить этого.
Путь графини лежал к салону. После того как стало известно, что Мария сыграла не последнюю роль в поисках пропавших, среди которых был и сын Кропоткиной, у графини прибавилось работы.
Невзирая на высокопарные и циничные заявления о смерти сына, женщина не смогла сдержать слёз, когда узнала, что Арсений жив. Всё вернулось на круги своя и в домашнем гнёздышке самой графини. Анюта стойко пережила произошедшее и теперь вновь согревала их своим присутствием. Временами Мария замечала, какой задумчивой стала девочка. Но она знала, что Анюта могла доверить ей любые страхи и переживания, поэтому Мария старалась просто быть рядом.
Остановившись, она слегка запрокинула голову и взглянула на небо. Ни тучки, лишь бездонная голубизна и простор. Невольно в мыслях Марии пронёсся образ Антипа. Прежде чем покинуть мир живых, извозчик шепнул ей имя, которым она поделилась с Одоевским.
Потапа задержали быстро. И город вздохнул с облегчением. И она ни о чём не жалела. Теперь никто не боялся гулять по набережной или навещать друзей. Весенний ветер больше не разносил слухи об ужасах, а только запах сирени, смех и оживлённые разговоры.
Витание в облаках нарушила знакомая пульсация в висках. Холод лизнул открытую шею, послав рой мурашек к пояснице. Графиня тут же осмотрелась, выискивая источник неприятных ощущений. Прохожие, казалось, совершенно не замечали неживого присутствия. Однако чем ближе она подбиралась к салону, тем сильнее откликалось её тело.
И вот наконец, когда до дверей её маленького рабочего пространства оставалось с десяток или два шагов, Мария увидела призрака. Да не одного, а троих разом.
Заприметив хозяйку салона, призраки зашумели. Низкие, шелестящие звуки голосов отдались вибрацией в её груди. Духи тянули иссиня-чёрные пальцы, цепляясь за одежды графини. Она вдруг почувствовала себя свежеиспечённым пирогом: каждый словно желал откусить от неё лакомый кусочек.
Двое – низенький мужчина в пенсне, которое явно излишне сдавливало крупный нос, и высокая барышня, окутанная аурой драматизма, – наперебой принялись что-то рассказывать. И лишь пожилая женщина, стоя чуть в стороне, задумчиво рассматривала землю у своих ног.
Графиня не выдержала и выставила ладони вперёд, призывая тем самым духов к спокойствию.
– По очереди, господа.
Она приглашающе распахнула двери и шагнула внутрь.
Первым за графиней последовал призрак мужчины. Его квадратный подбородок всё время так и норовил выступить вперёд. Однако, несмотря на кичливый вид, в его бледно-голубых глазах плескался страх.
– Итак… – Мария сцепила руки в замок и ещё раз внимательно оглядела гостя. – Кто вы такой?
– Не знаю…
– Как меня нашли?
– Указали…
– Кто?
– Не сказали…
– И что же вы хотите?
– Узнать…
«Бог ты мой». – Графиня едва сдержалась, чтобы не всплеснуть руками. Ответы призрака вгоняли в ступор. Как и его внешний вид. Разумеется, мужчина перед ней не выглядел живым. Если сравнивать его с другими, он казался не таким жутким и сильным. Все трое, оказавшиеся у её порога, были до ужаса потерянными. Но что больше всего её поразило – духи пришли именно в салон. По собственной воле они появились в месте, к которому не были привязаны. Подобного раньше не случалось.
Не добившись от первого призрачного гостя толковых разъяснений, Мария стала пытать удачу с другими. Однако все как один твердили одно и то же.
Кутаясь в длинную накидку, барышня то раскачивалась в кресле, бормоча намерения узнать, кто она такая, то вскакивала и кружила по салону, выкрикивая неизвестные Марии четверостишия.
Пожилая дама, последний призрак из очереди, теребила завязки ажурной накидки, надетой поверх сорочки.
– Должна что-то сделать…
Услышав нечто новое, Мария оживилась. Рюши ночного чепчика затряслись из-за резких покачиваний головы духа.
– Я должна что-то сделать… Не помню. – Бледно-серое морщинистое лицо исказилось от горя. – Не помню. Должна.
Женщина принялась молотить себя кулаками по макушке. Сохранять самообладание сделалось невозможным. Мария перегнулась через стол и крепко ухватилась за запястья духа. Да, эта старая женщина была мертва. Да, вероятнее всего, она не испытывала физической боли. Но смотреть с безразличием на то, как она причиняла себе вред, графиня более не могла.
– Вы обязательно вспомните.
Дух женщины впервые за сеанс поднял на Марию глаза.
– Он сказал, что вы поможете.
Лицо графини вытянулось и окаменело. И вновь некий «он». Какой из? Тот, кто шлёт ей письма? Тот, кто, как и она, способен видеть духов? Не только видеть, видимо, но и втягивать в собственные планы. Дёргать за ниточки. Подбивать на месть.
– Сможете описать человека, который сказал вам это? – Маленький лучик надежды загорелся внутри графини вместе со вспыхнувшим на щеке солнечным зайчиком. Однако зайчик остался, согревая кожу, а вот надежду затушили мгновенно.
– Должна. Должна сделать.
Откинувшись на спинку сиденья, Мария стала обводить взглядом трещинки на потолке. Нежданный сеанс принёс с собой лишь досадные вопросы. Никто из недавних посетителей не просил связаться с усопшими, хоть отдалённо схожими с призраками, которые предстали перед ней. Стало быть, если она решит гоняться за судьбами неизвестных ей духов, то о вознаграждении и думать нечего. Маловато проку для неё.
Но если рассудить не столь материалистично и поверхностно да копнуть глубже… Кто бы ни отправил духов в салон, совершенно очевидно, что «он» осведомлён о способностях Марии. Быть может, так он проверял правдивость слухов? Доберётся ли она до дирижёра этого потустороннего хаоса, если поможет троим, застрявшим в мире живых не по своей воле?
Во всяком случае прежде, чем протягивать руку помощи, нужно было понять, кто именно в ней нуждался.
В Российской империи встречались селения многочисленнее их уездного городка К. И всё ж таки здесь проживало достаточно людей, чтобы требовались не один и не два гробовщика. Как бы это зловеще ни звучало, но с каждым годом появлялось всё больше похоронных бюро. В подобных конторах изготавливались гробы, продавались кресты, венки и ельники, а ещё предоставлялись услуги факельщиков или могильщиков.
Мария Фёдоровна Ельская на тот свет отнюдь не торопилась, как могло показаться. Она обивала пороги уже пятого по счёту бюро не потому, что подыскивала себе посмертный ящик, а потому, что желала разузнать о загадочных духах.
Где-то её встречали с холодной настороженностью, уклоняясь от ответов. А где-то попадались люди, которые ничего предосудительного в интересе графини (наверняка не бедной) не находил. Обычно у таких были красные заплывшие лица и всклокоченный вид, будто они только-только возвратились с гульбы. Такие, завидев в её руках пузатенькую бутыль, с превеликой охотой рассказывали о людях, обращавшихся в бюро за последнее время.
Разумеется, столь бесстыдная откровенность была в высшей степени возмутительна, но вместе с тем неоценимо полезна для её изыскания.
– Господа, колотили ли вы нынче гроб для мужчины? Ростом он невелик, примерно два аршина да два вершка[8]. Вероятно, знатен. Полноват, лицо крупное, несколько квадратное. – Мария старалась припомнить все характерные черты гостей её салона.
Она описывала духов по нескольку раз. И вот наконец, с горем пополам разбираясь в путаных ответах, она будто бы нашла того, кто походил на призрака мужчины. Погибший нотариус.
Когда заканчивается сезон цветения, лепестки пышных бутонов медленно иссыхают. Желание любоваться не пропадает и дальше, потому что они по-прежнему красивы. И всё же сложно удержаться от сравнения: ведь в те дни, когда тюльпаны, георгины или бархатцы только-только начали распускаться, они сияли ярче всего. Княжна Вишневская казалась Марии одним из этих цветков. Всё ещё благоухающая, приковывающая взор, но будто бы проживающая последний миг своего цветения.
Куда подевались беззаботность и очаровательная дерзость? Катерина должна вырасти в ромашку, стойкую к любой погоде и восходящую год за годом, как бы ты ни старался её вывести.
Мария прокручивала в голове последние новости, но ни в одной из них не говорилось о несчастье, случившемся с кем-либо из семьи Вишневских. Отчего же тогда посетительница вела себя как Страдающая, которая пришла к ней на сеанс, потому что не могла переживать всю боль в одиночку?
– Прошу меня извинить, что явилась вот так. – Княжна говорила торопливо и едва ли не шёпотом, словно на паузы и громкие слова ей не хватало сил.
Большая стрелка напольных часов за спиной Катерины замерла на цифре шесть. В гостиной с коврами, которые, несмотря на немалый возраст, до сих пор отлично согревали ноги в зимнюю пору, царил мягкий голубоватый полумрак, какой бывает лишь поутру.
Переплетённые между собой пальцы выдавали волнение их юной обладательницы, а потому Мария ответила без тени недовольства:
– Мы рано встаём.
– И всё же прийти без предупреждения чересчур нагло. – Катерина продолжала настаивать на неуместности своего визита. Должно быть, это помогало ей собраться с мыслями.
– Ерунда. Я рада вам в любое время. А теперь поведайте о том, что с вами приключилось.
Катерина глубоко вдохнула. Графиня не перебивала, позволяя выплеснуть все скопившиеся за эти дни чувства. А их было немало. В конце своей речи о смерти кормилицы княжна горячо заявила, что не верит в то, что сердце женщины не выдержало и остановилось из-за простых приступов грудной жабы[9].
– Умоляю, только не говорите, что отрицание – мой способ справиться с горем. Я порядком наслушалась этого.
По чести сказать, Мария намеревалась произнести именно это, но что-то в возбуждённом лице Катерины заставило её передумать.
– Я не начала бы бороться за правду, не будь у меня веских причин.
– О каких причинах идёт речь?
– Вы верите мне, Мария Фёдоровна? – просияла княгиня.
Графиня тепло улыбнулась.
– Вы не давали повода сомневаться в себе.
Казалось, Катерина воспрянула духом, однако её решимость мгновенно угасла, вновь уступив место скорби.
– Я видела её.
Мария подобралась в кресле и замерла в ожидании.
– Прежде чем крышка гроба захлопнулась, я видела кормилицу. Я теряюсь в словах, чтобы передавать вам эту картину. Но её лицо… Даже после смерти оно выражало ужас. – Катерина ни на секунду не прекращала скрести кожу вокруг большого пальца.
Графиня Ельская набрала в грудь воздуха перед длинной фразой, однако Катерина не дала ей ни малейшей возможности заговорить.
– Я понимаю, что мои слова звучат неубедительно. Однако это не всё. Вот, возьмите, прошу.
Она покорно приняла газету, в которой сразу же признала ту самую, где печатался Бессонница-шутник.
Тук. Тук. Тук.
Открыли бы вы дверь глубокой ночью? Ваш покорный слуга готов спорить, что большинство не стало бы. Не услышали. Не пожелали впускать наглеца, посмевшего нарушить сладкий сон. Обстоятельства разные: от претенциозных до самых банальных. Но главное объяснение, на мой скромный взгляд, заключается в страхе. Страх, господа, в большей степени влияет на выбор – отпереть засов или проверить щеколду, а потом задвинуть её понадёжнее.
Однако за прошедшие несколько дней ко мне пришло осознание, что опасности не всегда появляются извне. Некоторые из них обитают в домах, никакие замки и ставни не помогут отгородиться.
Сегодня мы вынуждены проститься с тремя. Вы, вероятно, не были знакомы с каждым из них, как и они не знали ни вас, ни друг друга. Тем не менее позвольте себе немного слёз в знак скорби и памяти о наших славных жителях города К.
Ваш слуга выражает глубокое недоверие ко всем заявлениям о «простом совпадении» в трагичной смерти этих людей. Трое умерли за такой короткий срок? Укажите пальцем или приведите мне того, кто согласен с этим вердиктом, не усомнившись ни на долю секунды. Я без труда скажу ему, что он набитый дурак.
Зло притаилось в темноте и теперь ожидает. Что-то охотится на жителей, застаёт в постели и заставляет сердца остановиться, а лица – застыть в испуганной гримасе.
На страже событий,
– Разве это не странно? – не выдержала тишины Катерина.
– Любопытно. – Мария отложила газету в сторону. – Либо Бессонница приукрасил сплетни, либо в самом деле побывал на похоронах каждого, хорошенько рассмотрев лица.
– Всё, что написал Бессонница, правда!
– Пожалуй, – согласилась графиня, принявшись перебирать пальцами по подлокотнику кресла.
«Три смерти. Столько же духов явилось ко мне. Излишне меткое совпадение».
– Не публиковал ли господин Бессонница других статей, где упоминались бы усопшие? Или, быть может, вам самой известно что-то ещё?
Под её проницательным взором Катерина тихо, но не без гордости прошептала:
– Известно.
Княжна умолчала о том, откуда и как именно почерпнула сведения, но теперь Мария не сомневалась: те два духа, о которых ничего не удалось выяснить у гробовщиков, были не кто иные, как кормилица семейства Вишневских и заезжая актриса.
– Хотите, чтобы я помогла связаться с кормилицей? – осведомилась графиня.
Губы княгини Вишневской задрожали, но, пересилив себя, она слабо покачала головой из стороны в сторону.
– Хочу, чтобы вы помогли докопаться до истины и предотвратить возможные жертвы.
В маленькой княгине удивительным образом сочетались здоровый эгоизм и доброта. Смерть кормилицы – её первая потеря. Мария невольно вспомнила те дни, когда они попрощались с отчимом. Это было непросто, непонятно и горько. Она пережила это, хоть тоска и по сей час была повязана на её шее тугой удавкой. Готова ли Катерина нырнуть в озеро горя и суровой правды, а затем выплыть из него?
Как бы то ни было, дело может таить множество опасностей, в которые Катерина непременно ввяжется, вне зависимости от того, согласится Мария помочь или нет.
– Что ж, – Ельская поднялась и протянула Катерине руку, – раскроем эту тайну вместе, ваше сиятельство?
На второй этаж вела чистенькая лестница с узкими ступенями, об которые острый носок туфель Марии нет-нет да и спотыкался. В подъезде пахло выпечкой и немного сыростью. Последнее совсем не портило впечатления от скромного здания, построенного, по меркам многих домов города, недавно.
Катерина заверила, что попасть в квартиру Акулины Андреевны не составит труда: она часто навещала кормилицу и знала, где та хранила ключи. Тайник не был таким уж тайным. Многие из пожилых людей прятали ключи под ковриком у входа, на косяке дверного проёма или в цветочном горшке.
– Хотите я? – предложила Мария, заметив дрожь княжны.
Сбросив оцепенение, Катерина решительно вставила ключ в скважину и повернула его.
Узенький коридорчик вёл прямо к столовой, а слева от неё располагалась спальня. Хотя сама по себе квартира была небольшой, обставлена она была хорошо и казалась уютной. Окна выходили на солнечную сторону, пространство было залито ярким, тёплым светом.
– Не возражаете, если я проследую в спальню, ваше сиятельство?
Княжна издала короткий звук, выражающий согласие. Похоже, визит к не так давно почившей кормилице оказался куда более напряжённым событием, чем она предполагала. Сейчас Катерина едва ли могла быть хорошим помощником в поиске улик.
Затворив за собой дверь, графиня Ельская прислонилась к ней спиной и огляделась. Перед взором предстали одноместная кровать с иконой над изголовьем, прикроватная тумба, трельяж да крепкий шкаф, который наверняка не так легко сдвинуть с места.
Подойдя к трельяжу, Мария заметила, что на зеркалах висит множество рисунков. Одни, очевидно, создавались детскими руками. То были изображения непропорциональных людей, зелёных кошек и домов с куриными ногами да крышами в виде треугольника. Были и другие – изящные, повторяющие розовые рассветы и багряные закаты.
«Такими пейзажами не грех украсить гостиную или кабинет», – подумалось ей прежде, чем в отражении взгляд зацепился за настольные часы на тумбе.
Золотые ангелы, обнимающие циферблат и тянущие друг к другу ладошки, были точно живые. На мгновение Марии даже почудилось, что крылья фигурок вот-вот захлопают, а комнату наполнят нежные детские шепотки.
«Такое не каждый может себе позволить», – заключила графиня, аккуратно проведя пальцами по холодной неровной поверхности. В каждой детали чувствовались продуманность, высокое мастерство и любовь творца к своему изделию.
«Наверняка подарок Вишневских. Судя по всему, семейство относилось к кормилице со всей сердечностью».
Мария убрала руку от циферблата и приготовилась покинуть комнату, но передумала, возвратив взгляд к часам. Что-то смущало её, и спустя некоторое время она всё же отыскала источник этого чувства. Часы не ходили. Часовые механизмы нередко ломались, но отчего-то внимание графини было прочно приковано к витиеватым стрелкам, застывшим ровно напротив цифры двенадцать. Полдень или полночь.
Со стороны столовой до слуха Марии донеслись тихие звуки. Неужто плач Катерины? Закончив осмотр спальни, она вернулась к княжне и застала её за весьма любопытным действом.
Катерина сидела коленями на полу, едва ли не с головой нырнув в шкаф. Сквозь щёлочку графиня видела, что шкафчик был заставлен соленьями, быть может, и вареньем.
– Что вы делаете? – поинтересовалась графиня, подступив ближе.
Ойкнув, Катерина дёрнулась и ударилась головой. Схватившись за макушку, она с шипением выбралась наружу и поспешила подняться.
– Ищу следы убийцы, – с твёрдой убеждённостью в собственных словах отозвалась Катерина.
Опустившись на беленький стул с высокой резной спинкой, Мария неторопливо прошлась взглядом по кухонным предметам. Комната сразу служила и столовой, и кухней. Ситцевые голубенькие занавески слегка покачивались из-за ветерка, задувающего через открытую форточку. На аккуратной, небольшой печи стояли кастрюльки и медный чайник, узенький буфет был заставлен фарфоровым сервизом, среди которого сверкал и серебряный кофейник. Кроме того, как и в спальне, повсюду висели рисунки.
– Каким вам представляется убийца, Катя?
– Ну… – Смутившись то ли из-за того, что графиня впервые обратилась к ней по неполному имени, то ли из-за непростого вопроса, княжна отвела глаза в сторону.
– Вполне объяснимо, что полицейские не обнаружили следов взлома, – рассуждала Мария вслух. – Например, Акулина Андреевна могла знать убийцу и добровольно впустить его. К тому же в квартире имеются ценные вещи, и было бы совершенно разумно предположить, что именно они и привлекли преступника.
– Конечно же! – живо подхватила Катерина. – Наверняка всё так и было.
В груди расцветало ноющее чувство, и чтобы хоть как-то унять его, Мария прикусила губу. Ей не хотелось давать крохи надежды и тут же отнимать, но, возможно, только так Катерина смогла бы мыслить трезво, не руководствуясь страданием и не подтасовывая факты, что имелись, под желаемые.
– Боюсь, что нет.
– Н-не понимаю… – обескураженно пробормотала княжна.
– Взгляните на буфет. Или на часы на тумбе у кровати.
– Я имею удовольствие смотреть на них вот уже десять лет. И что с того?
– Именно. Полагаете, вор бы ничего из этого не взял? Что ж, такое тоже возможно. Тогда проверьте украшения Акулины, сбережения. Вы наверняка знаете, где она хранила их. Проверьте и скажите, пропало ли хоть что-то. – По побледневшему лицу Катерины она догадалась, что та давно всё осмотрела.
– Это не вор, ваше сиятельство, – упавшим голосом подтвердила княжна.
– Хорошо.
– И что же в этом хорошего? – взвилась Катерина.
Мария неопределённо пожала плечами.
– Можем продолжить приближаться к разгадке не отвлекаясь.
Княжна втянула воздух, словно набиралась сил перед тем, как выразить своё несогласие. Но в итоге сдалась и приняла доводы.
– Думаю, оставаться здесь более нет нужды. Ничего, что бы указывало на след преступника, я не обнаружила. Духа вашей кормилицы, к сожалению, тоже.
Катерина резко вскинула подбородок и прищурилась. На дне её глаз покачивались волны неверия. Княжна отрицала существование сверхъестественного, но, как и всякий горюющий, цеплялась за возможность с этим сверхъестественным столкнуться.
Лёжа в постели, Мария размышляла о дальнейших действиях. Чтобы составить полную картину ситуации, наилучшим вариантом было бы посетить дома и остальных погибших. Однако она понимала, что это не дастся им так же легко.
В памяти всплыло полное надежд лицо Катерины, когда Мария сообщила, что завтра они непременно увидятся вновь.
Устроившись на подушках удобнее, графиня широко зевнула.
«Актриса или нотариус?»
В конце концов она решила, что завтра они отправятся к актрисе. Её призрак казался самым разговорчивым среди остальных оставшихся без памяти духов.
Прикрыв глаза, Мария по обыкновению начала считать. Это помогало скорее заснуть, сработало и на сей раз. Она так глубоко провалилась в грёзы, что едва ли была способна здраво мыслить, когда настал час их покинуть.
Ку-ку. Ку-ку.
Повторяющийся звук прокатился по телу графини волной тревоги. Потребовалось время, чтобы сообразить, где она и что происходит.
От дребезжащего, раздражающего звука часов с кукушкой нельзя было отделаться, как бы крепко Мария ни зажимала уши ладонями. Удивительно, что нянюшка, чутко реагирующая на события в доме, до сих пор не выбралась из-под одеяла и не избавилась от источника шума.
Тут-то её словно молнией поразило. Да ведь у них же не было часов с кукушкой! Взяв со стола подсвечник, Мария покинула комнату. С каждым шагом трель кукушки становилась всё пронзительнее. Голос часовой птицы больше не напоминал привычное «ку-ку», а обратился хриплым кряхтением.
Графиня подняла свечу повыше, лишь немного заставив мрак отступить. Она обошла дом вдоль и поперёк, но так и не отыскала часов. Звук прекратился.
В спальне Марию поджидало ещё одно послание. Громкое стрекотание сверчка сразу же погнало её к распахнутому окну, где, словно ядовитая змея, лежал конверт. До сих пор подсказки В. Д. помогали ей, но она всё же не могла всецело им довериться. Она аккуратно разломила сургучную печать и заглянула внутрь.
– Стрелка? – удивилась графиня.
В её руках находилась, пожалуй, одна из самых причудливых и изящных часовых стрелок, что она встречала, хоть и ржавая. Но зачем он прислал её?