Извозчик, похищающий людей. Часовщик, загадывающий загадки, а теперь и какой-нибудь деревянный солдатик, заставляющий играть в прятки? Всё становилось чуднее и чуднее.
Однако, каким бы невероятным это ни казалось, Мария полагала, что по сей час толковала подсказки неверно и В. Д. на самом деле указывал не на Лилю, а на то, что у неё всегда находилось в руках.
Когда она тихонько вошла в детскую спальню, ночь закончилась, но за окном по-прежнему стояла темень. Не ровён час, пойдёт настоящий ливень.
Графиня внимательно перебирала игрушки Лили. Их было много, и все они казались ей совершенно безопасными. Она взяла в руки последнюю – ту, что они с князем подарили девочке. Стараясь не обращать внимания на печальную мелодию, которая звучала в её сердце, она изучила игрушку со всех сторон. Однако и эта игрушка оказалась самой обычной.
Мария, не вставая с пола, задумчиво посмотрела на тумбочку и кровать, которые принадлежали Лиле.
Из-под подушки, сложенной треугольником, едва виднелся локон. Когда она коснулась его, пальцы ощутили прохладу.
– Да это же та самая! – Старая знакомая в розовом платьице.
Казалось, кукла смотрела на неё в ответ и изучала с такой же щепетильностью. А ещё она будто насмехалась, как над кем-то, кого ненавидела. Были ли это проделки фантазии графини или же в игрушке действительно таилась сверхъестественная сила, которая по какой-то причине невзлюбила всех местных обитателей и её заодно?
– Следует посетить лавку и спросить у хозяина, не помнит ли он, кому продал эту игрушку.
Она могла бы попытаться выяснить подробности о человеке, вручившем опасный предмет, у самой девочки. Однако князь вряд ли подпустит её к Лиле в ближайшее время, да ещё и с подобными расспросами. Кроме того, какое-то внутреннее, зародившееся в ней чутьё на всякое потустороннее подсказывало как можно скорее оградить воспитанников и Лилю от куклы.
К ступеням воспитательного дома проводить её вышла только Дарья Проскурьевна. С преданной симпатией в глазах молодая классная дама расцеловала графиню в обе щеки и пожелала успехов на нелёгком спиритическом пути. А ещё она передала Марии добрые вести о здоровье Лили: жар спал и им с князем даже удалось скормить девочке тарелку горячего бульона.
– Что это? – Графиня с любопытством взглянула на листы, которые вручила ей Дарья Проскурьевна.
Это были несколько нарисованных картинок от девочек из спальни, где жили Фая, Мила и другие воспитанницы. Они считали Ельскую доброй волшебницей. Мария бережно свернула листы и спрятала их в чемодан.
Уже садясь в дрожки – единственный в это время транспорт, который оказался доступным, – Мария вдруг опомнилась и окликнула Дарью.
– На уроке вы произносили одну очень красивую фразу на латыни. Не могли бы вы записать её? Вот здесь. – Она отыскала свою записную книжку и протянула классной даме.
Потом с чувством поблагодарила Дарью, когда та закончила выводить красивые завитки букв.
Извозчик наконец тронулся с места, почти сразу же набрав приличную скорость. Мария держалась одной рукой, чтобы, не дай бог, не перемахнуть через край, а второй пыталась удержать книжку и куклу на коленях. Из-за сильной тряски всё вокруг качалось и прыгало. Когда дорога стала более-менее ровной, Мария смогла спокойно выдохнуть и взглянуть на записи.
«Servio». Окончание этого слова похоже на надпись на руках Часовщика. Что-то в этом было. Что-то важное. Мария точно знала.
«Решу вопрос с куклой и займусь изучением латинских словарей». Мария убрала дневник в чемодан и снова сосредоточилась на игрушке. Из её глаз исчез тот безумный калейдоскоп эмоций. Какая бы злая сила в ней ни пряталась, сейчас она словно уснула.
Стекло протестующе дребезжало под силой её ударов. Мария прекрасно видела большой висячий замок на двери, однако не прекращала настойчиво стучать по окнам. Теперь лавка предстала в ещё более подозрительном свете. Открылась незадолго до начала детского лунатизма, хранила в своём ассортименте куклу, которая таинственным образом попала в руки Лили – девочки, у которой не осталось родственников, ни близких, ни далёких. Призадумавшись, Мария сочла подозрительным и самого хозяина. Память рисовала его образ достаточно ярким и в то же время каким-то расплывчатым. Если бы её попросили точно описать его внешность, она бы не смогла этого сделать.
Ей хотелось бы задать вопрос кому-нибудь: «А что теперь?» – но здесь были только она, кукла и чемодан. В такую погоду люди сидели по домам. Пили горячий чай, читали, слушали музыку. Каков же был соблазн присоединиться к любому из этих занятий! Увидеть Илью, поболтать с Анютой, послушать ворчание няни. Но как бы сильно её душа ни стремилась к семье, Мария не могла вернуться домой и принести с собой опасную вещь.
На кончик носа упала первая крошечная капля. Графиня постояла некоторое время, смотря в небо, но новых капель не почувствовала. Не дожидаясь дождя, она двинулась в знакомом направлении. У неё ещё оставалось место, куда она всегда могла пойти.
Спиритический салон.
Жёлтый воск падал на дерево и застывал на нём плотной коркой: подсвечников не хватало, ведь она зажгла все свечи в салоне. Трепет огня отражался на фарфоровой коже куклы, которую она усадила на противоположный край стола.
Несмотря на все старания и три часа, проведённых в попытках вызвать отклик у чего-то, заключённого в кукле, ничего толкового не выходило. Кукла хранила молчание, и если бы не явные сигналы, которые подавало собственное тело, Мария могла бы усомниться, что внутри игрушки вообще жил дух или что похуже. Однако ломота в висках становилась всё сильнее, а в воздухе разливался злой холод. Несколько раз графиня ощущала, как трясётся стол под её ладонями, но потусторонняя сила так и не показала своей истинной формы.
Глаза слезились из-за свечной гари, дышать было всё сложнее. С каждым мгновением, проведённым один на один с игрушкой, графине казалось, что она заболевает. В горле першило, по телу прокатывались волны усталости. Кукла словно тянула из неё жизненные соки. Это напоминало происходящее с Лилей – то, как быстро она теряла в весе, какой изнеможенной становилась. Даже сидеть прямо казалось невыносимо: руки сами сложились на столе, а голова тяжело опустилась на них.
Графиня утратила ощущение времени. Трудно объяснить, но Мария понимала, что кукла неистовствовала. И это крайнее исступление давило на грудь тяжёлым камнем, не позволяя пошевелиться.
Неожиданно всё переменилось. Исходящая от куклы враждебность, будто обратившись в маленького беспомощного котёнка, свернулась безобидным клубком. Помрачение Марии отступило, каждая частичка её тела запела от восторга и перестала болезненно гудеть.
Ей почудился смешок. Короткий, сухой, словно щелчок в коленке. Она оторвала лоб от поверхности стола и медленно подняла голову. Свечи погасли с тихим шипением, по комнате поплыл густой дым. Подняв взгляд на дверной проём, Мария поняла, что то был не смех – скрип двери, а у её порога объявился гость.
– Кто вы?
За спиной незнакомца свирепствовала погода. Тучи, чёрные и тяжёлые, висели над зданиями, деревьями и фонарными столбами. Ветер раскачивал вывески и ставни некоторых домов, подхватывал веточки, песчинки, всё, что попадалось на пути, поднимал ввысь и закручивал в танце. Первая гроза уходящей весны.
За очередным рассекающим воздух раскатом грома последовала молния. Яркая вспышка подсветила незнакомца. Создала вокруг него театр уродливых теней, расползающихся от высокой фигуры по всему салону.
Мария задушила желание дёрнуться или вскрикнуть от удивления, когда в протянутой в её сторону руке она распознала букет чёрных фиалок.
Небо вновь содрогнулось и озарилось. И именно в эту секунду на губах мужчины появилась ласковая улыбка, от которой Марии сделалось не по себе.
Он был высок, должно быть, даже мог достать до потолка рукой, если бы захотел. Лицо его выдавало молодость – он был её ровесником или даже младше.
Когда он пошевелился, бесчисленные карманы на чёрном плаще пришли в движение. Они были разных размеров и форм: крупные, маленькие, прямоугольные, овальные. Одни выглядели плоскими, другие топорщились, из третьих и вовсе раздавалось подозрительное позвякивание.
– Кто вы? – настойчиво повторила графиня, вкладывая в вопрос гораздо более глубокий смысл, чем могло показаться. Здесь и сейчас она желала узнать, кто же скрывался за безликими буквами, кто оказывал ей помощь на протяжении всего этого времени, посылая подсказки.
– Ваш…
Если бы голос мог обретать форму, то его – стал пушистым мягким бархатным ковром. Но не скрывались ли в ворсинках железные иглы?
– … друг.
«Вот оно что. То были не инициалы имени и отчества. В. Д. – Ваш Друг».
– Я в самом деле ваш друг, Мария Фёдоровна.
– Это решать не вам.
Она пристально следила за его реакцией и ожидала чего угодно, только не одобрения. Мужчина казался не просто довольным, а даже сытым, словно ему очень нравилось её недоверие и то, как именно развивалась их беседа.
В широкой улыбке мелькнули острые зубы, которые при нынешнем освещении напомнили клыки. Мужчина вдруг опустил руку на макушку куклы.
– Теперь я убеждён, что именно вы – тот медиум, который сможет дать отпор.
Мария с усилием отвела взгляд от изящных пальцев и вновь сосредоточилась на его лице. У В. Д. не было усов, бороды и прочей растительности. Глаза его были слегка раскосы, а острые уголки тянулись вверх, к вискам. Над ними нависали тонкие, но чётко очерченные брови. Однако самым примечательным в его внешности были далеко не ровные красивые черты, а два изогнутых рубца на скулах.
– Должно быть, вы заметили, что в городе несколько неспокойно в последнее время?
– Мне не оставили выбора.
– Боюсь, скоро обстановка ухудшится. Странные, плохие, страшные – самые разные вещи станут случаться чаще. Вы должны быть готовы.
Мария испытала облегчение, когда незнакомец перестал касаться куклы. Возможно, ощущение и вовсе не принадлежало ей?
«Это предупреждение или объявление войны?»
– Откуда вам об этом известно? И почему вы слали мне все эти письма? Кто управляет призраками? В каких ритуалах вынуждает их участвовать?
– К сожалению, я не дам ответов на эти вопросы. Разве что на один. Я на вашей стороне.
Мужчина сел, соединил кончики пальцев, образуя треугольник, и уместил на этом домике подбородок.
Духи тоже отказывались говорить о своём кукловоде. Несмотря на разочарование, разум Марии лихорадочно работал. Она пыталась собрать все детали: что слышала, что помечала, о чём узнавала за эти месяцы.
– Вы призрак, господин В. Д.?
Его острый интерес к её персоне нервировал. Всякое слово, звук и даже малейшее изменение в её мимике он хватал своим жадным чёрным взглядом.
– Что меня выдало? Я знаю, меня легко спутать с живым.
«Это действительно так», – мысленно согласилась с ним Мария. Даже у Насти Ранцовой, которая на первый взгляд не походила на мёртвую, имелась призрачная дымка, которая окружала её и выделяла на фоне живых. С этим же мужчиной всё иначе. Встреть она его где-нибудь на улице, то прошла бы мимо.
Всё это лишь подчёркивало, насколько разнообразными могут быть призраки. Даже после смерти люди с разными характерами и привычками продолжают оставаться такими же многогранными. И всё же… С ним у Марии нисколько не болела голова, как это случалось при общении с духами, её не бил озноб, а чужие эмоции не становились туго сидящим корсетом. Признаться, дух выглядел куда живее и здоровее её самой.
Он дал ей очередную подсказку, сам того не зная. Впрочем, Мария не исключала, что это могло быть сделано и намеренно. Рукава его пальто сползли к локтям, обнажая несколько букв, которые раскинулись вдоль запястий. К её досаде, разглядеть слова полностью так и не получилось. Но сейчас этого и не требовалось.
– Буквы на латыни и нежелание выдавать главного злодея. Надписи были у всех духов, на которых вы указывали. А второй довод я бы даже нежеланием не назвала. Мне кажется, вы просто не можете о нём говорить. Каким-то образом он препятствует тому, чтобы призраки делились информацией.
– Замечательно, Мария Фёдоровна! Очень хорошо, – едва ли не промурлыкал гость. – И так как вы обо всём сами догадались, то можете наконец задать правильные вопросы.
Бровь графини слегка вздёрнулась. Ей казалось, что он не был намерен отвечать. Что ж, тогда…
– А у куколки ведь была хозяйка, – произнёс он вдруг ни с того ни сего. – Как сейчас помню. Румяной голубоглазой девочке её подарил дядя Герман. Да-да, именно так.
Он едва уловимо скривился на последних словах, будто имя «Герман» – не набор букв, а кислая лимонная долька во рту.
Но Мария не знала никакого Германа.
– Внутри куклы… дух той девочки? – осторожно спросила она.
В. Д. медленно погладил куколку по голове, и это движение вышло неестественно нежным, как показалось графине.
– О, нет-нет. Другого ребёнка. Совершенно одинокой и озлобленной девочки.
– Почему она не говорит со мной?
– Чтобы услышать, не всегда нужны уши, Мария Фёдоровна. – Он приложил палец к нижнему веку, немного оттягивая его вниз. – Нужны гла-а-аза-а.
Она подавила вздох. Каждое его слово казалось новой загадкой, которую в придачу завернули в тайну.
– Дети в Маевском теперь в безопасности?
– В полной, – подтвердил он, и его губы растянулись в настолько широкой улыбке, что закрадывались сомнения в её искренности. – Чего не скажешь о вас.
Его взгляд вспыхнул. Мужчина наклонился вперёд и с преувеличенным беспокойством пробормотал:
– Пу-пу-пу…
Он совершенно не пытался скрыть, как его забавляло то положение, в которое она сама себя загнала.
– Дух заперт в кукле. А кукла теперь у вас. И подъедать тоже будут вас, госпожа медиум. – В. Д. сделал паузу, наслаждаясь возникшим напряжением.
Его рука вдруг взметнулась, и когда палец замер меньше чем в пяди от её лба, весело произнёс:
– Фигурально, конечно же.
Мария нахмурилась, и он тут же отодвинулся, расправил плечи и выдвинул на центр стола деревянную доску с выжженными на ней символами. Она, казалось, возникла из ниоткуда.
– Я даю вам это. В знак нашей дружбы.
В этот момент из глубины одного из многочисленных карманов на его пальто донёсся шорох. В. Д. недовольно прищелкнул языком.
– Время заканчивается. Спросите что-нибудь ещё напоследок.
Графиня с силой прикусила губу. Мысли пустились вскачь. Наконец она задала, пожалуй, главный вопрос, который её волновал:
– Как мне узнать больше о… духах и своих способностях?
– Медиума сможет понять только медиум. – Голос его стал глуше: – В городе был один…
Мария затаила дыхание: ни единым сторонним звуком нельзя было спугнуть имя, которое она вот-вот узнает. Но вместо слов тело В. Д. охватила мерцающая дымка. Она пульсировала, будто живая, и издавала пронзительный свист. Графине пришлось вжаться в кресло и приложить ладони к ушам.
Веки сомкнулись сами собой, а когда она решилась их открыть, перед ней была лишь пустота. Только деревянная дощечка на столе напоминала о недавнем визите.
Глядя на «подарок», графиня Ельская боролась со скепсисом. Трудно поверить, что доска с буквами, цифрами от нуля до девяти, словами «да» и «нет» способна помочь наладить связь с куклой. Точнее, призраком, которого, похоже, насильно привязали к игрушке.
Она перебирала в руке деревянный указатель, как следует обдумывая полученные от В. Д. факты. Пожалуй, самым радостным из всего, что он сказал, была весть о разрешении сонной проблемы в Маевском воспитательном доме. Хотя Мария и до него предполагала, что, когда заберёт с собой злого духа, у воспитанников всё наладится. Она обязательно пошлёт письмо, чтобы убедиться в этом.
Но вот что делать с куклой дальше? Таинственный В. Д. не сообщил, лишь туманно намекнул.
Конечно же, она не расценивала его участие в делах как благотворительность. Один использует духов и натравляет на их город, второй хочет, чтобы она противостояла первому. Похоже, что, как и дух в кукле, В. Д. – заложник, желающий сбросить хозяйские оковы за её счёт. Мария предпочла бы не взаимодействовать ни с тем ни с другим. Однако в этой извращённой спиритической игре выбор уже пал на неё.
Если верить гостю, в городе имелся как минимум ещё один медиум. И, похоже, куда более опытный и сильный. Почему бы В. Д. сразу не обратиться к нему? Для чего он вообще завёл разговор о мужчине по имени Герман, упомянув, что куколка когда-то принадлежала его племяннице?
От тяжести ноги слегка занемели. Казалось, что на колени Мария положила вовсе не деревянную досочку, а чугунный утюг или гирю. Прищёлкнув языком, графиня всё же опустила маленький треугольник в центр доски. Ей нужно задавать вопрос и позволить духу, обитающему под слоями тканей и фарфора, направить указатель.
– Ты слышишь меня?
Она не верила своим глазам, но треугольник задрожал! Невидимая сила заставила Марию передвинуть его к слову «да». Она словно за один большой глоток осушила бокал с игристым – голова шла кругом.
– Сколько тебе лет?
«1», «2», «3»… «6».
На шестёрке указатель замер окончательно. Странный перебор цифр немного озадачил её. Дух играл с ней или будто загибал пальцы, чтобы назвать нужное число? Ведь многие дети считали именно так.
– Почему ты здесь?
Она хотела знать, что заставило духа пойти на сделку. Как помнила Мария, кукловод всегда обещал желание взамен на исполнение своих условий.
Девочка молчала. Должно быть, следовало спросить иначе.
– Твои родители живы?
Через некоторое время треугольник снова пришёл в движение и остановился возле слова «нет». Спустя длинную череду уточнений Мария собрала более-менее целостный портрет.
Девочку-призрака ещё при жизни бросили совсем маленькой. У неё не было ни братьев, ни сестёр. Она умерла от голода. На улице. В одиночестве. Она ненавидела одиночество. Потом девочка наткнулась на лавку с удивительными игрушками. Внутри было тепло, а добрый дядя в яркой мантии пообещал, что позаботится о ней и отведёт в место, где она сможет завести друзей. Но для этого надо сделать так, чтобы все дети были от неё без ума.
С ней будут играть, а она обожала игры. Её будут любить, и именно любви ей не хватало. Чтобы всё это осуществить, нужно было просто оставаться внутри куклы. Сейчас она не могла покинуть эту игрушку, словно оказалась в клетке, которую невозможно отпереть изнутри. Марии придётся найти способ открыть её снаружи. Но пока она не узнает, как именно это сделать, кукла останется у неё.
Сначала Мария размышляла, в какое надёжное место её спрятать, куда никто не смог бы проникнуть. Однако трудно было представить более безопасное убежище для призрака, чем спиритический салон. К тому же держать девочку-призрака в тёмном сыром чулане или на дне чемодана показалось Марии жестоким по отношению к ребёнку, который больше всего на свете боялся одиночества. Поэтому графиня решила оставить призрака в салоне, но только если та согласится соблюдать правила: не причинять вреда посетителям и подпитываться жизненной силой исключительно от самой графини. Взамен Мария пообещала время от времени играть с ней.
Девочка с готовностью согласилась, что, конечно же, было подозрительно. Тем не менее графиня сдержала обещание. Она поместила игрушку за прилавком, на чистой полочке рядом с вязаной шалью, тем самым скрыв её от посторонних глаз.
Как бы судьба и обстоятельства ни старались подставить ей подножку, графиня Ельская знала, что, даже упав, всегда можно подняться. Пускай призрачные злодеи-пауки плели вокруг неё свои тонкие уловки, словно сети, она извернётся, избежит опасности и, если придётся, – расставит свои капканы. Ведь ей есть ради чего постараться, и это была отнюдь не жажда выгоды, как было раньше. Пускай потребовались многие годы, чтобы осознать это, но в её жизни всегда существовало нечто гораздо более важное и ценное, чем материальное благополучие.
У неё были люди, которые встречали её на пороге, помогая снять промокшее пальто. Те, кто заключал её в объятия и произносил её имя с теплотой. Те, кто пытался накормить её и заботливо поругать за то, что она вновь вернулась так поздно. И ещё были те, кто сомневался в ней, но всё равно оказывал поддержку в трудных ситуациях. Вот почему она ни за что не уступит и не отдаст город, где живут её люди, на растерзание сверхъестественным силам.
Кровать прогнулась, когда Мария, сменив позу, забралась на неё с ногами. На покрывале были разбросаны вырезки, статьи и оставшиеся книги, от изучения которых Марию оторвали события в приюте. Однако в последнюю неделю ей ничто не мешало, и она с головой погрузилась в чернильные строки.
Среди прочих она обнаружила записную книгу в чёрном переплёте. Покрутив находку в руках, графиня заметила, что на коже была вырезана пятиконечная звезда. Первые жёлтые страницы были пусты, и графиня уже подумала, что наткнулась на очередную бессмысленную вещицу, как примерно в середине начались рисунки и текст.
Если это оказалось в ваших руках, поздравляю.
Скорее всего, вас ненавидят, боятся или обожают.
В лучшем случае вас просто считают сумасшедшим.
И они правы. Быть медиумом – значит быть наполовину психом.
Но если вы знать не знаете, что такое «медиум» и как выглядят настоящие призраки, то выбросьте к чертям этот дневник.
Мария перелистнула страницу и в самом низу увидела крошечную надпись: «Не будьте болваном, не лезьте в это болото из праздного любопытства». Она хмыкнула и продолжила читать.
Автор описывал некоторые ощущения, которые могут возникнуть, когда рядом с вами находится призрак. Среди них – недомогание, озноб и чувство, будто из вас высасывают силы. Всё это совпадало с её собственными наблюдениями. Возможно, ей повезло найти записи настоящего медиума.
После общения с духом мужчина советовал съесть сладкого или… кхм, сделать то, что в приличном обществе могло происходить только между супругами. Как бы то ни было, она собиралась проверить один из способов и на следующий сеанс запастись плиткой шоколада.
Спустя ещё несколько страниц Мария окончательно убедилась, что этот несколько грубый на язык мужчина понимал, о чём писал. Добравшись до самой последней страницы, она наконец узнала имя автора.
Герман. Потомственный медиум и спирит.
Вот кто станет её первым шагом на пути к разгадке.