Отчаянный женский крик не только не прекратил перешёптываний, но и породил новую, более мощную волну возбуждённых разговоров. Удивлённые охи и ахи тонули в стенаниях, напоминающих звуки расстроенного пианино: низкие, гудящие и пронзительные, они заставляли содрогаться в такт чужому горю. Поразительно, что столь небывалый переполох мог вызвать всего один лишь человек – Иренка Колодко.

Всё начиналось довольно мирно. Марию и других гостей пригласили пройти в просторную гостиную, где для них уже подготовили ряды стульев из жёлтого дерева. Ожидание было томительным, и гости справлялись с ним как могли.

Многие пришли сюда целыми группками, а некоторые присоединялись к уже сформировавшимся кружкам, с лёгкостью вступая в обсуждения. Меж собравшимися ловко и незаметно перемещались слуги, держа в руках наполированные до блеска серебряные подносы с рюмками игристого вина. Разумеется, главной темой вечера служили «медиумические явления», известные миру, и «невероятные способности» самой пани Иренки.

Как и предполагалось, среди собравшихся было много известных в городе господ: меценаты, почётные чиновники и их жёны, сам столоначальник[18]. Отыскались и те, кого Мария совсем не знала.

– Госпожа медиум готова начинать, – объявил слуга в богатой голубой ливрее[19].

Настроение в комнате переменилось молниеносно. Разговоры стихли, а люди вытянули шеи в стремлении как следует разглядеть хозяйку дома. Мария расположилась на последнем ряду, поскольку не хотела, чтобы её узнали. Впрочем, местоположение не мешало ей изучать женщину с таким же живым интересом, какой был у других.

Для сеанса Иренка предпочла закрытый наряд синего, почти чёрного оттенка. Грубая на вид ткань будто бы вытягивала силуэт, делая женщину не просто высокой, а самой высокой в гостиной. Половину длинного и заострённого к подбородку лица скрывала белая вуаль-паутина. Плечи Иренки обнимала меховая накидка, белоснежная и холодная, точно первый выпавший снег. Женщина выглядела необычно и несколько безумно. Но сколь много в том безумстве было притягательного для чужого глаза!

– Милостивые государи и государыни, – произнесла Иренка вкрадчиво, с едва заметной ноткой силы в голосе. – Разрешите поприветствовать вас и духов, что стоят за вашими спинами…

Крошечная пауза заставила некоторых из дам обеспокоенно встрепенуться, а мужчин отвлечься от бокалов и прислушаться.

– Увы, сегодня здесь собралось больше неупокоенных, чем обычно.

Мария с недоумением оглядела пространство. Казалось, с тех пор, как она переступила порог комнаты, ничего не изменилось: призраков по-прежнему как не было, так и нет.

– Меня очень расстраивает, что я не смогу передать все наставления и тревоги ваших покойных близких.

Она театрально прижала руки к груди, затем, словно плывя, сошла с небольшого ступенчатого подиума и направилась из затемнённого угла к зрителям, которые сидели в первом ряду, освещённом пламенем свечей. Её ладонь мягко легла на предплечье грузного серьёзного мужчины, едва заметно сжав его.

– Бедный-бедный Егорка… – Иренка опустилась до надрывного шёпота. – В воздухе запах гари. Это была его первая охота? Роковое стечение.

Она печально покачала головой.

Мужчина не проронил ни звука, однако по тому, как задеревенели черты его лица, все решили, что медиум попал точно в цель. На Иренку тут же посыпались просьбы, вопросы, кто-то даже отмечал, будто в комнате и впрямь запахло порохом.

Дальше стали твориться вещи, которые смело можно отнести к чему-то из ряда вон выходящему. Стуки в окна, гаснущие и самовозгорающиеся свечи, скрипы, плохо различимые стоны – призрачный и довольно слаженный оркестр во главе с умелым дирижёром.

Пока все внимали Иренке, Мария незаметно следила за её слугами, которые с самого начала и по сию минуту находились в комнате. Пожалуй, если постоянно сталкиваться с чем-то пугающим, то рано или поздно перестанешь реагировать остро. Но вот чтобы быть полностью отчуждённым? В их глазах читалась скука, словно они занимались обыденными рабочими поручениями, а не находились посреди разгара спиритического сеанса.

Хоть Мария и не разбиралась в духах достаточно полно, в одном была убеждена: в минуты соприкосновения с призраками невозможно не чувствовать ничего. Притупляя твои страхи и переживания, духи открывают собственные, те, что заставляют их бродить, страдать и вредить живым.

Приглушённое освещение скрывало осторожные, выверенные манёвры. И всё же Мария видела, как служанка двигала носком башмачка и как за этим непременно следовало колыхание штор в помещении с наглухо закрытыми окнами.

Факты, что приводила Иренка, на самом деле не были уж слишком ошеломительными, при желании их можно раздобыть, поболтав с людьми, вхожими в дом нужного зрителя, с теми же слугами или недоброжелателями. Да и у всего остального наверняка нашлись бы объяснения, поразмышляй она об этом дольше.

Откровенно говоря, Мария допустила промах. Пани Иренка Колодко и разворачивающееся перед глазами представление не приблизят её к ни в В. Д., ни к Кукловоду.

«Кажется, только зря потратила время», – подумала она. Никто не обращал на графиню Ельскую внимания, и она намеревалась воспользоваться этим, чтобы ускользнуть. Но как только Мария поднялась, оглушающий плач, словно камень, закреплённый к лодыжкам, утянул её обратно.

На сей раз Иренка обращалась к женщине, потерявшей сына две недели назад.

– Какой красивый мальчик. Чистый взгляд. Как у ангела.

В размытых описаниях медиума она узнала своего ребёнка.

– Он! Он! Лёшенька… Сыночек мой…

Иренка долго глядела в одну точку, словно видела кого-то, а после поведала всем трагичную судьбу ребёнка:

– Сгинул под копытами. Извозчик не заметил.

Мать тут же впала в настоящий истерический припадок.

Шурша тканью платья, медиум опустилась на колени и прижала несчастную к себе.

– Тш-ш, полно-полно, – приговаривала Иренка. – Он тонет в ваших слезах. Вам следует уговорить его оставить вашу семью. Однако недостаточно просто бросить слова в воздух.

– Что… что мне сделать?

– Господа, – произнесла она и несколько горделиво приподняла подбородок, не забывая при этом нежно гладить по волосам рыдающую женщину. – С рождения я наделена удивительными способностями. Я не только чувствую духов, но и могу на короткое время делить с ними одно тело. Мёртвые внимают живым моими ушами и говорят с ними моими устами. То, что осталось невысказанным, то, что терзало вас после их ухода, – я помогу передать всё.

По правую руку от Марии раздался ехидный смешок, и она решила повнимательнее рассмотреть гостью, которая пришла позже других. Графиня не сомневалась, что рядом с ней находится женщина. Даже под низко надвинутым капюшоном и свободным кроем плаща это было очевидно. Гостья хоть и постаралась утаить лицо и очертания хрупкой фигурки, её выдавал аромат парфюма – сладко-горький, словно сотканный из противоположных запахов, как и её характер.

– За каждое такое «общение» она требует меха и украшения. Якобы они помогают восстановить силы спирита. – Говорящая не потрудилась звучать тихо или так, будто верила в способности Иренки.

Последнее слово заинтересовало графиню.

– Спирита?

– Так называют себя те, чьё тело могут занимать духи. – Из-под капюшона показался её пристальный взгляд. – Вы, судя по всему, к спиритам себя не относите, – добавила она то ли с вопросом, то ли с утверждением.

Иренка могла выдумать историю о даре, однако его суть напомнила Марии о дне, когда призрак Утопленницы взял над ней контроль.

– Впервые сталкиваюсь с этим термином. Вы хорошо разбираетесь в спиритических делах, Катерина Павловна. – Она назвала имя и отчество подчёркнуто отстранённо, как было бы логичнее всего после их разлада.

– Всё же узнали, – выдохнула она. Капюшон медленно соскользнул с головы, открывая высокую, многослойную причёску, над которой искусные мастерицы наверняка трудились не один час.

Тем временем сеанс, или его предисловие, набирал обороты. Иренка сообщила, что сможет отобрать только пятерых. Именно столько понадобится для того, чтобы призвать нужного духа и впустить его в себя. Люди наперебой принялись предлагать свою кандидатуру.

С несвойственной для неё застенчивостью княжна кусала губы и будто перебирала в голове то, что следовало сказать. Наконец она решилась:

– Настоящая или нет, но вы не такая, как она.

Это прозвучало столь по-детски, столь мило, что у Марии не было и шанса сдержать улыбку, которая сама по себе расцвела на лице.

– Я могу быть ещё хуже.

– Можете, – не стала возражать она, а после с чувством продолжила: – Но пока вы ничего не сделали для этого. И до тех пор я на вашей стороне, Мария Фёдоровна.

Миг замешательства сменился иным, не менее сбивающим с толка чувством – смущением. Жар лёг на скулы и щекоткой, горячей и быстрой, стал спускаться к шее, к груди. Графине показалось, что Катерина тоже почувствовала себя неловко из-за её длительного молчания.

– Такими словами не разбрасываются, – добавила княжна.

– И они дорогого стоят, не сомневайтесь, – подтвердила Мария и, сняв перчатку с руки, по-приятельски похлопала её по коленке. – Именно поэтому я и собираюсь помочь в вашем дерзком предприятии.

Катерина ахнула, тут же прикрыв рот ладошкой.

– Как вы догадались?

Мария лукаво посмотрела на Вишневскую.

– С трудом верится, что после стольких статей Бессонницы вы бы сдержались и не примчались сюда.

К тому же я склонна полагать, что вы не только знакомы с автором, но и помогаете ему, не так ли?

Катерина выждала некоторое время, взвешивая собственные перспективы.

– Не только ему, но и людям, – с непоколебимым выражением на лице она доверила, возможно, самую скандальную и важную тайну своей жизни.

И как только она это сделала, Мария тут же взметнула ладонь в воздух, воскликнув:

– Призраки!

Силы её голоса было достаточно, чтобы привлечь пару-тройку человек, сидящих впереди, и дать ход реакции, на которую рассчитывала графиня. Как деревянные костяшки домино одна за другой выкладываются, чтобы образовать линию, так и внимание людей извилистой цепочкой выстроилось и замкнулась на ней.

– Призраки хотят, чтобы это были мы. Как только медиум сообщила, что должна выбрать кого-то, мы ощутили холод. А потом я обнаружила следы на наших юбках. Прошу, пани Иренка, взгляните… – Она знала, что со стороны звучала настойчиво и в то же время убедительно.

Головы всех до единого повернулись к ним. Гости затаили дыхание в ожидании, когда медиум подтвердит или опровергнет заявление Марии.

– Но у нас ведь нет никаких следов, – обеспокоенно прошептала Катерина на ухо графине, пока Иренка всё ближе и ближе подбиралась к ним.

– Полагаю, что это не так, дорогая.

Княгиня Вишневская обратила взор к коленям и не сдержала восхищённого вздоха: на чёрной ткани её платья вырисовывался нечёткий белёсый след, напоминающий очертания руки.

* * *

Иренка, в сопровождении слуг, провела отобранных гостей в уединённую небольшую комнатку. Их рассадили за круглым столом, покрытым скатертью с диковинными рисунками. Вышитые глаза, загадочные треугольники, звёзды – символы выглядели жутко и, конечно, заранее настраивали на предстоящее мистическое таинство.

Сквозь ажурное плетение перчаток Мария отчётливо ощущала влажные пальчики графини Сусловой, жены судебного писца, и жёсткую мозолистую ладонь молодого, но многообещающего подпоручика, совсем недавно вышедшего из кадетского корпуса. Признаться, выбор участников её слегка обескуражил. В толпе нашлись бы более влиятельные личности, которые могли бы приумножить успех Иренки как медиума.

Как и полагалось, во время спиритического сеанса рабочее пространство окружала таинственная полутьма, а руки всех шестерых участников, включая самого медиума, были соединены в неразрывный круг.

После маленького трюка с белилами, которые Мария носила с собой из-за сентиментальности (нечасто мама высылала ей что-то, да ещё и в качестве примирительного жеста), у Иренки не было иного выбора, кроме как пригласить их с княгиней Вишневской. Женщина делала это с нескрываемой неохотой, поскольку их кандидатуры явно не вписывались в её намеченный и наверняка отработанный план.

Вряд ли Иренка была осведомлена об общности их профессии. Тем не менее, словно ощущая угрозу для своей репутации, она вела себя крайне осторожно: бросала наводящие вопросы и подмечала каждую реакцию.

Мария занималась тем же и, кажется, начинала догадываться, почему по обе стороны от неё сидели именно эти люди. Подпоручик и графиня Суслова не столько горевали о ком-то, сколько любопытничали. Они надеялись, что заманчиво пугающая обёртка нынешнего вечера, раскрывшись, заставит их лица вытянуться, а сердце замереть от событий неизъяснимых и волнующих, а прочувствовав на себе влияние потустороннего, потом они могли бы вещать об этом с загадочными интонациями на балах или встречах, становясь главной фигурой до конца мероприятия.

Да, графиня Суслова и подпоручик были Праздными и, надо признать, довольно пугливыми. Невзирая на сильное неравнодушие к такого рода забавам, в спиритический бой эти господа не рвались.

– Уверена, в душе каждый лелеет желание поговорить с кем-то, кто покинул вас.

Огненный кончик свечного пламени отражался в зелени глаз Иренки, мерцал в их глубине, создавая завораживающий эффект. Вкупе с вуалью, смазывающей черты лица, медиум казалась гостем, навестившим их из иного мира.

– Я – ваш мост на пути к этому стремлению. Прошу, не стесняйтесь, – добавила она, обращаясь к соседям Марии.

«Избегает меня и Кати», – заключила графиня без изумления, поскольку ожидала подобного: Иренка была особой исключительно хитрого и ловкого ума.

– Со всеобщего позволения, я могла бы стать первой.

Медиум была вынуждена посмотреть на неё.

– С кем же вы хотели бы пообщаться?

– Со старшим братом. – Дабы не спугнуть, Мария намеренно выдала подсказку.

Иренка участливо вздохнула, как бы показывая, что всецело сопереживает её утрате.

– Его зовут Сергей. Это станет настоящим чудом, если у вас выйдет дозваться его.

«Мне этого так и не удалось», – с щепоткой иронии добавила про себя Мария.

С величественным изяществом медиум склонила голову в знак обещания. Она предупредила их ни в коем случае не разъединять рук и не оборачиваться, что бы ни происходило. Взяв с них клятву следовать этим двум правилам, женщина сомкнула веки и принялась что-то бормотать.

Её тело стало раскачиваться. Взад-вперёд. Взад-вперёд. И за каждым таким движением следовали звуки, похожие не то на скрежет когтей, не то на скольжение чего-то острого по тарелке. Складывалось впечатление, что в комнате присутствовал кто-то ещё помимо участников за столом, и этот кто-то сверлил их взглядом необычайно пристальным и тяжёлым, а потом и вовсе, выбравшись из своего укрытия, стал подползать к столу, кряхтя и клацая челюстями.

Б амс!

Графиня Суслова взвизгнула и подскочила на стуле. Подпоручик хотел было обернуться, но Мария строго одёрнула его. Для разоблачения ещё было слишком рано, а значит, надо было играть по правилам Иренки.

Наконец медиум замерла. Когда её глаза широко распахнулись, нельзя было не заметить, как переменился взгляд Иренки. Он словно опустел. Не осталось ни сомнений, ни переживаний, ни единой мысли.

Она медленно разомкнула уста и низко пророкотала:

– Сест-р-ра…

Соседку Марии охватил приступ икоты. Даже ладонь подпоручика, красивое лицо которого доселе лучилось смелостью, стала влажной. Катерина же, сидящая напротив, закатила глаза: игра Иренки не произвела на неё должного впечатления. Казалось, княжна была в шаге от того, чтобы прервать сеанс.

– Моя любимая сестра, – с бесконечной нежностью произнесла медиум, старательно подражая мужскому баритону.

Кто знает, может быть, после смерти Сергей действительно сделался бы столь ласков? Думать так было постыдно, но, чего греха таить, абсурдность ситуации, в коей они все оказались, начинала забавлять Марию.

– Ах, слышите? Слышите, каким голосом она это сказала? Невероятно. В неё и правда кто-то вселился, – произнесла Суслова убеждённо и с почти детским восторгом.

– Сестра…

Набор слов Сергея, изображаемого Иренкой, не отличался разнообразием. И в этом её брат, несомненно, выигрывал у своей спиритической версии. Настоящий Сергей был способен заболтать кого угодно, для этого ему даже не нужно было разбираться в теме.

Дух в теле Иренки без конца называл её «сестрой», твердил, что «любит», и молил не ронять слёз напрасно, ведь ему хорошо там, где он находится сейчас. Сплошное пустословие. Но Мария допускала, что Страдающим хватило бы и этих крох, хотя ничего из этого не доказывало, что в Иренку действительно кто-то вселился.

Иренка первой разомкнула круг, тем самым обозначив конец сеанса. Плечи женщины тяжело опустились, она демонстративно оттянула ворот платья, словно тот душил её, и даже утёрла тыльной стороной ладошки несуществующие капли пота со лба, а затем обратилась к Марии со всей участливостью, которую только смогла изобразить:

– Как всё прошло, дорогая?

– Неплохо, благодарю за славную беседу.

Она говорила чрезмерно беспечно для человека, которому выпал столь невероятный шанс. Удивление чёрным по белому было написано на лицах других участников сеанса, всех, за исключением Катерины.

– Думается мне… нет, я твёрдо убеждена, что моему брату следовало бы поучиться у вас, как разговаривать с сёстрами.

– Прошу прощения?

– О, просите его не у меня. А у всех тех, кого вы завели в заблуждения.

Убедившись, что все участники внимательно слушают, она продолжила изобличать Иренку:

– Невзирая на все пагубные пристрастия, у моего брата отменное здоровье. Он жив, ест, пьёт и предаётся веселью. А вы, моя дорогая, лжёте.

– Возмутительно! – От переполняющего негодования графиня Суслова перешла на пискливый фальцет. – Неужели и в гостиной всё было надувательством?

– Перед нами разыграли умелый спектакль, – холодно заверила Мария.

Тут уже и подпоручик не выдержал:

– Столь дерзкой низости мне ещё не доводилось встречать! Я немедля расскажу всем о случившемся!

Он помог подняться взволнованной графине Сусловой и вместе с ней величественно покинул комнату, хлопнув дверью.

Внизу поднялся шум. Некоторые из особенно громких недовольств долетали и до кабинета, где до сих пор пребывали графиня Ельская, княжна и пани Иренка.

– Арх! – прорычала медиум, сорвав с лица вуаль и зашвырнув её куда-то в сторону. – Чёрт бы вас побрал и этих идиотов заодно!

Вместе с вуалью с Иренки будто бы слетел и тонкий флёр изысканности и мистичности.

– Выходи уже, Павлина, да поживее! – гаркнула Иренка.

И из-под плотных занавесок в углу комнаты показалась низенькая тоненькая фигурка.

Вот и ещё одна разгадка всех этих шумов.

Служанка подошла к хозяйке и, опустив голову, покорно выслушивала поручения.

– Поди и спровадь всех. Но перед этим зажги свечи. Мне до смерти надоела эта темнота.

Так же быстро, как появилась, Павлина исчезла, оставив после себя едва уловимый запах шампанского.

«Не того ли, что подавался гостям?»

Мария не успела приметить, откуда именно Иренка достала прямоугольную коробочку, но уже через мгновение одна из папирос была зажата между тонких, ярко накрашенных губ.

Иренка склонилась над свечой и, когда красный уголёк вспыхнул на самом кончике папиросины, отодвинула от себя пачку дорогой марки «Дессертъ», а затем, привалившись к спинке стула, стала рассматривать своих посетительниц из-под полуприкрытых ресниц. Одной рукой она то отнимала дымящуюся скрутку ото рта, то вновь подносила.

– Не понимаю, как вы можете оставаться такой спокойной? – вознегодовала Катерина.

– Что же прикажете, начать биться головой о стол или рвать на себе волосы?

– Невиданная негодяйка… – Княжна, будто камень, швырнула в неё оскорбление и показательно отвернула голову.

Женщина хрипло рассмеялась, и даже после того, как смех стих, на её устах оставались намёки на подразнивающую улыбку.

– С этой прелестницей всё ясно. Но вот от вас, графиня, я ожидала проявления хотя бы толики солидарности.

– Значит, вы с самого начала знали, кто я.

– Конечно. Я справляюсь о тех, кто переступает мой порог.

– Поэтому вы пришли гораздо позже назначенного вами же времени, – догадалась графиня.

– Когда я узнала, что ко мне заявился ещё один медиум, то надеялась на поддержку. Разве мы выполняем не одну и ту же работу?

В целом так оно и было: Мария проводила сеансы и получала оплату. Не каждый сеанс сопровождался реальными встречами с духами. Случалось, что, прибегая к внимательности и сопоставляя детали, она развлекала Праздных, переубеждала Неверующих и успокаивала Страдающих. Однако Мария никогда не просила больше, чем нужно, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и семье, и никогда сверх того, что мог дать гость её салона.

– К счастью, различий между нами больше, – произнесла Мария.

Иренка затушила недокуренную папиросину прямиком о поверхность стола. Её поведение, её действия – всё свидетельствовало о том, что она не задумывалась ни о ценности окружавших её предметов, ни о ценности судеб доверившихся ей людей.

– Чего же вы обе добились своим выпадом?

– Даже не знаю… – С усмешкой Катя встала из-за стола. – Вероятно, мы всего лишь открыли людям глаза на ваше истинное лицо? Большинство ваших гостей не вернётся к вам.

– Да что вы? – В притворном ужасе Иренка приложила ладонь к щеке и покачала головой.

– Вот же сквернавка[20]! – прошипела Катерина.

Было видно, что у неё чесался язык, чтобы подобрать ещё парочку ласковых слов для Иренки, но Катерина не пошла на поводу у чувств и с достоинством и непоколебимой верой в собственные слова пообещала:

– Вам в нашем городе делать нечего. Если продолжите обманывать всех, то мы с Марией Фёдоровной будем приходить на все сеансы и станем разоблачать вас вновь и вновь.

* * *

Ночной воздух ещё хранил в себе тёплые мгновения солнечного дня. Мария дышала глубоко, наслаждаясь свежестью и прохладой воздуха. Мысли, которые последние несколько часов напоминали терпкую смесь из сумбурных событий, голосов и запахов, наконец прояснились.

– Думаете, она перестанет устраивать сеансы? – Княжна Вишневская в последний раз взглянула на приметное крыльцо, украшенное шёлковыми лентами и цветами.

– В мире всегда существовали и будут существовать города, где живут люди, которые, сами того не осознавая, притягивают к себе таких, как Иренка.

Возможно, следовало добавить: «Таких, как Иренка и я», но минувший вечер прояснил многое не только для жителей города К., но и для Марии. С этой ночи, с этой самой минуты она больше не станет считать себя мошенницей. Она медиум, просила она того или нет. Проводить сеансы, разговаривать с духами – её дело. Дело, которое она будет вести с чистой совестью.

– Во всяком случае, Иренка не сможет действовать так нагло в нашем городе. Будьте уверены, о её лжи станет известно всем читателям Бессонницы, – с гордостью и даже неким злорадством сообщила Катерина.

Однако победный блеск в её глазах быстро исчез, и перед Марией вновь предстало совершенно безобидное, очаровательное создание. Воплощение невинности во плоти.

Княжна поднырнула ручкой под локоть графини и скромно обратилась к ней с просьбой сопроводить на приём, который организовала подруга детства и с которого Катерина благополучно сбежала, дабы попасть на спиритическое представление.

Мария не хотела поучать её и всё же не могла не заметить:

– Вы ставите себя под удар, гуляя так поздно в одиночку.

– Но я ведь не одна, а с вами. И, должна признать, чувствую себя в полной безопасности, ваше сиятельство.