Детский смех, словно дверной маленький колокольчик, который дёргала чья-то незримая рука, то затихал, то вспыхивал вновь. Хор голосов пробирался в гостиную сквозь распахнутое окно вместе с тёплым ветром. Стояли погожие деньки, и местная детвора проводила всё время на свежем воздухе. Среди толпы Мария нередко замечала и отпрысков дворян: в простых рубахах, юбках или штанах они бегали по двору, пускали корабли по ручьям, ничем не отличаясь от крестьянских детей.
Когда веселье на улице ненадолго смолкало, до Марии долетали иные звуки: тихое трение пера по бумаге и перестук спиц. На диванчике, напевая под нос мелодию, няня вязала летние ажурные чулки для неё и Анюты. За высоким столиком, принесённым в комнату специально для Ильи, племянник переписывал конспекты последней лекции. С каждым разом объёмы заданий становились всё больше. Илья мог часами учить сложные термины на латыни, вникать в тонкости анатомии и многого другого, с чем Мария не всегда была способна помочь.
У графини щемило сердце. И чувство это, неприятное и мрачное, только усиливалось, когда взгляд цеплялся за мальчишек, которые гонялись друг за другом, фехтовали палками, падали, но упорно вставали и продолжали бег. Илья прилежно занимался, не выказывая ни усталости, ни скуки. Мария восхищалась его трудолюбием и решимостью стать доктором. Он мечтал спасать людей от гриппа и иных хворей, и ей оставалось лишь всемерно поддерживать племянника на выбранном пути. Однако, несмотря на взрослые стремления, как нередко повторяла нянюшка, Илья продолжал быть ребёнком. И Мария чувствовала бы себя чуточку спокойней, вспоминай он об этом хотя бы иногда.
– Не желаешь прогуляться? – Вопрос, словно бабочка-капустница с цветка, спорхнул с уст легко и стремительно.
Мария не знала, куда именно приглашала племянника, однако ни секунды не сомневалась в том, что ему непременно стоило переменить обстановку. Их квартира, возможно, и была самым уютным местом на белом свете, но даже в ней изредка становилось душно, а воздух мог давить.
Илья смущённо улыбнулся. Ему заметно хотелось уткнуться в тетрадку из-за робости или, быть может, слишком прямого взгляда Марии, но он продолжал поддерживать их немую беседу глазами.
– Так ты составишь мне компанию?
– О, – его губы округлились в поспешном восклицании, – конечно, я с радостью!
От крыш и козырьков разносилась звонкая капель, ей вторили возбуждённые голоса прохожих, выбравшихся на улицы города К. Вокруг кипела жизнь, однако отдаваться этому бурному потоку без остатка ни Мария, ни Илья не торопились. Оба напоминали отстранённых зрителей, которые впитывали чужие эмоции, но своих не отдавали.
– Никогда не видел такой огромной очереди.
Мария остановилась позади племянника и окинула взглядом широкую прозрачную витрину, заставленную игрушками из тканей, дерева и даже фарфора. Она точно помнила, что прогуливалась по этой улице две недели назад, но тогда здесь не было никакой лавки.
Куча народу толпилась у входа, и примерно столько же тянулось до самого перекрёстка, откуда пришли графиня с племянником. Похоже, это место пользовалось необычайным спросом.
– Хочешь зайти?
– Очень, – признался Илья, но отчего-то вдруг сделался грустным.
– Что такое?
– Слишком долго ждать. Разве у вас нет дел на сегодня?
– Ты тоже моё дело, – напомнила Мария и легонько подтолкнула его ладонью в сторону лавки. – Идём, оглядимся и купим что-нибудь.
– Я уже не маленький, чтобы играть в игрушки, – проворчал Илья, прежде чем послушно зашагать к концу очереди.
– Тогда выберем игрушку мне.
Он недоверчиво прищурился.
– Вряд ли вы станете нянчить куклу.
С куклами Мария и впрямь казалась себе несуразной. В детстве маменька подарила ей одну, надеясь, что дочь будет заплетать ей косы, подбирать наряды для пикника или прогулки и заодно сама полюбит эти занятия. Однако куда сильнее Марию влекли лошадки-качалки и солдатики брата. Она брала их тайком, изучала по ним военные чины, разыгрывала сражения и придумывала собственные стратегии ведения боя.
Внутри людей было не меньше, чем снаружи. Звук дверного колокольчика потонул во всеобщем гаме. Кто-то с полными руками покупок ожидал своего череда у прилавка, кто-то бродил вдоль стеллажей, которые снизу доверху были заполнены игрушками. Всех охватил восторг от простых или диковинных вещичек. И даже графиня, уже давно равнодушная к такого рода забавам, ощутила проснувшееся детское восхищение. Свистки, подзорные трубки, гармошки, солдатики и куклы – чего только не попадалось им с Ильей на глаза.
Иронично, но отчего-то именно куклы занимали Марию больше всего. Белокурые и черноволосые, румяные и по-аристократичному бледные, в шляпках, модных нарядах и с маленькими сумочками в руках – разнообразие поражало. Хотелось забрать с собой как минимум половину этих чудесных куколок. У некоторых вместо глаз были пуговки, но ждали новых хозяек на полках и те, чьи глаза было невозможно отличить от настоящих.
Так, одна кукла в нежно-розовом платье полностью приковала внимание графини к себе. Мария присела, чтобы оказаться на одном уровне с жительницей нижней полки. Плотные завитушки цвета грецкого ореха обрамляли кругленькое личико со светлыми бровями и розовыми, плотно сомкнутыми губами. Этот взгляд… Он казался Марии гневным и пронзительным, но в то же время и одиноким. Разве могла так смотреть обыкновенная игрушка?
Совсем легонько графиня дотронулась кончиком пальца до щеки куклы-девочки и тут же отдёрнула руку, будто ошпарившись. Фарфор совершенно точно не должен на ощупь настолько походить на кожу человека. Она хотела потрогать куклу ещё раз, дабы убедиться, что ей не почудилось…
– Мария Фёдоровна!
В оклике Ильи звучала обеспокоенность, и Мария, услышав его, мгновенно оторвалась от игрушки и резко поднялась, отчего перед глазами заплясали белёсые пятна. Когда недолгое помутнение прошло, она принялась искать племянника в толпе. Пока они прогуливались по лавке, количество посетителей нисколько не уменьшилось.
Графиня, вежливо извиняясь, протиснулась сквозь толпу и наконец воссоединилась с племянником. Хватило пары секунд, чтобы отметить его нездоровый вид. В тесном пространстве спёртый воздух и духи, коими некоторые посетители напрыскали себя особенно тщательно, смешались в один резкий запах. Немудрено, что ему стало дурно.
Мария решила, что будет лучше отправиться домой. В лавку она вернётся позже и купит тех солдатиков, возле которых Илья стоял дольше всего.
О кукле графиня больше не вспоминала.
Не кривя душой, Илья Ельский мог отнести себя к числу старательных учеников. Но сегодня он был будто сам не свой: допускал ошибки, подолгу читал одно и то же предложение и через раз улавливал смысл сказанного Власом Михайловичем.
«Быть может, это просто всё слишком для тебя? Ты просто устал, Илья», – с немалой долей снисхождения наверняка предположил бы кто-нибудь из его более взрослых однокашников. Но Илья-то знал, что это не так. Он исправно ел и спал, а в последние дни и вовсе чаще бывал на воздухе, много ходил пешком.
«В чём же тогда дело?» – спрашивал он у себя, перебирая в карманах два тонких оловянных солдатика в зелёных мундирах. Мария Фёдоровна подарила ему небольшую коробку таких, навсегда застывших в одной позе. Они нравились ему, очень-очень. Однако ж настойчивый голосок в голове не переставал напоминать Илье, что солдатики стоили как банка чернил или десять листов писчей бумаги. Отец не высылал на него денег, от кого-либо другого поддержки тёте ждать тоже не приходилось, и всё же она никогда не жалела на него средств, а требовалось их немало. Он считал.
Илья старался быть аккуратным. Пытался не рвать одежду и обувки, стачивал карандаши до маленьких кусочков, делал всё, что в его силах, чтобы не доставлять хлопот. Оттого-то поведение родственницы, в котором происходили пускай незначительные, но перемены, ставило в тупик. Она всегда была сама себе на уме, да, исправно заботилась о семье, но никогда не делилась тем, что тяготило.
Правда, после того случая в усадьбе Ранцовых Мария Фёдоровна не только стала впускать их через каменную оградку вокруг сердца, но и сама всё чаще выходила из неё, чему Илья был бесконечно рад. Ведь ему так много хотелось узнать о тёте, которой втайне восхищался.
С тех самых пор, как тётя научила его пускать «блинчики», он думал, что было бы здорово стать похожим на неё. Ему хотелось, чтобы всякий, кто глядел на него, испытывал то же, что и он, когда смотрел на свою тётю: ощущение безопасности и желание довериться.
В самые страшные ночи Мария Фёдоровна была единственной свечой в море мрака. И ничто и никогда не могло убедить его в обратном. Даже кривотолки о ней, которые время от времени доносились из-за спины Ильи.
Он стремился стать как она. Не медиумом, конечно. Это загадочное слово до сих пор оставалось ему неясным, хоть и манящим. И всё-таки каково это – видеть призраков, говорить с ними, помогать? Илья скрывал это ото всех, однако порой ему будто тоже чудилось всякое.
Однажды, когда они ещё жили в усадьбе, у него появился новый питомец – щенок с блестящей чёрной шерстью. Щенок был худеньким и прихрамывал на переднюю лапку, но, казалось, чем больше Илья проводил с ним времени, тем быстрее он шёл на поправку. Илья обучил пушистого друга нескольким командам и уже собирался отправиться с ним на свою первую охоту, когда услышал от Надежды Никифоровны, что после смерти графа в их хозяйстве никаких собак не водилось. Илья настаивал на своём, обещая привести щенка и показать, однако после этого разговора так и не смог его отыскать.
Но эти странности быстро забывались под влиянием новых впечатлений и знакомств. Его мысли вечно были заняты чем-то другим, а самым сокровенным желанием было поскорее стать взрослым. Вот только похоже, что взрослые, окружавшие его, хотели, чтобы он как можно дольше оставался ребёнком. И Илья искренне этого не понимал. Что хорошего в том, чтобы быть маленьким и беззащитным?
– В этот раз двадцать семь. – Окончив счёт, графиня тихонько хмыкнула. Чем дольше длилась эта своеобразная переписка, тем меньше становилось число лепестков.
Она вывела цифру в правой колонке. Половина листа была отведена для «В. Д.», а другая половина – для «Кукловода», как она окрестила того, кто манипулировал призраками.
Итак, чем же она располагала?
«Кукловод»:
Направляет духов.
Ритуал.
Семь смертей взамен желания духа.
«Vin…» и «vio»?
«В. Д.»:
Направляет по следу Кукловода.
Шлёт цветы и подсказки.
(Количество лепестков уменьшается. Ныне их 27.)
Можно ли ему доверять?
Объявились примерно в одно время, знали о ней, знали друг о друге. А ещё обоих Мария никак не могла поймать. Следов было предостаточно, вот только они словно никуда не вели, были ложными или то появлялись, то обрывались.
Перечитав написанное ещё раз, кое в чём графиня удостоверилась наверняка: Кукловод и В. Д. имели связь с миром духов. Отчего её не покидала мысль: «Что, если для раскрытия их личностей не нужно искать далеко?» Вместо этого она могла присмотреться к медиумам города. Побывать на их сеансах, понаблюдать, осторожно расспросить.
Мария решила, что приступит к выполнению плана незамедлительно. Тем более, если верить свежей статье Бессонницы-шутника, нынешним вечером как раз должен состояться спиритический сеанс, который уже вызвал интерес обывателей.
Вооружитесь всем своим скептицизмом, господа!
Сегодня мы столкнёмся с настоящим мистическим чудом, как уверяет пани Иренка Колодко – образцовая ясновидящая из Польши.
Призраки не просто явятся нам, но и навсегда рассеют все сомнения. Весьма многообещающе, не правда ли? Не каждый праздник ждёшь так, как спиритический сеанс в доме пани Иренки.
Если вам почудилась ирония в моих словах, то знайте: ваш покорный слуга и не думал шутить.
Цели мои благи – предупредить. Не дайте себя обольстить и не позволяйте умильным речам проникнуть в ваш разум, сердце и душу.
На страже событий,
Имя женщины всё чаще звучало в беседах местных любителей всякой мистической прелести. В этот вечер дом Иренки точно посетят все самые видные представители Праздных – людей, которые мечтают столкнуться с духами, не понимая, каким опасным может статься это знакомство.
А понимала ли сама Иренка и поможет ли она продвинуться в спиритическом деле?