Джейн вынуждена была признать: Даррен Кроу прекрасно выглядел по телевизору. Риццоли сидела за своим столом в отделе убийств и смотрела интервью по рабочему телевизору, восхищаясь модным костюмом Кроу, его уложенными волосами и ослепительно-белыми зубами. Ей было интересно, как именно он отбеливал их: самостоятельно, с помощью средств, которые покупал в аптеке, или платил специалисту, чтобы тот полировал ему зубы до жемчужного блеска?

– Жареный, с мясом и сыром и двойной кислой капустой, – объявил Фрост, ставя на стол Джейн пакет с сэндвичем. Сам он плюхнулся на стул, стоявший по соседству, и развернул свой обычный обед: индейку на белом хлебе, без зеленого салата.

– Смотри, как журналистка пожирает его глазами, – сказала Джейн, указывая на блондинку, которая интервьюировала Кроу. – Клянусь, она вот-вот сорвет с себя пиджачок и закричит: «Возьми меня, полицейский!»

– Мне такого никто не скажет, – вздохнул Фрост, смиренно откусывая от своего сэндвича.

– Он очаровывает народ, словно профи. Ой, смотри, смотри, вот его глубокомысленное выражение.

– Я видел, как он в туалете репетировал эту мину.

– Глубокомысленную? – Фыркнув, Джейн развернула свой сэндвич. – У него никогда глубоких мыслей-то не было. Он глазеет на эту телку так, будто бы размышляет о ее глубокой глотке.

Поедая сэндвичи, они смотрели, как Кроу по телевизору описывает захват Сапаты. «Мог бы сдаться, но решил бежать… Мы проявляли сдержанность во всех отношениях… явно действовал, как виновный…»

Внезапно потеряв аппетит, Джейн отложила в сторону свой жареный сэндвич.

«Нужно навести порядок с нелегальными иностранцами вроде Сапаты. Я обещаю законопослушным жителям Бостона сделать это».

– Чушь какая-то, – возмутилась Риццоли. – Так просто взял, осудил и приговорил Сапату.

Фрост не сказал ни слова, продолжая уплетать свой сэндвич с индейкой, как будто ничего другого на свете и не существовало. Это раздражало Джейн. Обычно она очень ценила невозмутимость своего напарника. Никаких тебе драм и разборок – просто до ужаса уравновешенный бойскаут, который сейчас напоминал ей жующую корову на пастбище.

– Эй! – окликнула она. – Тебя это не бесит?

Барри взглянул на Риццоли и ответил с полным ртом:

– Я знаю, что это бесит тебя.

– А для тебя это нормально? Закрыть дело, когда у нас нет орудия убийства, когда в вещах Сапаты не обнаружилось ничего, связанного с Акерманами?

– Я не сказал, что для меня это нормально.

– А этот голливудский полицейский в телевизоре уже закрыл папочку с делом и обвязал ленточкой, словно рождественский подарок. Вонючий подарочек. Это должно бесить тебя.

– Наверное.

– Тебя вообще хоть что-нибудь бесит?

Фрост откусил еще один кусок сэндвича и принялся жевать, обдумывая вопрос.

– Ага, – наконец признался он. – Элис.

– Как правило, бывшие жены всех бесят.

– Ты сама спросила.

– Но это дело тоже должно тебя бесить. Или хотя бы досаждать тебе, как нам с Маурой.

При упоминании о Мауре Барри наконец-то отложил сэндвич и посмотрел на свою напарницу.

– И что же думает доктор Айлз?

– То же, что и я, – эти трое детей каким-то образом связаны. Их психолог совсем недавно спрыгнула с крыши, и Маура думает: что такого в этих детях? Почему те, кто оказывается рядом с ними, погибают? Словно на них лежит какое-то заклятие. Где бы они ни появились, обязательно кто-то умирает.

– А теперь они оказались в одном и том же месте.

«В „Вечерне“». Джейн вспомнила темный лес, ивы, с которых свисали кровавые украшения. Подумала о замке, где самих жителей обуревали призраки: все они обитали в тени насилия. И Тедди, и Маура находились за запертыми воротами, с детьми, которые прекрасно знали, что такое кровопролитие.

– Риццоли!

Джейн вздрогнула. Резко обернувшись в кресле, она увидела, что у нее за спиной стоит лейтенант Маркетт. Она тут же схватила пульт и выключила телевизор.

– Здесь что, нечем заняться? – спросил Маркетт. – Вы, что ли, мыльную оперу смотрите?

– Эта – всем операм опера, – ответила Джейн. – Детектив Кроу рассказывает законопослушным жителям Бостона о том, как он единолично взял злого гения по фамилии Сапата.

Маркетт поднял голову:

– Зайдите ко мне.

Вставая с места, она заметила взгляд Фроста, как бы говоривший: «О-хо-хо!» – а затем поспешно замаршировала вслед за лейтенантом в его кабинет. Тот закрыл дверь. Прежде чем сесть, Джейн подождала, когда Маркетт устроится в своем кресле, и постаралась не отвести глаза, пока начальник пристально изучал ее со своего места.

– Вы с Кроу никогда не придете к согласию, верно? – спросил Маркетт.

– По какому поводу он пожаловался на меня в этот раз?

– На отсутствие единого фронта по делу Акерманов. На то, что вы по-прежнему задаете вопросы о поспешности суждений.

– Виновен по всем пунктам. Разве это не поспешное суждение? – не стала отпираться Риццоли.

– Да, я слышал все ваши возражения. Но поймите, как это будет выглядеть, если пресса разнюхает то, о чем вы толкуете? Представляете, какой кошмар нас ожидает? К этому делу и так приковано всеобщее внимание. Богатые семьи, погибшие дети – Нэнси Грейс это обожает. И злодей, которого с радостью станет ненавидеть пол-Америки, – нелегальный иммигрант. Сапата – идеальный преступник во всех отношениях. Лучше всего, что он мертв и дело закрыто. Сказочный финал.

– Но только в том случае, если кошмар – сказка, – заметила она.

– Ну ведь братья Гримм и писали такие сказки.

– Народ доволен, и я поэтому должна заткнуться и быть довольна. Вы это хотите сказать?

Маркетт откинулся на спинку своего кресла.

– Риццоли, порой вы – настоящий геморрой.

– Последнее время я постоянно это слышу.

– Но именно поэтому вы прекрасный следователь. Вы ищете и находите. Вы копаете там, где никто не решается копать. Я читал ваш отчет по поводу этих трех детей. Семтекс в Нью-Гемпшире. Взрыв самолета в Мэриленде. Все это выглядит как чертовски большое кладбище. – Лейтенант умолк и, внимательно глядя на Джейн, постучал пальцами по столу. – Так что продолжайте. Делайте свое дело.

Джейн не очень поняла, что имеет в виду ее начальник.

– Свое дело?

– Копайте. Официально дело Акерманов закрыто. А неофициально у меня тоже есть сомнения. Но об этом знаете только вы.

– Можно подключить Фроста? Он мне понадобится.

– Я не могу тратить дополнительные ресурсы. Я даже не уверен, что могу позволить вам тратить на это время.

– А почему же позволяете?

Маркетт подался вперед, не сводя глаз с Риццоли.

– Слушайте, я с радостью закрыл бы это дело прямо сейчас и назвал его нашей удачей. Мне нужна хорошая статистика. Разумеется, она мне нужна. Но, как и у вас, у меня есть инстинкты. Иногда приходится игнорировать свои ощущения, и, когда оказывается, что всю дорогу мы были правы, мы начинаем винить себя. Не хочу, чтобы в один прекрасный день кто-нибудь бросил мне в лицо, что я слишком рано закрыл это дело.

– Значит, мы прикрываем свои задницы.

– А что в этом плохого? – рявкнул лейтенант.

– Ничего.

– Ну хорошо. – Он снова откинулся на спинку кресла. – Какой у вас план?

Риццоли пришлось поразмыслить над этими словами, прикинуть, какая именно загадка сейчас на первом месте. И Джейн решила: вопрос номер один – это выяснить, что общего у семейств Уорд, Яблонски и Клок, помимо странных обстоятельств их смерти. Знали ли они друг друга?

– Мне нужно съездить в Мэриленд, – объявила она.

– Почему в Мэриленд?

– Отец Уилла Яблонски работал в Центре Годдарда в НАСА. Равно как и дядя Уилла, Брайан Темпл. Я хочу поговорить с их сослуживцами из НАСА. Возможно, они знают, почему рухнул самолет Яблонски. И почему Брайан с женой так торопились вывезти племянника из Мэриленда в Нью-Гемпшир.

– Где и взорвался их фермерский домик.

Джейн кивнула.

– Вся эта история начинает казаться весьма серьезной и нехорошей. Именно поэтому мне и хотелось бы привлечь Фроста, чтобы он помог мне разобраться.

Спустя секунду лейтенант кивнул:

– Хорошо, Фрост у вас будет. Даю вам три дня.

– Мы займемся этим. Спасибо. – Джейн поднялась.

– Риццоли?

– Да, сэр?

– Работайте тихо. Никому в отделе не рассказывайте об этом, особенно Кроу. С точки зрения общественности, дело Акерманов закрыто.

– Помнишь старую поговорку – «Не нужно быть ракетным ученым, чтобы понять дважды два»? – сказал Фрост, когда они ехали через кампус Центра космических полетов имени Годдарда. – Так вот сейчас нам придется общаться с настоящими ракетными учеными! Потрясающе! Я имею в виду – посмотри в окно, подумать только, какой уровень интеллекта у тех парней, что бродят вокруг!

– И что, от этого мы становимся остолопами?

– Им надо столько знать в математике, химии и физике! Я даже представить себе не могу, что значит запустить ракету!

– То есть ты хочешь сказать, что никогда не пускал игрушечные ракеты на уксусе и соде?

– Ага, ну да. Типа вот так мы и прилетели на Луну.

Джейн заехала на парковку, расположенную перед Исследовательским центром, и они с Фростом прицепили на одежду беджи посетителей, которые получили при въезде.

– Черт, надеюсь, эту штуку можно будет оставить себе, – сказал Фрост, поигрывая своим беджем. – Ну очень крутой сувенир.

– Ты можешь слегка попридержать свой восторг по поводу ракетчиков? Говоришь, как фанат «Звездного пути», и, откровенно говоря, это неудобно.

– А я и есть фанат «Звездного пути». – Когда они вышли из машины, Барри поднял руку в приветствии Вулкана: – Да здравствует и…

– Не делай этого, пока мы тут, ладно?

– Эй, взгляни-ка на это! – Фрост указал на бамперную наклейку одной из припаркованных машин. – «Телепортируй меня, Скотти!»

– И что?

– А то, что тут мой народ!

– Тогда, возможно, они оставят тебя у себя, – пробормотала Джейн, разминая мышцы спины.

Напарники прилетели ранним рейсом из Балтимора. Когда они вошли в здание, Джейн огляделась в поисках кофейного автомата. Но вместо него заметила огромного мужика, топавшего в их сторону.

– Вы из Бостона? – осведомился он.

– Доктор Бартусек? – спросила Джейн. – Я детектив Риццоли. А это мой напарник, детектив Фрост.

– Зовите меня Берт. – Широко улыбаясь, Бартусек схватил Джейн за руку и радостно потряс ее. – Детективы по убийствам из большого города! Не сомневаюсь, у вас, ребята, очень интересная работа.

– Но не такая интересная, как у вас, – возразил Фрост.

– У меня-то? – фыркнул великан. – Далеко не такая крутая, как поимка убийц.

– А мой напарник считает, что куда круче работать в НАСА, – сказала Джейн.

– Что ж, сами знаете, всегда лучше там, где нас нет, – усмехнулся Бартусек и, махнув рукой, пригласил детективов пройти по коридору. – Пошли, ребята, посидим в моем кабинете. Высшее начальство полностью освободило меня на время беседы с вами. Потому что иначе быть не может, когда полиция задает вопросы. Если я не отвечу, вы можете арестовать меня!

Когда он вел их по коридору, Джейн казалось, будто она чувствует, как здание сотрясается от каждого его мощного шага.

– У меня самого много вопросов, – признался Бартусек. – Мы все, я и мои коллеги, хотим знать, что стряслось с Нилом и Оливией. Вы еще не говорили с детективом Пэррисом?

– Мы встретимся с ним сегодня вечером, – ответила Джейн. – Если, конечно, он вовремя вернется из Флориды.

– Когда я встречался с Пэррисом, он показался мне толковым детективом. Спросил обо всем, о чем мог. Но мне не кажется, что он докопается до правды. – Бартусек взглянул на Джейн. – Не уверен, что и вам это удастся два года спустя.

– У вас есть какие-нибудь предположения относительно авиакатастрофы?

Бартусек покачал головой:

– Нам никогда и в голову не приходило, что кому-то понадобится убивать Нила. Хороший парень. Ну очень хороший. Между собой мы много об этом говорили и перебрали все возможные причины. Может, задолжал кому-то денег? Или связался с дурными людьми? А может, имела место страсть?

– А что, есть вероятность страсти? – вступил в разговор Фрост. – У него или его жены были интрижки на стороне?

Бартусек остановился у двери, и его мощное тело заняло собой весь дверной проем.

– В то время я не думал, что это возможно. Ну, то есть они были такими надежными людьми. Хотя никогда ведь не знаешь, что происходит между супругами, да? – Бартусек печально покачал головой и вошел в свой кабинет.

Там на стенах была развешена целая галерея фотографий, которые изображали разные галактики и туманности, очень похожие на разноцветных амеб.

– Ух ты, туманность Конская Голова! – воскликнул Фрост, любуясь одной из фотографий.

– А вы хорошо знаете ночное небо, детектив.

Джейн посмотрела на своего напарника.

– Ты и правда фанат «Звездного пути».

– Я же сказал тебе. – Фрост подошел к другой фотографии. – Я вижу тут ваше имя, доктор Бартусек. Это ваш снимок?

– Астрофотография – мое хобби. Можно предположить, что, отдав целый день изучению Вселенной, я возвращаюсь домой и начинаю фотографировать птичек и цветочки. Но нет – я продолжаю смотреть на небо. Всегда туда смотрел. – Бартусек с трудом пролез к своему столу и опустился в массивное кресло. Оно ответило громким стоном. – Можете назвать это навязчивой идеей.

– Все ракетные ученые такие же? – поинтересовался Фрост.

– Ну, вообще говоря, я не совсем ракетный ученый. Это скорее те ребята, которые поджигают запал и – пах! – отправляют людей вверх. Они бы наверняка сказали, что у них прикольная работа.

– А ваша работа?

– Я астрофизик. В этом здании мы занимаемся исследованиями. Мы с коллегами формулируем научные вопросы и решаем, какие данные необходимы для ответов. Например, нам нужно взять образец пыли с проходящей мимо кометы или провести широкое исследование неба в инфракрасном диапазоне. Чтобы добыть такие данные, нам нужно запустить в космос специальный телескоп. Вот тут мы и обращаемся к ракетным ученым: они запускают такой телескоп и выводят его на нужную орбиту. Мы ставим задачу. Ракетные инженеры разрабатывают метод ее решения. Если по правде, то мы говорим словно бы на разных языках. Для нас они – головорезы. А мы для них – яйцеголовые.

– А кем был Нил Яблонски? – поинтересовалась Джейн.

– Нил однозначно был яйцеголовым. Они с зятем Брайаном Темплом слыли здесь самыми светлыми головами. И наверное, поэтому были друзьями. Настолько близкими, что даже планировали совместное путешествие в Рим в компании с женами. Там Нил впервые встретил Оливию, и они собирались посетить все любимые места.

– Вряд ли возможна романтическая поездка, если с вами едет еще одна пара.

– Это не просто другая пара. Понимаете, Оливия и Линн были сестрами. Нил и Брайан – лучшими друзьями. Поэтому, когда Линн и Брайан поженились, они – раз! – и превратились в компанию из четырех друзей. Брайану и Нилу все равно нужно было в Рим на какую-то встречу, так что они решили прихватить с собой жен. Черт, Нил просто не мог дождаться этой поездки! Мучил меня постоянными разговорами о пасте! О пицце! О фритто мисто! – Бартусек посмотрел на свой выпирающий живот, и оттуда внезапно послышалось урчание. – Думаю, я набрал вес, даже просто произнеся эти слова.

– Но они так и не съездили в Рим?

Бартусек печально покачал головой:

– За три недели до предполагаемой поездки Оливия и Нил отправились в свой домик в Чесапике. У них был маленький самолет «сессна», на котором Нил там летал. Их сын Уилл срочно писал какую-то работу для школы, поэтому он остался у Темплов. Парнишке повезло – спустя три минуты после взлета «сессна» воспламенилась и рухнула вниз. Погода была прекрасная, а Нил летал очень осторожно. Мы все сочли, что была какая-то неисправность. Но потом, спустя неделю с небольшим, сюда приехали детектив Пэррис и ФБР и начали задавать разные вопросы. Вот тогда я и понял, что эта катастрофа куда серьезнее, чем мы думали. Пэррис не сказал мне ничего прямо, но через некоторое время я прочитал об этом в газетах. О том, что крушение самолета было подозрительным. Что на борт «сессны», возможно, подложили бомбу. Поскольку вы, ребята, спрашиваете об этом, полагаю, так и есть.

– Сегодня вечером мы поговорим об этом с детективом Пэррисом, – сказала Джейн.

– Значит, это не случайность. Верно?

– Судя по всему, нет.

Бартусек тяжело откинулся на спинку кресла и покачал головой:

– Неудивительно, что Брайан психанул.

– Что вы имеете в виду?

– На следующий день после крушения самолета Нила Брайан пришел на работу белый как полотно. Собрал свои исследовательские бумаги и сказал, что несколько дней поработает дома, поскольку Линн и его племянник не хотят оставаться одни. Спустя неделю я узнал, что он уволился из НАСА. Это потрясло меня, потому что Брайан любил свою работу. Он проработал здесь двадцать с лишним лет! Я даже представить себе не могу, что заставило его вот так вот собраться и уехать. Он никому из нас не сказал, куда направляется. Я понятия не имел, что он переехал в Нью-Гемпшир, пока не стало известно, что они с Линн погибли во время пожара.

– Так, значит, Брайан даже не намекнул вам, почему уезжает из города?

– Ни единым словом. Как я уже говорил, он выглядел потрясенным, но тогда мне показалось, что это вполне естественно. Лучший друг и сестра жены погибли, и теперь ему нужно было растить парнишку Нила. – Бартусек умолк на мгновение, его мясистое лицо немного вытянулось от воспоминаний. – Черт, вот не поперло бедному парнишке! Всего в двенадцать лет потерять родителей. – Он покачал головой. – Знаете, я никогда не говорил об этом детективу Пэррису, но некоторые из наших полагают, что все это какая-то ошибка. Возможно, убийца подложил бомбу не в ту «сессну». На этом поле стоят самолеты нескольких крутых бизнесменов. И политиков тоже. Видит бог, некоторые из нас с удовольствием взорвали бы их самолеты. – Он запнулся. – Я пошутил. Правда. – Он перевел взгляд с одного детектива на другого. – Но, судя по всему, мой юмор вам не понравился.

– Мы все время говорим о Ниле, а что же его жена? – спросил Фрост. – Есть ли причины, из-за которых могли бы убить ее?

– Оливию? Никаких. Она была милой девицей, только немного скромной. Когда бы я ни встретил ее на вечеринках НАСА, она всегда с потерянным видом стояла где-нибудь в уголке. Я не раз пытался уделить ей внимание, поскольку она не пользовалась успехом. Но, честно признаться, из ее речей не запомнил ничего. У нее была скучная работа – торговый представитель в какой-то фирме, продававшей медицинское оборудование.

Фрост заглянул в блокнот:

– «Больничное оборудование Лейдекера».

– Да, вот именно. О работе она много не рассказывала. Оживлялась лишь тогда, когда говорила об Уилле. Парнишка вроде как гений, похож на Нила.

– Хорошо, давайте вернемся к Нилу, – сдалась Джейн. – У него на работе случались конфликты? Может, он не ладил с какими-нибудь сотрудниками?

– Только обычные дела.

– А именно?

– Ученый предлагает теорию, обозначает некую позицию. Порой, если другие не согласны, он эмоционально привязывается к этой позиции.

– А кто не соглашался с Нилом?

– Я даже и не припомню, это же было вполне естественно. У них с Брайаном постоянно происходили ожесточенные дебаты, только они никогда не злились друг на друга, понимаете? Скорее, это просто такая игра яйцеголовых. Как только они принимались обсуждать, например, осколочные диски, начиналось – ух! Словно два неугомонных малыша в песочнице, они норовили бросить друг в друга игрушками.

Фрост оторвал взгляд от заметок, которые заносил в свой блокнот.

– Осколочные диски? А что это?

– Предмет их исследований. Это связано с ядрами межзвездных облаков. Когда они коллапсируют, момент количества движения приводит к тому, что вокруг новорожденных звезд образуются вращающиеся диски из газа и пыли.

– И они из-за этого спорили? – поразилась Джейн.

– Эй, мы спорим обо всем. Именно это и делает науку чертовски увлекательной. Конечно, порой дебаты переходят на личности, но мы умеем с этим справляться. Мы уже большие мальчики. – Посмотрев на свой живот, Бартусек иронично усмехнулся и добавил: – Некоторые из нас даже больше остальных.

– Какие такие ссоры могут разгореться из-за обломочных дисков?

– Из-за осколочных. Как эти кольца из пыли и газа могут трансформироваться в звездные системы с планетами – вопрос неоднозначный. Некоторые говорят, что планеты образуются из-за многочисленных столкновений, но что заставляет осколочные частицы слипаться друг с другом? Каким образом накапливается масса? Как скопище вращающихся частиц можно превратить в Меркурий, Венеру или Землю? На этот вопрос мы пока не нашли ответа. Зато мы знаем, что наша Солнечная система – не единственная. Только в этой галактике бессчетное количество планет, и многие находятся в зоне обитаемости.

Фрост, который мог бы запросто сделать себе на лбу татуировку «Фанат „Звездного пути“», от любопытства внезапно подался вперед.

– Вы хотите сказать, мы могли бы их колонизировать?

– Возможно. Зона обитаемости означает, что там может существовать жизнь в той или иной форме. Во всяком случае, известная нам углеродная жизнь. Данные телескопа «Кеплер» говорят о большом количестве так называемых обитаемых планет. Не слишком горячих и не слишком холодных, этаких правильных. На самом деле Нил и Брайан именно поэтому и собирались в Рим. Представить свои данные работникам Ватиканской обсерватории.

Фрост удивленно усмехнулся:

– В Ватикане есть обсерватория?

– Достаточно уважаемая, в составе Папской академии наук. – Бартусек заметил, что Фрост поднял брови. – Да, я понимаю, звучит странно: это ведь та самая церковь, которая нападала на Галилея за его уверенность в том, что Земля обращается вокруг Солнца. Но в Папской академии трудятся очень известные астрономы. Они страшно хотели ознакомиться с последними исследованиями Нила и Брайана, потому что в них содержатся серьезные выводы. Для Ватикана, естественно.

– С чего бы это их исследование так встревожило Католическую церковь? – удивилась Джейн.

– Потому что речь идет об астробиологии, детектив Риццоли. Изучение жизни во Вселенной. Подумайте об этом. Что будет с местом, которое мы занимаем во Вселенной, если мы обнаружим жизнь на другой планете? Что произойдет с концепцией Божественного творения и с фразой «Да будет свет»? Это перевернет самое любимое верование человечества – в то, что мы уникальны. Что нас создал Бог. Свергнет самую главную опору Церкви.

– Свергнет? Неужели у Яблонски и Темпла на самом деле были такие данные?

– В сущности, я не знаю, можно ли считать их доказательством.

– Они поделились с вами?

– Я видел первоначальный анализ их данных, полученных с помощью инфракрасного и радиотелескопов. Это данные одной из планет, расположенной в той зоне обитаемости, о которой я говорил. На планете обнаружились углекислый газ, вода, озон и азот. Это не просто строительные кирпичики жизни, но также молекулы, указывающие на то, что там происходит фотосинтез.

– А это означает, что на планете есть растения, – понял Фрост.

Бартусек кивнул:

– Весьма многообещающий результат.

– Как так получилось, что я ни разу не слышал об этом? – поразился Фрост. – А как же пресс-конференция, доклад в Белом доме?

– Нельзя просто так выйти и заявить о подобном без абсолютной уверенности, иначе будешь выглядеть идиотом. Ясно ведь, что на тебя будут нападать. Что на тебя будут охотиться чокнутые противники всех мастей. Нам понадобится план действий в непредвиденных обстоятельствах, чтобы справиться со всеми психами, которые решат подгонять машины с бомбами к нашим зданиям. – Бартусек умолк, чтобы перевести дух. – Так что – нет. Мы ни о чем не заявляем, пока не появятся доказательства, которые не оставят и тени сомнений. Черт, некоторые люди поверят только тогда, когда на лужайку перед Белым домом приземлятся инопланетяне собственными персонами. Однако Нил и Брайан считали, что у них достаточно доказательств. На самом деле это одна из последних вещей, которые сказал мне Нил перед смертью.

Джейн пристально взглянула на ученого:

– Что у него есть доказательства?

Бартусек кивнул:

– Доказательства внеземной жизни.