Я резко обернулась назад и увидела, что со стороны чёрной фотозоны к нам приближался Альберт.

— Я так-то вообще-то муж... — хрипло произнёс Альберт и нахмурился, но Настя умела работать не только с милыми, добрыми, положительными блогерами. Она примерно с таким же успехом работала и с чудовищными рекламщиками, поэтому уперев руки в бока, произнесла:

— Муж? Никакого мужа я не знаю, мы полгода работаем с Алёной, и я ни разу вас в доме не видела, поэтому выйдите из кадра, не портите картинку. Да и староваты вы знаете ли, как-то для мужа.

19.

Альберт налетел словно на стеклянную стену, и медленно перевёл взгляд с меня на Настю.

— А я что-то сейчас не понял, у кого-то язык слишком длинный? — хрипло спросил муж. Но я в этот момент решила не допускать конфликта хотя бы со своим рекламщиком и тихо произнесла.

— Альберт, у нас съёмки. Пожалуйста.

Я не думала, что муж меня послушает, а скорее даже взбеситься, но Альберт пристально посмотрел на меня взглядом намекая, что это мы еще с ним обязательно обсудим и заскрипел зубами так, что даже на расстоянии несколько метров я это могла услышать. Альберт смерил меня недовольным взглядом и хрипло произнёс:

— Ну, здесь, конечно, очень как-то перестарались, сказав, что стар для мужа.

Наверное, значит молод для любовника буду — вскинув бровь, Альберт

развернулся и вальяжной походкой пошёл в сторону основного зала.

Настя хлопнула дважды глазами и, переведя на меня взгляд, усмехнулась.

Я тяжело вздохнула и уточнила:

— Ты же специально?

— Специально не специально. Кто меня сейчас разберёт. Я вообще сегодня такая довольная, что немножко парам-пам-пам, не отвлекаемся, продолжаем работать.

Сейчас у нас закончится фотосъёмка в фотозоне, и мы пойдём в сторону балконов.

Там чудесный вид на сад открывается, для вечерних рилсов будет Карина не зевать — обратилась в последнюю очередь Настя к фотографу, и съёмки начались снова.

Митя через десять кадров тяжело вздохнул и прошептал мне на ушко.

— Бабуль, а можно я пойду, там Тимофей приехал и, может быть, Алана.

Я улыбнулась, коснулась губами щеки внука и произнесла.

— Конечно, беги, родной.

Я спустила Митю с рук, и он вприпрыжку ускакал в сторону холла. Настя проводила его недовольным взглядом и покачала головой.

— Алёна, ну так нельзя. Давай кого-нибудь другого ещё поймаем.

Мне казалось, что она устроила настоящую охоту на всю мою семью и отчасти, может быть, она даже была права в том, что контент требует какого-то разнообразия, особенно с учётом того, что идёт запуск курса.

Я тяжело вздохнула и постаралась выискать в толпе кого-то знакомого, пробегала.

Зина, и я её окрикнув, указала на место рядом с собой. Дочка затормозила, вскинула брови и тут же подбежала, встала рядом, сделали несколько снимков, потом она наклонилась, поцеловала меня в щеку, что-то стала шептать наигранно на камеру. Я все это слушала, а потом все-таки Настя хлопнула в ладоши и сказала.

— Теперь мы все идём на балкон. Зинаида, вы чудесно выглядите, платье под цвет ваших глаз.

А Зина, не смутившись, благодарно кивнула, и мы направились с ней в сторону сада. На балконе горели маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, и мы, стоя возле перил. Просто вели какой-то непонятный никому разговор о том, что Митя очень доволен. Даня сейчас пытается найти общий язык с Сафроновым. У отца такое кислое лицо, как будто бы он недозрелых слив переел.

Все это было в контексте такого немножко сатирично диалога, и мы с дочерью посмеивались над какими-то репликами, и Настя только подбадривала нас.

— Правильно, правильно, девочки, абсолютно верная позиция, вы очень красиво смотритесь в кадре. Так, теперь нам нужен какой-нибудь мужчина, давайте мы найдём мужчину?

Зина по наивности своей тут же вскинула бровь, предложила.

— Я могу папу позвать.

Но Настя, поджав губы, покачала головой.

— Он нам не подходит. Знаете, такой злодей из сказки в кадре нам не нужен.

Настя сегодня была вместо мстителя и говорила моими мыслями, а я не представляла даже насколько она внимательная оказалась. Хотя за полгода она особо не влезала в мою жизнь и просто работала на меня.

Зина тяжело вздохнула и заметила:

— Ну может быть, Гордея или Даню позвать.

Вариант зятя и сына меня в любом случае устраивал, но я все-таки заметила — Лучше выцепи где-нибудь Гордея.

Но пока не появился сын, Настя продолжила меня мучить и отвела к какой-то высокой вазе, возле которой я задумчиво смотрела вдаль. А вообще вся картинка с этой фотосессией была достаточно комичной, потому что гости оборачивались, кто-то слишком активный хотел пристроиться рядом, я не отказывала, а Настя в этот момент только закатывала глаза. Так я успела отфоткаться и с женой Самойлова, и получить один из снимков с Лапиным. И вообще вечер набирал обороты и был достаточно приятным, но самое главное, что мне до сих пор на глаза не попалась зазноба Альберта, и я определённо считала это хорошим знаком.

Минут через десять наконец-таки в поле зрения появился Гордей, он на ходу поправлял воротничок рубашки и выглядел очень уставшим. Когда он приблизился ко мне, поцеловал меня в щеку, я только спросила:

— Ты что, только с работы?

— Да, едва вырвался, там контракт один с нефтяником горит надо было быстренько составить, так отец его ещё не успел посмотреть, поэтому зря только задерживался, но, с другой стороны, он ночью уже сможет его подписать и отправить.

Я развернулась к ребёнку, попросила, чтобы он слегка наклонился ко мне и вытащив из-под пиджака воротник, аккуратно расправила его так, чтобы не было складок, провела пальцами по пуговицам, считая, все ли они чётко застёгнуты и нет никакого казуса, глянула на пряжку ремня, которая сидела ровно по центру и, сама себе кивнув, произнесла:

— Вот теперь можно сниматься.

И камера защёлкала снова, а Гордей, обнимая меня, как-то особенно нежно бормотал под нос:

— Вот столько суматохи, а всего лишь детский день рождения, они же могли настолько не нагнетать обстановку.

— Гордей, прекрати. Ну, в конце концов, все мы люди взрослые.

— Да, я понимаю, что взрослые, но это не отменяет того, что здесь чёртова прорва народу, которые приехали пожрать просто так.

— Гордей, — выдохнула я и покачала головой. В следующий момент мы поменяли локацию, и Гордей, встав таким образом, чтобы его не особо было заметно в кадре, произнёс:

— А кстати, ты заметила, не видно нигде Эллы?

Я так и знала, что мне кто-то испортит настроение, но не думала, что этим кем-то окажется собственный ребёнок.

— Мне это не важно, — произнесла я сдержанно, и улыбка сошла с моих губ. Настя тут же хлопнула в ладоши и заметила.

— Алёна, мы на работе, улыбаемся.

Я вздохнула, стараясь поймать тот дзен, который был у меня до этих слов, и даже почти справилась, но Гордей ехидно произнёс мне на ухо:

— Вот будет прикольно, если вдруг она там лежит у него на сохранении, а он здесь к тебе ласты свои подтягивает.

У меня на лице проступила такая кислая мина, что на этот раз, слив незрелых объелась я.

Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на сына и только хотела сказать, чтобы он не продолжал этот разговор, как Гордей вдруг усмехнулся и, наклонившись ко мне, заметил:

— А я пойду точно узнаю, куда он дел свою Эллочку.

Я покачала головой и, оставшись в одиночестве, поняла, что вечер грозит обернуться, возможно, скандалом каким-то, причём не обязательно я буду в непонимании конфликтовать с Альбертом, вполне возможно, этим кем-то может оказаться Гордей, который не понимает намёков.

Но спустя минуту Гордей снова оказался возле меня и, наклонившись, тихо прошептал, распираемый нетерпением.

— 000, мама, ты даже не представляешь, что там произошло.

20.

Я распахнула в удивлении глаза и покачала головой.

— Нет, Гордей, я не собираюсь выслушивать какие-либо сплетни,— произнесла я и аккуратно погладила сына по лацкану пиджака. А по глазам было понятно, что Гордея прямо сейчас разорвет, если он хоть на секунду замолчит.

Сын тяжело выдохнул.

— Мам, ну ты не представляешь…

— Нет, Гордей, мне это абсолютно не интересно. Зачем мне эта информация?

Настя стояла, тяжело дышала, и её недовольное сопение доносилось аж до меняГордей весь помрачнел и покачал головой. Настя нервно уточнила.

— Ну мы можем продолжить съёмку?

Гордей взмахнул рукой и кивнул:

— Да, да, конечно, я не буду мешать.

И съёмка продолжилась сначала в на балконе. Потом мы вернулись к фонтану, потом мы прошли к столам, сделали небольшую нарезку видео о сервировке столов и так далее, я все это успевала совмещать с тем, что здоровалась со знакомыми людьми. Кто-то подходил выразить своё восхищение всем этим вечером, но я только отнекивалась и говорила, что это заслуга исключительно Зины и Данилы.

Мне почему-то не верили.

Наконец-таки в поле зрения появилась Маша Лукина, которая перетянула на себя все внимание.

— Алёна, здравствуй, — взмахнула она руками, а я, помня о нашем последнем разговоре с ней, поджала губы.

— Рада видеть, — сказала я сдержанно и стерпела то, что Маша, прикоснувшись ко мне, расцеловала в обе щеки. Фотограф, заметив такую интересную картинку, тут же засняла это все, и Маша вспыхнул, взмахнула рукой.

— Нет, нет, это не для публикации.

Я положила ладонь ей на запястье и холодно произнесла:

— Как скажешь.

— Ох, Ален, мне так жаль, что у вас с Альбертом все так сложилось, но, насколько я поняла, у вас ещё все-таки, может быть шанс.

— Маш, не надо, — произнесла я сдержанно, не собираясь с чужим посторонним человеком вообще что-либо обсуждать из своей жизни, а Настя в этот момент навострила ушки.

— Я понимаю, тебе неприятно об этом говорить, но все-таки подумай более логично. Ну, все люди разводятся, но кто-то же сходится. Почему бы вам с Альбертом не сойтись? Вы такая красивая пара.

— Маша. Давай мы с тобой не будем говорить на эту тему, я как человек тактичный, знаю, что, предположим, у тебя произошло подобное бы горе, я никогда не стала бы лезть в душу.

Маша скуксилась. Тяжело задышала.

— Но я же от чистого сердца.

— От чистого сердца побудь тактичной, пожалуйста, — произнесла я и, развернувшись к Насте с фотографом, тихо произнесла. — Мы можем ещё отснять на лестницах, на входе, там же шикарный вид, как будто бы особняк.

Настя понятливо закивала, тут же постаралась оттеснить меня от Лукиной и хрипло выдохнула на ухо:

— Господи, какая противная бабенция.

Но я пожала плечами. Иногда люди, с которыми очень долгое время общаешься кажутся вполне адекватными ровно до того момента, пока не произойдёт какое-то событие, выбивающее их из привычного ритма. Мы прошли в зону встреч гостей, быстро отсняли ещё несколько кадров, и Настя, поаплодировав мне и фотографу, заметила:

— Мы закончили Ален, спасибо огромное, что уделила столько времени нам, в дальнейшем мы отработаем, пересмотрим все материалы и уже сможем решить, что лучше взять в работу, но это было очень шикарно. Если у тебя будут ещё похожие события, обязательно сообщай мне, мы все вместе также будем приезжать и делать небольшие репортажи. Я тебе говорю, это для блога будет просто пушка.

Я чмокнула Настю в щеку поблагодарила фотографа и медленно стала возвращаться в сам ресторан.

Альберт поймал меня, когда я почти приблизилась к главному залу, и надменно произнёс над ухом:

— Надо же, какие мы популярные становимся, съёмки, фотограф.

Я сдержанно прикусила губу и вздохнула.

— А я то все думаю с чего бы это вдруг? Ну, подумаешь блог, такая себе вообще ситуация, можно же как бы его закрыть, можно же его пересмотреть, а тут вон что.

Тут прям все по-серьёзному.

Я провела языком по губам и уточнила:

— А ты так интересуешься в надежде узнать, какой доход у меня с этого блога или что?

И фраза эта, брошенная вроде бы мимоходом, очень не понравилась Альберту.

Нахмурился, сложил руки на груди. А я почему-то в какой-то хмельной злости произнесла:

— Или это ты пытаешься узнать, сколько будет стоимость моего блога на момент, если я все-таки подам на раздел имущества, так? Типа мне половина твоего бизнеса, тебе половина моего бизнеса, маленького девчачьего бизнеса. Я права, Альберт? — Усмехнувшись, я смерила мужа оценивающим взглядом, который мысленно так и выдавал, что ну, это, по крайней мере, очень мелочно. И оставив супруга дальше что-то там себе размышлять, я двинулась по залу, но в последний момент меня перехватила за руку Зинаида и, развернув к ледяным статуям, тихо зашептала:

— Мам, ты представляешь, я тут такое узнала, я тут такое узнала! Точнее нет, я была инициатором вообще всего этого.

— Зин, вот не надо сейчас, не надо;— тихо произнесла я, ставя границу на том моменте, что я не готова ничего сейчас обсуждать.

— Нет, ты просто выслушай меня. Был такой разговор за несколько дней до дня рождения Митеньки. Я позвонила отцу и уточнила, а в каком статусе он будет присутствовать на этом мероприятии? Он сказал, что как бы он будет со своей женщиной, с которой он выходит в свет, на что я ему сказала, что, ну, это не совсем корректно выглядит в ключе того, что мама тоже будет присутствовать. Ты не мог бы как бы немного постараться, чтобы эта ситуация не выходила за нормы морали.

Он, конечно, на меня наорал, нарычал, сказал о том, что я неблагодарная коза. И вообще он такой же член семьи, как и ты. И не надо делать выбор в пользу кого-то одного, потому что мы по-прежнему остаёмся семьёй.

— Зин, я тебя умоляю. Пожалуйста, прекрати. — Произнесла я, туго сглатывая, но Зина тараторила со скоростью пулемёта Максима.

— И вот я уже как бы поняла, что ну, все окей, значит, он приедет с Эллой, но сегодня я, когда его увидела, спросила, в чем там заключается все дело, а оказывается, она у него легла на сохранение. Ты представляешь, мам, у него баба лежит на сохранении, а он разъезжает по вечерам.