Я повела плечиком. И запястьем заправила прядь волос за ухо, чтоб не лезло, когда я наклонялась к раковине.

— Гордей, мне абсолютно на это наплевать. Мне не важно, что он испытывал в браке и что он испытывает сейчас. Он ушёл, я не стала его держать, я не стала как-то противиться, затягивать бракоразводный процесс. Нас развели-то в спешном порядке, потому что он торопился.

— Ну а теперь, видимо, пожалел. — Гордей все-таки прошёл в кухню, быстро начал собирать стола. А когда сын оказался возле меня, то легонько толкнул меня плечом. — Эй, ну ты же не собираешься все бросить, как есть. Ты же не собираешься сдаваться.

— О чем это ты? — Спросила я и шмыгнула носом.

— Да я о том, что ты же не сыграешь сейчас в страуса? Не спрячешь голову в песок перед тем, как повеселиться, хорошо?

Мне уже было не до веселья, мне реально не хотелось никуда идти, ни с кем встречаться, ни с кем общаться. Но я понимала, что, если я не пойду, я просто распишусь в том, что да, меня надо пожалеть. Посмотрите, я демонстративно ухожу страдать в уголок.

Чужая жалость мне не нужна была.

— Я видел твоё платье изумрудное, тебе будет очень к лицу, но ты это и сама прекрасно знаешь. И вот ведь, мам в чем отличие тебя и любой другой.

Я непонимающе приподняла бровь, намекая сыну, чтобы он продолжил объяснение.

— Это знаешь, как встречаешь девушку на патриках, спрашиваешь, сколько должен зарабатывать мужик? Она говорит ну, лимонов пять. А на встречный вопрос, а что ты ему за эти пять лимонов дашь? Она стоит и хлопает глазами. Так вот, за эти пять лимонов надо как минимум обладать какими-то особыми талантами, чтобы в какой-то момент мужчина рядом ощущал твою компетенцию, чтобы, когда он подойдет и спросит какой галстук мне одеть, ты сказала бордовый. Ты для папы обладала таким авторитетом, что на все пятьдесять лимонов тянуло. Вот в этом заключается разница женщины, которая ничего не может дать мужчине за его благосостояние, за его статус и тебя.

— Ты что, хочешь мне так иносказательно намекнуть на то, что Элла у него необразованная дура?

— Я не знаю, я же с ней особо не общаюсь. Но если ему по-прежнему важна ты, значит, там что-то не особо клеится.

Мы с Гордеем быстро убрали со стола, привели в порядок кухню. Он знал, что утром, пока я буду собираться здесь, по дому, будут сновать и визажист, и парикмахер, и чтобы не было никаких затыков нужно было все приготовить с вечера.

Проходя мимо спальни сына, уже перед сном, я стукнула костяшками по двери и, заглянув внутрь, уточнила:

— А ты сам то во сколько приедешь?

— НУ, к началу? — Пожал плечами Гордей, и я вскинула брови.

— А как же то, что у тебя с собой ни костюма, ничего.

— Не переживай, костюм у меня давно висит на работе.

Я не переживала.

Я ушла в свою спальню, которая осиротела без него. Приняла душ. Высушила волосы и накрутила объёмные бигуди для того, чтобы завтра парикмахеру было проще создавать объём. И когда вот такую, за маленьким туалетным столиком, меня застал сын, я удивилась почему он до сих пор не спал.

Гордей опёрся плечом о косяк и глубокомысленно произнёс:

— А знаешь, в чем вся проблема-то, походу?

Я непонимающе уставилась на ребёнка и пожала плечами.

— Он её замуж не зовёт. Вот в чем вся проблема. Ха-ха!

17.

Из-за почти бессонной ночи утром я была. Чуть более свежей, чем маринованный огурец.

Меня все бесило и раздражало, я нервничала, у меня потели ладони, поэтому, когда приехал визажист и парикмахер, я по третьему кругу обходила стол. И мысленно проклинала все.

— Ну что такое, Ален? Ну что? — Тихо спросила мой парикмахер и усадила меня на кресло.

— Да нет, как-то волнительно, все в порядке, — произнесла я сдавленно и скупо. И в этот момент со второго этажа сбежал Гордей, он пронёсся мимо меня, чмокнул в щеку и заметил.

— Мам, встретимся вечером, я погнал.

Я рассеянно кивнула и увидела несколько входящих от Насти, своего рекламщика, быстро подняла трубку.

— Ален, я знаю, у тебя сегодня какое-то мероприятие, давай я подскочу, сделаем немножечко снимков. А ты же все-таки такая у нас интересная становишься, на телевидение зовут.

— Господи, зачем нам это надо? — Выдохнула я и туго сглотнула.

— Ну как зачем? Это тоже один из видов пиара. Что ты думаешь, если у тебя супер эстетичный блог уютной жизни, то зрители не хотят видеть какой бывает у тебя жизнь помимо блога? Очень хотят, особенно если мы запилим хорошие рилсы на тему того, как ты будешь читать там поздравления, либо фоткаться с гостями. НУ, это круто.

— Господи, делай что хочешь, — рассеянно отозвалась я, и Настя, взвизгнув, кинула трубку. Парикмахер, посмотрела на меня, покачала головой.

— Ну что сегодня?

— Давай локоны. — Выдавила я через силу, и на телефон стали сыпаться сообщения от дочери о том, что организатор торжества позвонила, сказала, что несколько видов закусок придётся отменить, что детский час будет с шести до восьми. И, в общем, все так плохо, что мне надо было обязательно приехать.

А я сидела и думала, что будь ситуация немного иной, я бы, конечно, сорвалась с утра и сама поехала в ресторан. Но я так посчитала, что там будет Альберт и Элла, поэтому что мне напрягаться, пусть они разруливают все ситуации, а я приду чисто в качестве гостя. И буду выглядеть не замотанной селедкой, а нормально. Так чтобы никто никогда не посмел даже предположить о том, что меня можно пожалеть.

Не надо меня жалеть, я самодостаточная успешная женщина, умеренно успешная в своём направление. И даже то, что я появлюсь на этом празднике, это не говорит о том, что я чем-то нехороша, нет, скорее это, наоборот, подчёркивает, что я знаю себе цену, и что для моей реализации мне не нужен мужчина.

Я так сильно стиснула челюсти, что визажист качнула головой.

— Ален, помягче, пожалуйста, а то у тебя сейчас скулы поедут к вискам.

Собравшись за несколько часов, девочки помогли мне одеть платье, подтянули его везде, поправили шнуровку, я выбрала зелёный атлас с мягким кружевом от поясницы и до самого низа. Из украшений решила выбрать топазы в белом золоте, потому что они не отвлекали внимание от цвета моих волос и не перетягивали акцент с платья. Они просто подчёркивали дороговизну образа.

Господи, я вообще не понимала, зачем столько всего делать для детского дня рождения.

Да, Митя чудесный, самый идеальный, но можно было просто ограничиться тем что дети будут отдыхать. Но нет, сейчас так нельзя. Сейчас у Мити слишком важные родители. Для Данила праздник сына - это выгодные контракты, сделки, разговоры с партнёрами, поэтому детский утренник проходит в определённое время, а официальная часть с самого начала.

Собрав все необходимое для съёмки, я все-таки приготовилась и вызвала такси. Села в машину, зябко повела плечами. Ладони все также были влажными, неприятными, я чувствовала себя царевной лягушкой. Но когда машина остановилась возле дверей ресторана, когда я увидела собирающихся гостей, которые были ни капельки не проще меня, я поняла, что поступила мудро. Если бы я появилась на дне рождении внука в скромном, закрытом наглухо платье из трикотажа, все бы точно ходили и рассуждали о том, какая я бедная и несчастная.

А я не бедная и несчастная, у меня все хорошо.

Только вот муж бывший с ума сходит, но это дело поправимое.

— Мама, господи, — когда я оказалась внутри ресторана, ко мне быстро подбежала Зина и приложила ладони к щекам. — Мам, ты такая красивая.

Я мягко улыбнулась

— Спасибо.

— Идём, идём. Не стой, проходи. Митя тебя заждался.

Зина подхватила меня под руку и повела в главный зал. Все было выверено со вкусом, с эстетикой, мне нравилось оформление и нравился мой внук, который для своего возраста был одет в чёрную тройку с белой рубашкой. А волосы уложили назад, его вечно торчащие в разные стороны вихры сейчас выглядели очень стильно.

— Бабушка, ты самая красивая, — выдохнул Митя, глядя на меня снизу вверх. Я присела на корточки, прижала внука к себе и тихо прошептала:

— А ты самый чудесный малыш. Самый замечательный, я поздравляю тебя с днём рождения, родной мой.

Митя засмущался. Поцеловал меня в щеку, а потом протянул.

— Идём, идём, я тебя ещё с гостями буду знакомить.

Только в основном люди были все знакомые. Семейная пар Адонины, занимались транспортными перевозками. Лапин, один из инвесторов с которым сейчас сотрудничал зять.

Мы двигались сквозь толпу вместе с Митей, я здоровалась сдержанно со знакомыми людьми, с незнакомыми приходилось знакомиться, а вблизи столов внук обернулся, посмотрел на меня и тихо произнёс, как будто бы по секрету.

— Бабуля, бабуль, а дедушка на тебя так смотри!

По спине пробежал холодок.

Я медленно развернулась и упёрлась взглядом в Альберта, который стоял с каким-то тучным мужчиной. И был темнее бездны.

— Бабуль, видишь, как он на тебя смотрит? Мне кажется, ему ты очень нравишься сегодня.

18.

Я сквозь толпу посмотрела на Альберта и не меняя взгляда, кивнула в знак приветствия. Все-таки не стоило уподобляться базарным девкам и надо всегда сохранять лицо.

— Бабуль, бабуль, ты такая красивая, деда на тебя так смотрит. Идём к нему, подойдём, я ему скажу, какая ты красивая.

— Мить, родной мой, — мягким голосом произнесла я и наклонилась к внуку, заправила за ухо выбившуюся прядь волос и провела кончиками пальцев по щеке.

— Не надо, дедуля, наверное, очень занят.

— Ба, он стоит. Идём.

Митю было не остановить, он схватил меня за пальцы и, развернувшись, начал тащить через толпу, причём как бы я, не понижала голос, не просила его остановиться и заняться чем-либо другим, Митя вообще, оказалось, меня не слышал.

Спустя мгновение мы оказались перед Альбертом. И Митя горделиво произнёс:

— Деда, смотри, какая бабуля у нас сегодня красивая.

Альберт хмурым взглядом прошёлся по мне, подмечая топазы, которые он подарил. Только, вот кроме украшений, ничего его на мне больше не было. Бывший муж стиснул челюсти так, что по скулам проступили желваки, а Митя, не добившись никакого результата, топнул ножкой и серьёзнее заметил:

— Деда! Ну скажи, какая у нас бабуля красивая.

Альберт вскинул бровь, словно бы ему это доставляло особое какое-то удовольствие, и, улыбнувшись левым уголком губ, произнёс:

— Красивая. Бабуля у нас сегодня настолько красивая, что весь зал шею уже свернул.

Я холодным взглядом прошлась по бывшему мужу, хотела ему мысленно показать, что меня ни капельки не оскорбил сей факт, а вот то, что его это задело было видно.

— Вот, смотри, дедуля какая бабуля красивая, — уже расслабленно произнёс Митя и вздохнул, — почти как мама.

Я улыбнулась и перевела взгляд на внука, погладила его по плечу, и Митя, схватив меня опять за пальцы, произнёс:

— А идём к фонтану сходим, там очень красиво.

Фонтан стоял в холле. Маленький, небольшой, под стеклянным куполом, и со всехсторон были разноцветные струи воды.

— Красиво, бабуль.

— Очень, — сказала я, пряча улыбку.

— Конечно, родной мой, красиво, — произнёс у меня над ухом Альберт, и Митя обернулся на деда. — Дедушка ведь все оплачивал.

Я скрипнула зубами.

Зина с Даней прекрасно бы справились самостоятельно, но Альберт решил таким барским жестом показать, насколько он любит своего внука, что оплатил все мероприятие. Но как по мне, он просто хотел перед партнёрами повыеживаться и все.

Я подняла на него насмешливый взгляд и покачала головой, намекая, чтобы уж маленькому ребенку не объяснял бы таких вещей, все равно внук не поймёт, а кто услышит, подумает, что с позером разговаривают.

Я не успела ничего сказать, потому что со стороны входа послышался звонкий голос.

— Алёна, Алёна!

Я развернулась и поймала взглядом Настю, она была в обычном чёрном брючном костюме, и с ней вместе шла девушка с чемоданом аппаратуры.

Я нахмурилась.

— Алёна, я так рада, что мы успели. Ты чудесно выглядишь. Мы сейчас быстренько фото, видеорепортаж отснимем и исчезнем, чтобы весь вечер ты о нас не вспоминала. Только рилсы не забудь напилить, пожалуйста. — Произнесла быстро Настя и, переведя взгляд на Митю, умилённо восхитилась: — А это наш именинник.

У меня есть чем порадовать малыша.

Она села на корточки и вытащила из-за пазухи небольшой, квадратный футляр.

Митя открыл его и заворожённо уставился на серебряную рыбку.

— А что это? — Наивно уточнил внук, и я, наклонившись к нему, рассказала:

— Это, чтобы, когда ты водичку пьёшь в стакане, у тебя эта рыбка плавала, видишь, вот здесь крепление?

— Вот круто, надо маме показать — выдохнул счастливо Митя, и Настя, хлопнув в ладоши, произнесла:

— Я знаю, что у вас здесь есть фотозона, поэтому вперёд бежим к фотозоне, и мы тебя скоро оставим. Ален, я обещаю, что это не займёт много времени. Я взяла Митю за руку, и мы пошли в направлении главного зала. Фотозона была действительно шикарная, она делилась на несколько частей. Белая с золотыми шарами по кругу, чёрная с надписью каких-то лейблов. Видимо, кто-то из партнёров таким образом решил пропиариться. И детская, разноцветная, которая стояла слегка за углом.

Настя стояла за плечом у фотографа и только руководила.

— Ален, повернись к камере, а теперь немного сбоку да-да. Слушайте, здесь есть какой-то очень шикарный стул. Давайте сейчас я принесу, и мы с именинником сфоткаемся.

У меня не было никаких вопросов относительно того, что можем мы сфоткаться с внуком или нет, но перед публикацией я, конечно бы, посовещалась с Зиной, либо с Даней на возможность использовать эти снимки для блога, а то тут, как выяснилось, многое под запретом.

Когда Настя притащила стул и усадила меня с Митей на него, то фотограф заработала с удвоенной скоростью. Я так тщательно улыбалась, что у меня уже даже немного свело челюсти. В какой-то момент Настя заметила:

— Так, мужчина, а вы что здесь делаете? Выйдите из кадра.