Я не понимала и закатив глаза, отложила мобильник, вернулась к внуку.

Сегодня Митя отжигал по полной, и, если честно, это единственный человек в моей семье, которому можно было все, даже прыгать на моём честере.

Митя держал пульт от телевизора возле рта и пытался читать какой-то незамысловатый рэпчик, а потом, бросив все это дело, упал на диван, закинул ноги на спинку и выдохнул.

— Бабуль, а где моя тачка?

Тачка его стояла под лестницей, я выволокла этого монстра и, воткнув батарейки в корпус, махнула рукой и предложила испробовать. А дальше мы остаток дня катались на машинке, погода все никак не хотела прийти в норму, поэтому на скромное предложение Мити выйти на улицу я также скромно ответила, что нам там сегодня делать нечего.

На этом оба успокоились и вернулись к делам домашним.

Зина опаздывала и, несмотря на то, что обещала приехать после шести, её все ещё не было, но зато успел приехать Гордей.

Он не жил со мной после развода, но он и не жил с отцом после развода. Гордей был той самой непостоянной величиной, которая моталась то туда, то сюда, иногда он вообще решал становиться неприкасаемым и поэтому ночевал у Зины, слава Богу, с супругом сестры он ладил хорошо. И поэтому, когда сын появлялся несколько дней подряд у меня, я всегда подозревала, что с той стороны у него что-то не заладилось.

— А что сегодня ужинать будем? — Спросил воодушевлённо Гордей и чмокнул меня в щеку.

— Я не знаю, я ещё не думала, я то думала, у меня Митю заберут, и я позволю себе не готовить:

— 0, прикольно. — Гордей наклонился, поймал племянника. Тот сразу вцепился в темно каштановые волосы дяди и, притянув его к себе, чмокнул в щеку. Гордей усмехнулся и, проведя ладонью по волосам, зачёсывая их назад, признался мне: —В таком случае я буду рад заняться ужином сегодня сам.

У меня были нормальные, адекватные дети. Мне казалось, что у меня семья нормальная, никто же не давал мне намёков, что у мужа кризис среднего возраста перетечёт в старческий маразм.

Зина приехала в начале седьмого, когда Митя сидел на кухне с Гордеем и трескал овощной салат, а под крышкой томилась говядина.

— У вас вкусно пахнет, — заметила дочь и, раздевшись, прошла на кухню.

— Прикольно, — сказал Гордей и, фыркнув, уточнил: — на тебя накрывать?

Зина передёрнула плечами, посмотрела на всю эту ситуацию и, чмокнув сына в щеку, заметила:

— А давай сейчас ещё позвоню, чтобы Даня заехал.

В итоге пятничный вечер, который должен был пройти у меня в одиночестве, оказался семейным, мы накрыли стол в гостиной, и поэтому, когда в середине ужина в калитку ворот позвонили, мы все нахмурились.

Я медленно встала, нажала на кнопку открытия ворот и, развернувшись к окну, увидела, как машина Альберта въехала во двор.

Я вскинула бровь.

Муж появился на пороге спустя пару минут, и когда я открыла дверь, он хмуро уточнил:

— Алёнушка, скажи мне, пожалуйста, чем тебе не угодил вполне дружеский разговор?

Я сложила руки на груди, и в этот момент из зала выскочил Митя

— Деда привет! — крикнул внук, цепляясь Альберту, в ноги.

Вышла Зина с мужем, махнула отцу рукой, а из кухни выглянул Гордей в моём фартуке.

Альберт растерянно обвёл всех глазами. Запустил пальцы в волосы внука и выдохнул с какой-то детской обидой.

— А вы чего, сегодня ужинать вместе решили, а меня не позвали?

14.

Сказать, что я растерялась при этой фразе Альберта, это не сказать ничего.

Мне кажется, его слова настолько выбили всех из колеи, что даже Зина, которая всегда умудрялась найти любое объяснение той или иной ситуации, только нелепо раскрыла рот.

— Деда, деда! — Дёргал Митя Альберта, и бывший супруг обратил на него внимание, нахмурил брови и поцеловал в макушку.

— Пап, да мы как бы не собирались. — Наконец-таки отмерла дочь и пожала плечами.

Выглянул Гордей и заметил:

— Ну, я так-то здесь как бы сегодня ночую, поэтому с меня взятки гладки.

Даниил, муж Зины, вскинул бровь и тяжело выдохнул.

— Супруга у меня просто сейчас в запаре, поэтому почему бы не приехать к любимой теще на ужин?

У всех было такое логичное объяснение тому, как они случайно оказались в моей столовой, что Альберт только недовольно фыркнул и перевёл взгляд на меня.

Я слишком по наивному вскинула брови и уточнила:

— А разве тебя в твоём доме не кормят?

Всего лишь одна фраза, и она выбила воздух из лёгких у мужа.

Лицо у Альберта стало краснеть, а воротничок рубашки безумно сильно сдавил на шею.

— Но, слушайте, тут ужин и так далее, а мы что-то засиделись, — стала нервно оправдываться Зина. Даня, чтобы её поддержать, послушно кивал, а потом позвал к себе Митю и, подняв его на руки, заметил:

— Мы лучше поедем.

И они реально поехали.

Буквально за три минуты собрались, внук чмокнул меня в щеку, дочь обняла зять кивнул мне на прощание, а Альберт всю эту быструю пантомиму провожал крайне обескураженным выражением лица. Гордей, тяжело вздохнув, хлопнул себя по карманам и заметил:

— А я немножечко тогда свалю наверх.

А когда мы остались с бывшим мужем наедине, он тут же вцепился в меня, как в загнанную лань, и ехидно протянул:

— Знаешь ли, это вообще свинство. Вместо того чтобы пытаться соединить всю семью, ты сейчас просто перетягиваешь одеяло на себя.

Да, я никогда на себя не тянула одеяло.

Да, у нас были привычки. Было очень тепло, когда мы собирались все вместе, сначала с маленькими детьми, с моими родителями, с его родителями. Потом уже, когда дети стали вырастать это был один из пунктов, которые соответствовал званию большой дружной семьи.

Сейчас оказалось, что семьи то по факту нет и вот единственный раз она собралась, это чувство не удалось продержать надолго.

Я тяжело вздохнула

— Ты зачем приехал?

Но Альберт не собирался отвечать мне на вопрос, он сложил руки на груди и произнёс.

— Ален, ну это действительно свинство. Я такой же член семьи, как и все остальные. Почему меня лишают права находиться рядом?

Я закатила глаза и взмахнула рукой, развернулась в прихожей и пошла в сторону столовой.

Я надеялась, что Альберт услышит голос разума и не пойдёт за мной следом, но нет, он пошёл за мной следом.

— Алёна... — завибрировал его голос.

— Господи, Альберт, успокойся. Какая обидчивая девка. Ты серьёзно? О чем ты?

Сам себя слышишь? У тебя там ребёнок должен родиться, может быть, он уже родился, что тебе там не сидится? Или что ты сейчас, как фокусник из рукава вытащишь кролика и скажешь мне о том, что а- та-та, а ребеночек то не мой!

Я почему-то произнесла это излишнее зло и громко. И вероятнее задела что-то очень важное, потому что Альберт напрягся, словно перед прыжком, у него затрепетали ноздри. Дыхание стало рваным, грудь резко задёргалась. А я поняла, что-либо я попала в его боль, либо я попала в правду.

И вместо того чтобы, как порядочному человеку, заткнуться и замять эту тему, я склонила голову к плечу и улыбнувшись, протянула:

— Альберт, ну не говори мне, не говори мне, что ты даже не сделал тест на отцовство.

15.

Альберт насупился, посмотрел на меня исподлобья.

— Скажи ка мне, пожалуйста, Ален, а с чего я должен был делать тест на отцовство, вот объясни. Она спала только со мной, я в этом был уверен.

Я прищурилась, опёрлась о стол с другой стороны, встала прямо напротив Альберта.

— Меня смущает, что ты говоришь об этом в прошедшем времени.

А эта фраза его окончательно выбесила, что он, рыкнув, оттолкнулся от стола и взмахнув рукой, хрипло произнёс:

— Знаешь, что, Ален, это, конечно, очень весело, что ты здесь пытаешься вбить какой-то кол вражды между мной и Эллой, но у тебя ничего не выйдет.

— Да с чего я пытаюсь вбить какой-то кол вражды. Объясни мне, пожалуйста? Мне абсолютно без разницы, как у вас дела там происходят, чем вы занимаетесь.

Главное в мою жизнь не суйтесь, но здесь как будто бы медом намазано. То ты заходишь как к себе домой.

— Я захожу к себе домой, — хрипло перебил меня Альберт, я покачала головой.

— Нет, это теперь не твой дом, давай будем правдивы. Этот дом достался мне после развода, и все на этом.

Альберт скрипнул зубами, ему не нравился мой тон и вообще весь этот диалог.

— Так вот, то ты заваливаешься, как к себе домой, то твоя женщина начинает звонить и пытаться вести со мной душеспасительные беседы. Не надо. Если у вас двоих все так хорошо, отстаньте от меня. Зачем вам нужен кто-то третий? Или вы что, надеетесь, что я буду сидеть и хлопать вашему счастью? Нет, такого не будет?

Из всего из этого я делаю вывод, что вам просто остро необходимы зрители. Но не надо их искать в моём лице.

Альберт бросил на меня косой холодный взгляд и хрипло произнёс:

— Ален, после того, как мы разводились, мне казалось, что у тебя должны были остаться хоть какие-то чувства благодарности ко мне. Но вместо этого ты чуть ли не матом посылаешь мою женщину и при этом ещё выставляешь её виноватой.

— Твоя женщина сходит с ума, пытаясь наладить дружбу с бывшей женой, и ты поддаёшься этому сумасшествию точно так же. Пытаешься наладить контакт, которого в принципе быть не может.

Я развернулась от стола и пошла к кухонному гарнитуру сейчас у меня в голове всплыла история Марины и Макса Реутовых, которые развелись. И на самом деле там развод был такой, что люди просто разлюбили друг друга. Они разлюбили друг друга, но остались родителями детей, причём старшей было там лет шестнадцать, а младшему совсем маленько, лет пять, и из-за этого им приходилось контактировать немного особым образом. Они не разосрались в пух и прах, они нормально поделили имущество, они нормально общались, все время после развода он приезжал к ней с командировок пожрать, она звонила ему, просила деньги. То есть у них не было такой проблемы, как у нас с Альбертом. Там два взрослых человека. Взрослые решили разойтись, и все.

Я ни с кем разводиться не собиралась, я вообще не знала об этом.

Чувство вины, обида у нас искрили.

И все остальное мне казалось безумно лицемерным.

— Разворачивайся и уезжай, впредь, будь добр звонить, если тебе нужно приехать, а лучше вообще не появляться у меня на глазах. Мне достаточно того, что из-за детей, и из-за внука я с тобой и так очень часто пересекаюсь. И да, ещё раз, если я узнаю о том, что ты сбагриваешь своего единственного на данный момент внука своей девке.

— Не смей так о ней говорить, прояви хоть каплю уважения.

— А ты включи наконец-таки голову.

— Без смеха сказала я и, развернувшись, бросила прямой тяжёлый взгляд на Альберта, старалась им пробраться ему под самую кожу, чтобы кровь в жилах застыла.

Я его любила. Не сравнимой ни с чем любовью.

Даже в самые паршивые моменты я его любила.

И после того, как переживали кризис, и в благости я его любила. Мама смеялась, говорила.

— Ты за него ещё свечки ставить ходи в церковь.

А мне было не смешно, потому что каждый раз, проходя мимо храма, я ставила ему за здравие.

Я не заслужила того, что было сейчас.

— Уходи, — сказала я тихо и зажмурила глаза из-за того, что в уголках проступили слезы. — Я не собираюсь с тобой дружить, тем более я не собираюсь дружить с твоей девкой. Мне плевать, как ты её называешь, а вот то, что вы лезете в мою жизнь, говорит лишь о том, что все очень непросто.

— Ты себя ведёшь сейчас как вредина, как эгоистичная, зацикленная на себе женщина.

— А на ком мне циклиться? На тебе, что ли? — Тихо спросила я и оттолкнулась от кухонного гарнитура, бросила на столешницу полотенце и покачала головой. — Я на тебе зациклена была, большую часть жизни, хватит, Альберт. Я не заслужила такого отношения. Я не заслужила того, чтобы выслушивать бредни твоей беременной девки, сталкиваться где-то с ней и чувствовать, как на мне оседают жалостливые, сочувствующие взгляды от наших общих знакомых, но тебе, конечно, на это наплевать, ты считаешь себя героем, мачо, таким классным папиком, мегакрутым боссом. Как же, вы посмотрите, я ей отжалел с барского плеча и имущество, и машину, и даже содержание. Да только если я сейчас разозлюсь, то все, что ты мне отжалел по доброте душевной, придётся пересматривать.

Альберт нахмурился, напрягся.

Спина выровнялась так, как будто бы у него к позвоночнику был прибит кол.

Я шмыгнул носом.

— Если ты продолжишь в том же духе, то я не буду молчать. У нас не просто так есть срок. Помни про три года. Эти три года я могу использовать. Так что не будет ничего у тебя благородного за душой, не будешь ты выглядеть в глазах знакомых таким хорошим, который не бросил бывшую жену. Нет, ты вдруг окажешься мужиком, который будет сраться с бабой из-за фирмы. Так что не надо. Не надо усугублять ситуацию.

16.

Альберт так саданул входной дверью, что мне показалось, моя бедная лирата которая стояла в прихожей, чуть было всю листву не скинула.

Я зажала пальцами переносицу и тяжело покачала головой.

Господи, когда же этот ад закончится, я реально не понимала, чего добивался Альберт.

Гордей, тихо спустившись со второго этажа, застыл на последней ступеньке и качнулся с пятки на носок.

— Ты не расстраивайся, — произнёс он уверенно. — Не расстраивайся, у него кризис среднего возраста. У него, понимаешь ли, там любовь. Только вот как-то так вышло, что на одной любви далеко не уедешь.

— О чем ты? — Спросила я, переводя взгляд на сына. Снова опустила руки под кран и перехватила тарелку, быстро сполоснула её, чтобы убрать в посудомойку.

— Да я о том, что это пока он в браке был, чувствовал крылья любви. А когда ты не стала ничего противопоставлять этим его отношениям ему стало скучно, то есть по факту, понимаешь, пока он был с любовницей, у него было какое-то там невероятное влечение и так далее. А когда вдруг он оказался свободным, то получил по факту ту же самую жену, только без плюса двадцати с лишним лет вместе, когда знаешь, как человек дышит, слышишь, как человек рядом злится. То есть по факту у него сейчас тот же самый брак, только без плюшек того, что рядом близкий человек. Она не близкая ему, и пока она была в статусе, скажем так, любовницы, его все устраивало, наверное. А потеряв этот статус, она стала обычной.