— Да нет, глупости какие-то, — махнул рукой Гордей и тут же открыл холодильник.

— 000! Борщик. Я не думаю, что он действительно так считает. Или кто-то из нас с Зиной проговорился об этом. Мне кажется, просто он сделал какие-то неверные выводы, основываясь тупо на том, что, ну, ты реально как бы не выбираешься в свет, и все.

Я прошла за сыном, перехватила у него из рук кастрюльку, поставила на плиту, выдернув тарелку из кухонного гарнитура, стала наливать суп.

После обеда Гордей разомлел и совсем расслабился, поднял на меня глаза, лёжа на диване, и произнёс.

— Я, может, останусь?

— Оставайся. Конечно. Сегодня Митю привезут.

Гордей заулыбался, племянника своего он любил, обожал и всячески баловал.

Митя был тем самым ребёнком, которого все просто облизать были готовы, такой нахоленный всеми, налюбленный мальчик, и поэтому, когда Зина припарковала машину возле гаража, я даже через в приоткрытое окно в кухне услышала вопль:

— Бабушка бабушка, бабушка!

Гордей ‚ который окончательно задремал в зале, встрепенулся, зевнул и заметил:

— Разбойник приехал.

Зина с мужем сегодня собирались все утрясать к выходному, поэтому и решили привезти Митю ко мне. А я никогда не была против, тем более Митя, тот ребёнок, с которым было комфортно находиться, он не вредничал, не капризничал и поэтому, когда я открыла дверь, внук с разбега влетел мне в ноги, обхватил их и начал верещать:

— А я говорил надо было раньше ехать, надо было раньше ехать!

— Малыш, я тебя обожаю. — Присела я на корточки и расцеловала Митю в обе щеки. Тот, как котёнок, сморщился, а потом вытянул губки трубочкой и коснулся моего носа.

— А я тебя, — тихо выдохнул внук и, увидев Гордея в зале, чуть прям так и не стартанул к нему, но я успела стянуть с него ботинки.

— Так, мам, вот тут вещи, — залетела Зина и поставила сумку на полку. — Я поехала, потому что капец, ничего не готово, все плохо, все плохо и ещё непонятно, чем все это дело обернётся. Я послушно кивнула и чмокнула дочь в щеку, а вечером, когда я накрывала ужин.

Митя, сидя на выдвинутом стуле, болтал ногами, играл с двумя машинками, а потом, так, тяжело вздохнув, перевёл на меня глаза и уточнил.

— Бабуль, бабуля, а вы в выходные же получается с тётей Эллой познакомитесь, да?

11.

Я нахмурила брови и перевела недоумённый взгляд на внука.

— Митюш, мальчик мой, почему ты об этом спрашиваешь?

Я отставила несколько тарелок с края и, шагнув к внуку, присела на корточки, но Митя тут же закрылся, засмущался, потер маленькими ладошками глаза и выдохнул.

— Ну... ну, все же будут Мне казалось, что деда с тётей Эллой тоже придёт.

Я прикусила нижнюю губу.

Нет, я прекрасно понимала, что некоторые мероприятия, которые будут происходить в нашей жизни, все равно незримо связывают на меня и Альберта. Но я никак не рассчитывала на то, что это произойдёт через полгода.

Скажу больше, когда мы разговаривали с Зиной по поводу праздника я немного окольными путями, но постаралась выяснить, собирается ли Альберт притаскивать в семью свою девку. Зина закатила глаза и сказала, чтобы я вообще об этом не думала. Как мне показалось, она этот вопрос решила взять на себя, и в моём понимании она его если и взяла, то она как-то добилась нужного результата, но если Митя спрашивал.

— Родной, — я отвела вьющиеся волосы внуку со лба и, оперевшись руками о стул, улыбнулась. — А дедушка об этом говорил или как дедушка об этом не говорил?

— Дедушка все время работает, поэтому, когда мама привозит меня, то я иногда остаюсь с тётей Эллой.

У меня дёрнулся глаз.

Нет, не надо считать меня какой-то нервной, истеричной бабенцией, которая будет ревновать внука к другой девке своего мужа.

Нет, нет, нет.

Но просто мне казалось, это не логично: если у меня была возможность находиться рядом с внуком какого черта Зина выстраивала какие-то непонятные трехходовые схемы для того, чтобы Митя оставался с чужим человеком. Я вот этого не могла понять, и незаметно для себя я ощутила, что по крови разогнался адреналин.

— Понятно. И то есть ты думаешь, что деда будет с тётей Эллой?

— Но они же везде вместе, — как маленькой объяснил мне Митя и покачал головой.

Я натянуто улыбнулась и, качнувшись вперёд, поцеловала внука в щеку.

— Понятно, давайте все-таки ужинать.

На волшебной фразе про ужин Гордей материализовался в кухне и, подхватив племянника, посадил к себе на колено. Я, вместо того, чтобы как-то вести куртуазные беседы за этим ужином ушла в себя.

Нет, я не боялась никакой встречи с его девкой. Ну, наверное, потому, что я с ней не соперничаю, я с ней не играю, и мне, собственно, наплевать, как она там живёт и на каком она месяце беременная ходит.

По моим прикидкам, она должна была уже родить, но если она до сих пор не родила, значит, она ходит с пузом.

Но иногда приходится быть честной с самой собой — это отличие взрослого человека, который готов принять ответственность, от инфантильного, который бежит от ответственности. И да, положа руку на сердце, я бы не хотела видеть Альберта с его новой девкой на важном для семьи мероприятии.

Я понимала, что она носит его ребёнка, и поэтому она тоже считается частью семьи.

Головой я понимала, но, как по мне, новая женщина Альберта к моей семье никакого отношения не имела. Моя семья осталась со мной, мои дети, мои родители. Альберт ушёл.

В итоге, свернув ужин на какой-то очень удачной ноте того, что Гордей высказался, что ему завтра рано вставать, я быстро собрала со стола, не уточнив про десерты и стала готовить Митю ко сну. Он обычно оставался со мной в одной комнате, и полночи я рассказывала ему сказки.

Сказки он любил, а когда я читала ему книги, он ещё очень пристально наблюдал за картинками. И поэтому сегодня, постаравшись умудриться уложить внука пораньше, я все же перед самым сном набрала Зину.

— Родная, привет.

— Что-то случилось с Митей? — Тут же встревоженно спросила Зина, и я вздохнула.

— Не знаю, почему у тебя сложилось мнение, что с твоим сыном в моём присутствии может что-то случиться, но да ладно, пропустим этот момент.

— А, фух, мам, не пугай. Ты же обычно не звонишь так поздно. — Выдохнула дочь, и я прикусила губу.

— Слушай, сегодня в разговоре с Митей всплыл такой факт, что на выходных Альберт, скорее всего, будет со своей новой женщиной, это так?

Я не любила ходить вокруг да около и использовать какие-то непонятные намёки.

Но Зина замолчала и тяжело задышала в трубку.

— Мам, вот мы с тобой вроде бы как бы эту тему обсудили.

— Нет, Зин, это было не так. Мы не обсудили с тобой эту тему, я просто тебе проговорила свои страхи, скажем так, ты мне сказала, что ты решишь этот вопрос.

Сегодня я узнаю от Митюши, что вопрос не решён, и, вероятнее всего, к выходным нынешнее положение никак не изменится.

— Мам, давай будем объективными. Отец, как бы он не поступил, он все равно вхож в семью. У него в этой семье остались дети, у него в этой семье остались внуки. Как бы мы не хотели абстрагироваться от этой ситуации, мы от неё не сможем абстрагироваться. Я говорю тебе это не с позиции того, что давайте все жить дружно, а я говорю тебе это из ситуации того, что мы не можем по другому поступить.

— В смысле не можете? — Спросила я немного нервно и, ещё раз глянув на спящего внука, все-таки вышла в коридор. — Ты просто можешь позвонить и сказать, что деда и отца ты рада видеть всегда. Но никак не мужчину, который, скажем так, завёл себе любовницу и решил уйти к ней. Вот и все. То есть в позиции, когда он остаётся твоим отцом и дедом твоего сына, пожалуйста, но не в позиции, когда он приходит и представляет всей семье, которая моя, свою девку.

— Мам, я не хочу об этом спорить. Ресторан заказан, гости приглашены, оформление готово. Ты бы ещё с утра мне позвонила и это уточнила. Давай закроем эту тему и примем нынешние реалии. У него есть другая женщина, он имеет право с ней появляться в людях.

А слова дочери почему-то я ощутила пощёчиной.

12.

Утро пятницы было ранним, суматошным и наполненным детскими визгами, хотя эту ночь я почти не спала, ворочалась, вертелась в кровати и повторяла один и тот же вопрос.

Почему Зина в этой ситуации решила взять какой-то нейтралитет? И вообще, был ли это нейтралитет или просто очень хорошо спланированная ситуация того, что она волей неволей, делала выбор в пользу своего отца. Мне просто казалось, что после развода дочь так переживала за меня, что в любом случае хотела поддержать. Так вот, он классический пример поддержки — ты продолжаешь оставаться моим отцом, дедом моему сыну, но на этом все. То есть не надо в мою семью вводить свою новую женщину, по крайней мере, не через полгода после развода с мамой.

И так я себя загнала этим вопросом, что, когда рано утром Митя забрался на меня и стал расправлять волосы мне по подушке, я мысленно шептала о том, чтобы он снова лёг спать, но нет, Митя не лёг спать, и поэтому я суматошно готовила завтрак провожала, Гордея на учёбу, а потом, обернувшись к Мите, уточнила:

— Чем мы сегодня с тобой займёмся?

Но внук пожал плечами и решил рисовать.

Пока Митя был занят, я успела смонтировать сегодняшний выпуск видео и добавила несколько рилс о том, как сервирую стол. Первый рилс сразу же полетел в рекомендованные, и я мысленно поаплодировала сама себе. А ближе к полудню позвонила дочь.

— Ну как вы там? Митя покушал?

— Митя покушал, Митя поспал, Митя рисует сидит, чуть позже пойдём гулять если эта хмарь на улице развеется.

Зина замолчала, видимо, ощущая какую-то недосказанность в наших с ней отношениях. Она тяжело вздохнула, заметила.

— Мам. Ну не злись.

— С чего ты решила, что я злюсь? Я просто не понимаю. Ну, есть оговорённая ситуация, что вот вся семья встретится. Я не понимаю, что будет там делать эта женщина, которая по факту семьёй не является. Или я запамятовала, и твой отец на ней женился?

Зина вздохнула и постаралась перевести тему.

— Мам, в любом случае это не та тема, которую бы я хотела обсуждать.

А мне показалось, что бессмысленно было бить в одну и ту же точку. Я ничего ‘другого от дочери не дождусь. И согласилась.

— Да, понимаю.

— Ты обиделась? — Тихо спросила дочь, и я вздохнула.

— С чего бы это?

— Не знаю, просто для тебя было важно, чтобы её не было.

— Конечно, для меня это важно, — выдохнула я и посмотрела, как Митя, нарисовав очередной портрет мамы с горшком цветов, пошёл вешать его на холодильник.

— И это теперь значит, что ты не появишься в выходные?

— Почему я не должна появляться? — переспросила я— В конце концов, это моя семья, если уж кто и не должен появляться, так это твой отец со своей любовницей.

И нет я не собираюсь стоять в стороне, как бедная родственница. Не надо меня жалеть.

— Мам, вот я уже по голосу чувствую, что ты злишься.

Но я не могла злиться на собственную дочь. Материнская Любовь она этим и безрассудна, что не разбирает правых и виноватых.

— Я не злюсь на тебя. Я просто тебе объясняю условно на пальцах, как эта ситуация будет складываться дальше. И мне на самом деле непонятно, откуда такие мысли, что я могу пропустить это мероприятие.

Дочь вздохнула и заметила.

— Я после шести заеду за Митей.

— Хорошо, не торопись и осторожнее на дороге, — я положила трубку и вернулась к внуку. По плану у нас был лёгкий полдник, потом дневной сон, а потом я собиралась с Митей раскрашивать глиняные горшки. Параллельно со всем этим я мониторила свою страницу, записывала аналитику и данные, которые необходимы для запуска рекламных кампаний.

Мне нравилась эта немножко созидательная работа. Но когда я в очередной раз подняла мобильник для того, чтобы сделать сводку на чёрном фоне высветился незнакомый номер.

Прикинув, что это вполне мог быть один из желающих запустить какую-либо коллаборацию, я быстро смахнула стрелку вызова и произнесла в мобильник:

— Добрый день.

— Здравствуйте, Алёна, — раздался бодрый женский голос, я улыбнулась, глядя на ежедневник, где вела всю статистику. — Мы с вами ещё не знакомы, но, надеюсь, в скором времени эта ситуация исправится.

Здесь моё сердце замедлило бег, по спине прокатилась капля пота.

— Я понимаю, что, возможно, вся ситуация выглядит не самым лучшим образом, но я не собираюсь с вами ни соперничать, ни как-либо стараться столкнуть вас лбами с бывшим мужем. И мне бы хотелось, чтобы в эти выходные мы с вами пообщались как две женщины, которые любят одного мужчину. Вы же понимаете меня, Алёна?

До меня с медлительным осознанием дошло, что произошло явление Христа народу — Элла заявляет свои права на Альберта.

13.

— Ален, вы, может быть, хоть слово скажете? — выдохнула Элла в трубку, а я закатила глаза в надежде увидеть свой мозг, фыркнула и, оторвав мобильник от уха, нажала сбросить.

Мстительно выбрала этот телефон в списке звонков и заблокировала его.

Ещё мне всякие девки будут звонить, о душе моей, говорить. Душа моя со мной и не надо считать, будто бы мир клином сошёлся на Альберте. Вообще, что это за наглость звонить бывшей жене и рассказывать о том, что мы обязательно подружимся и я хочу с вами познакомиться.

Это где в нормальном мире вообще видано? Нет, я бы поняла, если бы мы расстались с Альбертом на почве того, что просто разлюбили, ну, то есть это логичная ситуация, что таким людям бессмысленно делать друг другу больно, оба разлюбили.

Но момент, я ему больно не делала!

А вот он старался потоптаться на моих костях, и вот если бы мы были равнодушны друг к другу, тогда да, может быть, стоило бы познакомиться с новыми мужчинами, с новыми женщинами, жить такой большой семьёй и при этом не испытывать никакого чувства дискомфорта. Но давайте быть откровенными. Меня никто не предупредил, что однажды муж уйдёт. Я не была в момент готова разлюбить его. Я его любила, любила всем сердцем. Поэтому о каком совместном времяпрепровождении может идти речь, когда одна из сторон явно против?