— А у него есть повод, так сказать? — Спросила я тихо. И я вздохнула.

У Эллы из глаз брызнули слезы, и я покачала головой.

— Езжайте и рожайте, Элла. Все, что могла, я сделала. Машину на штрафстоянку отгонит эвакуатор.

Элла сильнее постаралась перехватить меня, притянуть к себе.

— Ален, что мне делать? Что? Что мне делать, Ален?

Я пожала плечами, фельдшер засуетилась, стараясь оттеснить меня, перехватила за запястье Эллу, пытаясь отодрать от моей руки, начала быстро, быстро что-то объяснять и перевела на меня взгляд, когда каталка подъехала к краю скорой помощи.

— А вы. Вы снами едете?

— Нет. Вы что, — пожала я плечами.

— А как же…

— Это любовница мужа, — вздохнула я и покачала головой. Фельдшер осталась стоять с приоткрытым ртом, а я пожала плечами и все-таки развернулась, тяжело двинулась в сторону калитки.

Снова пискнула ключом, толкнула от себя створку и оказалась на территории участка.

Ворота выгнуло чуть ли не углом.

Я медленно шла в сторону дома, не понимая, какого черта со мной происходило.

Вся ситуация как будто бы высосала из меня всю жизнь.

Дойдя до порога, я присела на одну из крайних ступенек, запустила пальцы в волосы, тяжело задышала.

В жизни любой женщины, которая когда-либо испытывала предательство, иногда возникает дурацкое, глупое чувство того, что, может быть, я ошиблась.

Может быть, я слишком строга и тщеславна?

И, может быть, на самом деле он тоже ошибся.

Вступал в действие закон того, что любой ужасный поступок может быть продиктован не злым умыслом, а банальной человеческой глупостью.

Вот в какие-то промежутки, в какие-то окна затмения я думала, что ошиблась, я думала, что у меня в жизни что-то пошло не так из-за меня, а не из-за того, что муж кобель.

И, видимо, напитанная этой информацией я гневила мироздание.

И оно мне дало ответы.

Я не виновата ни в чем была.

Абсолютно ни в чем, и чтобы получить подтверждение этому, жизнь столкнула меня нос к носу с беременной любовницей мужа.

Я тяжело вздохнула, подтянулась и медленно встала, опираясь на перила.

В горле саднило, как будто бы у меня была ангина в самой запущенной форме.

Я тяжело дышала, пыталась выровнять сердцебиение, но ничего не выходило.

А зайдя в дом, я упала на диван.

Я долго смотрела в потолок.

Казалось, как будто бы время остановилось.

И я стала, как та самая хозяйка проклятых часов.

Меня отпустило только ближе к часам шести.

С трудом перебравшись из зала в кухню, я поставила чайник. Разблокировала телефон. Но в этот момент домофон зазвенел трелью.

Приблизившись, я включила камеру.

И увидела ламбу, стоящую вдоль покорёженных ворот, где ещё час назад была машина Эллы.

— Вероятнее всего, я не вовремя, Ален, — произнёс Макс.

Я тяжело вздохнула, без слов снимая блокировку с периметра:

Максим зашёл на территорию участка и двинулся по тропинке к дому.

Я провернула замок.

А сама пошла в кухню.

Когда Максим оказался в доме, то первое, что он спросил, было встревоженное

— Надеюсь, никто не пострадал?

Но я молчала, сидела, смотрела перед собой и молчала.

Макс, разувшись, прошёл ко мне на кухню и, чувствуя что-то неладное, выдвинул стул напротив.

— Ален, все хорошо.

Я пожала плечами, и Максим, обведя взглядом кухню, встал, вытащил кружки, дотронулся тыльной стороной ладони до чайника и одёрнул руку. Буквально интуитивно попытался найти заварку, вытащил лимон из холодильника. Все это бесформенной кучей покидал в заварник. И, имитируя заботливого хозяина, поставил передо мной кружку горячего чая.

Опять разместился напротив.

— Я, конечно, не знаю, что произошло, но, судя по взгляду, что-то очень дерьмовое.

Я кивнула.

Провела кончиками пальцев по ободку кружки.

— Не знаю даже, что сказать. В сторону поддержки могу подогнать хороших ремонтников, сделают все к утру.

Я снова кивнула, не выражая никакого актива.

— Ален, все в порядке?

Я облизала губу, которую успела разодрать до крови. И, не глядя на Макса уточнила:

— У меня-то все в порядке, а вот у тебя что? Объясни мне, как мужчину, у которого в принципе есть все продолжает интересовать женщина, у которой нет ничего.

Чисто логически мне объясни. Подскажи, направь в нужную сторону.

— Глупости. — Макс усмехнулся и, потянув руку, дотронулся кончиками пальцев моего запястья. — У тебя есть намного больше чем может дать любая женщина.

— Мигрень на меняющуюся погоду и приближающуюся менопаузу? Нет, поверь, Максим, это есть у всех.

И фраза пришлась Максу не по вкусу, поэтому он, встав со своего места, обошёл стол и основался напротив меня.

Я подняла на него задумчивый взгляд.

А он, уперевшись бедром о стол, сложил руки на груди.

— Я так понимаю, я сейчас в какой-то замес попал, сам не понимая в какой.

— Ага, — легко выдала я.

— Ну у меня есть два решения проблемы. Либо я уезжаю, либо я тебя сейчас…

52.

Макс не успел договорить, а я, запрокинув голову, захохотала.

— Господи, малыш, — произнесла я, отсмеявшись. — Твою самоуверенность да в нужное бы место, перед тобой бы девки в штабеля укладывались, — произнесла я и, оттолкнувшись от стола, встала.

Не любила, когда находилась в положении ниже, не любила, когда не могла разговаривать с собеседником на равных.

А Макс усмехнулся.

— А зачем мне штабеля, Ален? Тебя интересуют какие-то непонятные мотивы?

Мотивов нет, прикинь? Так случается, мне прилично за тридцать, тебе чуть больше сорока, у тебя и у меня жизнь впереди. Понимаешь, в чем кайф?

Я качнула головой и сделала шаг назад.

— Макс, наоборот, мне прилично за сорок, а тебе чуть больше тридцати. И тебе любая юная девица без вопросов по щелчку пальцев тупо даст, тебе не надо будет даже напрягаться, тебе не надо будет лезть из кожи вон, таскаться по гостям воспитывать и играть с внуком. Тебе просто достаточно два раза щелкнуть пальцами. Ты красив собой, умён, ты богат. Это очень офигительный набор для того, чтобы любая захотела быть с тобой.

Макс улыбнулся и покачал головой, глядя на меня, как на маленькую глупую девочку.

— Ален, ты ничего не просекаешь? Ты судишь с позиции того, что ты женщина и у тебя есть такой своеобразный контракт с обществом. Ты не успеваешь стать взрослой, а получаешь лямку этого контракта, тебе нужно быть красивой, умной, порядочной. Лямка заключается в том, что все это делается для того, чтобы ты вышла замуж. Знаешь, в чем сейчас преимущество? Твой контракт кончился. Как только женщина переступает определённый порог своего возраста, контракт рассыпается пеплом, обществу становится уже, скажем так, наплевать, с кем она спит, что она ест Как она себя ведёт и какие на ней стринги по субботам?

Макс сделал шаг в моём направлении и медленно скользнул пальцами вдоль стола.

Средним и указательным.

— Макс, мне плевать на контракты. Мне плевать на то, что думают мальчики которых когда-то отшили, либо у которых не воплотилась старая школьная фантазия, поиметь учительницу, девицу постарше.

— Вот видишь, Ален, тебе плевать, тебе плевать на то, какие букеты я тебе присылаю. Тебе плевать на то, что я приехал. Тебе плевать на то, что я сейчас даже скажу: «вот в этом весь кайф», я скажу тебе больше- вероятнее всего, тебе даже плевать на соседей, и тебе наплевать на то, как ты будешь смотреться в кадре. Кстати, очень офигенно, особенно в моменте, когда ты наклонялась над столом и у тебя, декольте платья слегка провисало, и буфера было видно. Прям идеально. Так вот, по факту. Тебе плевать даже на то, как ты будешь выглядеть, пойдут ли тебе легинсы обтягивающие для пробежек, либо стоит выбрать широкие джогеры, тебе будет плевать собраны у тебя волосы в хвостик, либо заплетены в косичку, потому что ты сама по себе классно выглядишь в своём возрасте. Ты офигенно выглядишь, у тебя подтянутая задница, накаченные бедра, полная наливная грудь. У тебя густые волосы, и на лице нет следа морщин, а даже которые и есть, умело проработаны массажистом, косметологом, потому что к ним, в отличие от свидания ты наверняка приезжаешь каждую неделю, и это в плюс, потому что ты себя любишь.

— Ну так и ты люби себя, люби себя и таких же, как ты, — произнесла я и дошла дойдя до края стола, развернулась спиной, стала приближаться к террасной двери.

А Макс наступал, словно хищник, шаг за шагом, все ближе и ближе. Но Макс покачал головой.

— Знаешь что? Фигня в том, что мне не нужна такая, как я. Мне не нужно, чтобы каждый раз я парился то ли я сказал, то ли я сделал, те ли цветы я подарил.

— Ты все равно паришься из-за моих цветов: то ромашки, то гладиолусы.

— Так потому что я знаю, что для тебя они имеют другой смысл. А для моей ровесницы они будут иметь такой смысл: он подарил мне сто роз интересно, сколько бабла он за них отвалил. А тебе плевать, тебе наплевать на то, сколько бабла я отвалил за ромашки, гладиолусы и так далее, тебе важен сам факт, что это были ромашки. И тебе будет абсолютно наплевать даже на то, что я сейчас приехал, стою весь такой красивый, торгую собой, а ты даже не прицениваешься!

Тебе равнодушно, ты вышла из этого безумного рынка потребления и продажи. Ты свободна. Возраст это свобода, это не лишняя циферка в паспорте. Это незабытый приём у кардиолога. Возраст это свобода. Ты свободна делать все, что захочешь.

Ты свободна смеяться так громко, как ты захочешь. Ты свободна вставать во столько, во сколько хочешь. Ты даже свободна забить на ту самую пробежку.

Потому что прекрасно знаешь, что, когда приедет твой Митенька, ты все равно с ним набегаешь недельную норму А самое крутое, что ты свободна от вечной борьбы за мужика! Тебе плевать по факту, что про тебя подумает мужчина. Просто по факту он у тебя есть. Без разницы, муж, любовник или ещё кто-то и ты, прожившая какой-то трындец в личной жизни, какое-то разочарование, измену, предательство, скандалы со взрослыми детьми, проблемы с маленькими внуками ты свободна, тебе не будет дела до того, кто мне пишет по ночам, потому что ты знаешь, что ты это делаешь для себя, а не для меня. Так вот, я хочу, чтобы ты сделала это для себя Ален, мне реально очень скучно в товарно-рыночных отношениях с ровесницами, я реально задрался ходить и танцевать на углях. А после сорока женщина цветёт, а после сорока женщина сладкая, она прекрасно знает, чего она хочет Она не постесняется сказать мне разверни свою ладонь иначе. Потри вот здесь. Яне буду, как черт пойми кто мотаться, ощупывать, как слепой котёнок то грудь, то живот Вот, потому что ты скажешь, что тебе нравится вот так. И в твоей спёртой сексуальности кайфа намного больше, чем в расфуфыренной моей ровеснице. В твоей сексуальности свободы больше. Тебе плевать на то, кто тебе напишет на мобильник, и ты явно, если будешь интересоваться мужчиной у столика напротив, никогда не переведёшь взгляд на свой мобильник. Просто потому, что ты свободна в этом выборе, ты свободна выбрать мужчину. Так с чего ты решила, что я сейчас должен взять и уехать? Я не хочу уезжать. Я хочу быть честным. Свободным. С тобой.

53.

Альберт

Я сидел, смотрел на письмо от Петра Викторовича и понимал, что Алёна сделала свой выбор.

Она все-таки не была той женщиной, которая впустую что-то говорит. Она подвела черту.

В голове затрещало от скопища мыслей и вообще всего того, что навалилось, я поднял трубку и набрал юриста жены.

— Здравствуй, здравствуй, Альберт, — протянул ласково Пётр Викторович.

— Добрый день, — хрипло отозвался я и понял, что голос у меня дрогнул.

— Я так понимаю, ты по поводу искового.

— Да не то чтобы даже по поводу искового, — тяжело признался я. Повертел в голове мысли.

Я понимаю, что да, мне пофиг на исковое. Вот честное слово, мне настолько пофиг, что это не вызвало какого-то возмущения, противоречия или ещё что-то. Потому что я ничего не жалел для Алёны. Просто другой вопрос, что нужно ли ей, это мне было намного спокойнее и проще, что у неё было оговорённое содержание, которое не предполагало того, что ей из-за этого придётся как-то напрягаться.

— Ну а о чем тогда, Альберт? Что хочешь узнать?

— Вообще это необходимое мероприятие?

— Ну, глядя по тому, что У Алёны терпение дошло до крайней точки, то думаю, что да, в конце концов, Альберт, вы же взрослые люди, должны понимать, что брак развалился, но при этом вы все равно контактируете именно из-за финансов. То есть ты определил по брачному договору содержание и так далее. Но это же не то, что по закону, понимаешь? А законодательно закрепленный акт это все-таки другая сила.

— Нет, я не про это, — напрягся я и мотнул головой. — Я к тому-то, что мне было действительно проще, когда есть простое содержание, потому что не надо было заморачиваться с компанией и так далее.

— НУ Алёна же с тобой столько времени работала. Неужели ты считаешь, что она что-то может не понять? В конце концов, ты просто можешь купить часть её доли либо останешься управляющим её долей, при этом у неё будут выплаты непосредственно с дохода компании.

Я покачал головой.

Все это было для меня сложно.

Все это было для меня как-то непонятно, но это не означало, что я не готов на этот шаг.

— А как она?

— А почему ты у меня это спрашиваешь?— Пётр Викторович хмыкнул и повисла пауза.

— Мне просто важно знать, как она.

— Мне кажется, если бы у неё все было хорошо, она бы не стала идти на этот последний крайний шаг. Ты же понимаешь это?

Я прекрасно понимал это, а ещё понимал, что сам довёл до этого ситуацию и Алене нужно чувство безопасности.

И не рядом со мной.

— Хорошо, я вас услышал. Давайте назначим встречу, кода мы сможем поговорить. Подготовьте все, что Алёна хочет, если это не вызовет никаких противоречий в отношении работы компании, то мы сразу сможем все досудебно подписать.