— Вы все смотрите на меня? — ее голос был тонким, как лезвие. — Вы думаете, я стану пачкать руки об эту... эту ищейку?

- Миссис Кроу, спросил я, где вы были вечером в день смерти Лоретты Мейсон?

- Вы глупец Келлер, она презрительно усмехнелась. – Я была на благотворительном балу почти до утра, что могут подтвердить десятки людей.

— Тогда кто? — потребовал я. — Кто-то из вас знает.

Молчание. Никто не смотрел ни на кого. Даже Эллис избегал встретиться взглядом с Кроу или его женой. Стало ясно — убийца Лоретты был среди них, но его личность до сих пор была тайной. И они покрывали его.

— Хорошо, — я нарушил тягостную паузу. — Пока оставим это. Шериф, — я повернулся к Блейку, — вы все слышали. Признание в способствованию нелегалному аборту и сокрытии трупа. Уголовное преступление налицо. Ваша обязанность — арестовать мистера Кроу и доктора Хейла.

Блейк побледнел еще сильнее. Арестовать Говарда Кроу? В его собственном доме? Это было равносильно самоубийству.

— Я... у меня нет полномочий... — забормотал он. — Нужны доказательства... свидетели...

— Вы — свидетель! — я настаивал. — И я. И мистер Лоусон. Или вы предпочитаете, чтобы мы пошли в окружную прокуратуру с этим?

Эллис усмехнулся.

— Он никого не арестует. Он умный человек. Он знает, что будет, если он это сделает.

Угроза висела в воздухе. Блейк замер в нерешительности, разрываясь между страхом перед Эллисом и страхом перед тюрьмой.

Я понял, что сегодня мы не сломаем эту стену. Слишком могущественны были стоящие за ней силы. Но трещина была сделана. И теперь нужно было дать им время — чтобы страх и взаимные подозрения сделали свою работу.

— Ладно, — я сделал шаг назад. — Мы уходим. Но игра не окончена. Она только начинается. — Я посмотрел на Кроу, на его жену, на Эллиса. — Вы начнете подозревать друг друга. Искать козла отпущения. И когда вы начнете грызть глотки друг другу, мы придем и заберем того, кто останется.

Я кивнул Лоусону и Блейку. Мы развернулись и вышли из кабинета, оставив семейство Кроу и их охранника в состоянии хрупкого, взрывоопасного перемирия.

На улице, у машин, Блейк вытер пот со лба.

— Черт возьми, Келлер... они нас убьют. Всех.

— Они попробуют, — я ответил. — Но теперь они знают, что мы не одни. Что правда может выплыть наружу. Это сковывает их. А нам нужно использовать их замешательство. - И вызвать подкрепление, подумал я про себя. - Уже есть достаточно доказательств для вмешательства официальных властей.

— Как? — спросил Лоусон, все еще дрожа.

— Мы идем по списку. Следующий — Торрес. Он перевозил тело Джейн. Он слаб. Он напуган. И сейчас, после того, что произошло в доме Кроу, он будет напуган еще больше. Он захочет спасти свою шкуру.

Воздух в городе стал густым и колким, как перед грозой. Слуги все слышат и сплетни разносятся со скоростью звука, изо рта - в ухо. После скандала в кабинете Кроу по Гленвью поползли трещины, и сквозь них сочился страх. Я чувствовал его кожей — нервные взгляды из-за штор, поспешные шаги прохожих, приглушенные разговоры, обрывавшиеся при моем приближении. Сообщники паниковали. Каждый думал о спасении своей шкуры, и это делало их опасными и предсказуемыми.

Я немедленно позвонил из ближайшего таксофона. Не Блейку. Я набрал номер, который помнил еще со времен моей собственной полицейской карьеры — номер капитана Росса Макдональда из окружной полиции. Я кратко изложил ситуацию. Показания свидетеля. Место возможного захоронения.

Голос в трубке был твердым, профессиональным.

— Келлер, рад слышать, что ты еще жив. Ждите на месте. Высылаю группу.

***

Мы сели в машины и поехали к складам «Грузоперевозок Торреса». Днем территория выглядела иначе — шумной, оживленной, полной грузчиков и рева двигателей. Мы нашли офис Торреса — застекленную будку с видом на склад.

Торрес, тот самый коренастый мужчина, которого я видел с Блейком, сидел за столом и с кем-то говорил по телефону. Увидев нас, а особенно Блейка, он резко положил трубку. Его лицо стало масленно-блестящим от пота.

— Шериф? — он поднялся. — Что случилось? Облава?

— Можно и так сказать, Луис, — Блейк вошел в кабинет, стараясь выглядеть уверенно. — Мы здесь по делу Джейн Уоллес. Похоже, правда всплывает. Говард Кроу уже во всем сознался.

Торрес побледнел так, что его щетина стала синей.

— Я... я не знаю, о чем вы...

— Перестань, Луис, — я шагнул вперед. — Мы знаем, что Эллис заставил тебя отвезти тело на свалку. В ту же ночь. Ты — соучастник. Но сейчас у тебя есть шанс. Показать, где именно ты ее закопал. И тогда, возможно, тебя будут судить только за пособничество, а не за убийство.

Он смотрел на нас, и по его лицу было видно, как внутри него борются инстинкт самосохранения и животный страх перед Эллисом.

— Он... он убьет меня, — прошептал он. — Если я скажу...

— Он убьет тебя в любом случае, — безжалостно сказал я. — Когда поймет, что ты слабое звено. Как он убил Лоретту. Ты хочешь разделить ее участь?

Имя Лоретты, похоже, подействовало на него сильнее всего. Он содрогнулся.

— Ладно... ладно... — он опустил голову. — Я покажу. Но только если будет гарантия защиты. Свидетельская защита.

— Сначала покажешь, — я взял его за локоть. — Потом поговорим о гарантиях.

Мы вывели его к машинам. Он был сломлен, подавлен. Он указал дорогу на нелегальную свалку — зловонную территорию возле заброшенного карьера, где ветер гонял по земле бумажный мусор и пластиковые пакеты.

Час спустя мы были на свалке. Я, Лоусон, капитан Макдональд и несколько его людей. Торреса вели под руки, он был почти в прострации, бормоча что-то несвязное. Блейк вызвал по радио несколько своих помощников и экскаватор. Он все еще считал, что контролирует ситуацию.

Место было унылым, пропитанным запахом тления и химикатов. Горы мусора, ржавые остовы машин, старые шины. Ветер гонял по земле пластиковые пакеты и бумагу.

Торрес, всхлипывая и молясь пресвятой деве, показал приблизительное место — участок, заваленный строительным хламом.

— Где-то здесь, — он показал дрожащей рукой на участок, заваленный старыми шинами и битым кирпичом. — Мы выкопали яму... глубоко. Закопали. Забросали хламом.

Капитан Макдональд отдал приказ. Прибывший экскаватор с грохотом начал свою работу.

Начались долгие, мучительные поиски. Ковш зачерпывал тонны мусора, откидывал его в сторону. Мы стояли и молча наблюдали. Лоусон бледнел с каждой минутой. Стоял смрад тления и химикатов. Часы тянулись медленно.

И тогда, уже ближе к вечеру, ковш наткнулся на что-то. Раздался глухой, не такой звонкий звук. Капитан поднял руку.

— Стоп! Осторожно!

Рабочие осторожно разгребли мусор руками. И там, глубоко в земле, запутавшееся в веревках и полиэтилене, лежало тело. Вернее, то, что от него осталось. Обнаженное. Завернутое в окровавленную простыню и старый брезент. Небольшое, хрупкое.

Джейн Уоллес. Ее нашли.

Это было последнее, вещественное звено цепи. Теперь у нас было неоспоримое доказательство убийства и его сокрытия. Цепь замыкалась.

Я отвернулся. Даже для меня, видавшего виды, это было тяжело. Лоусона вырвало. Блейк стоял бледный, безмолвный.

Но я помнил о другом. О Лоретте. Ее убийца был все еще на свободе. И я чувствовал, что главная битва еще впереди. И что цена правды для всех нас только возросла.

Прибыл коронер и прокурор округа. Колеса официальной машины завертелись.

Сеть рвется

Тем временем в городе творилось невообразимое. Шериф Блейк, чувствуя, что земля уходит из-под ног, предпринял свой ход. Он вызвал меня в участок для «беседы».

Его кабинет казался оплотом былой уверенности, но сам он был ее призраком. Он предложил мне сесть, налил мне виски, от которого я отказался.

— Келлер, — начал он, избегая моего взгляда. — Ситуация вышла из-под контроля. Нужно ее... стабилизировать.

— Стабилизировать? — я усмехнулся. — Вы нашли новое слово для «продолжать врать»?

— Я предлагаю сделку, — он перешел на шепот. — Я сдам тебе Эллиса. Все доказательства против него. Его признание в убийстве Лоретты. Все. В обмен на иммунитет для меня. Я не убивал никого, клянусь! Я только... покрывал. Брал немного денег с Торреса за молчание о нелегалах, с Эллиса — за «крышу». Ну, кто, в наше время, не пользуется служебным положением? Даже судьи и сенаторы. Я – не самый плохой человек в этом городе. Мелких воришек и хулиганов я вылавливаю регулярно. Я – полезен этому городу. Но убийства... это он. И Кроу. Они все решили.

Я смотрел на него, этого запуганного, циничного человека, готового сдать всех, чтобы спасти свою шкуру. Он был мерзок. Но его предложение имело смысл. Эллис был ключом ко всему. Исполнителем.

Я почти был готов согласиться. Почти.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась, и в нее ворвался перепуганный помощник шерифа.

— Шеф! Полиция округа здесь! И репортеры! Целая толпа! Они идут сюда!

Блейк вскочил, его лицо исказилось ужасом.

— Что? Кто их позвал?!

Я посмотрел в окно. На улице, у входа в участок, собралась толпа журналистов с камерами. И среди них — бледное, но решительное лицо Роберта Лоусона. В его руках была стопка свежих газет.

Он действовал на опережение. Не дожидаясь меня, он опубликовал первую статью. «КОРРУПЦИЯ В ГЛЕНВЬЮ: ШЕРИФ БЛЕЙК ЗАМЕШАН В ИСЧЕЗНОВЕНИИ ДЕВУШКИ?» Подзаголовок гласил: «Частный детектив ведет независимое расследование, натыкаясь на стену молчания».

Начался хаос. В кабинет вошли люди капитана Макдональда. Окружные прокуроры предъявили Блейку ордер на арест. Его зачитали прямо там, при мне, под вспышки камер журналистов, ворвавшихся в кабинет.

— Шериф Блейк, вы арестованы по подозрению в коррупции и пособничестве в сокрытии преступления.

Блейка увели. Он не сопротивлялся, он был сломлен. Я вышел из участка, меня ослепляли вспышки, в уши летели вопросы, на которые я не отвечал. В толпе я видел Лоусона. Он кивнул мне, его лицо было торжествующим и испуганным одновременно.

***

Я пробился к своей машине и уехал, оставив позади этот ад. Я понимал, что теперь Эллис и Кроу точно будут меня убивать. Им терять было нечего.

Я Эдгарсу из таксофона. Банкир должен был бежать, искать защиты у властей, пока не стало слишком поздно.

Но было уже поздно.

Когда я проезжал мимо банка, я увидел скопление машин и людей. Я остановился. По городу уже ползли слухи, шепотом передаваемые из уст в уста: «Банкир Эдгарс... найден в своем кабинете... застрелился...»

Я вышел из машины, подошел к кордону полиции. Мимо меня пронесли на носилках тело, накрытое простыней. Из-под нее свешивалась рука в дорогом манжете. И на запястье — те самые золотые «Patek Philippe».

Это была работа Эллиса. Аккуратная, быстрая, без свидетелей. Очевидное «самоубийство». Он начал зачистку.

Я стоял и смотрел, как увозят тело, и во мне кипела ярость. Холодная, беспощадная ярость. Он убивал без разбора, защищая свою империю лжи. Как волк, защищающий свою шкуру. И я поклялся, что эту шкуру я прибью у себя над камином. Шутка, у меня нет камина.

Последнее убежище

Адреналин еще пенился в крови, но во рту был горький, как желчь привкус. Я смотрел, как увозят тело Эдгарса, и понимал — игра перешла в финальную, смертельную стадию. Эллис не просто защищался. Он проводил зачистку. И я был следующим в списке. Но прежде чем он добрался до меня, я должен был попытаться спасти тех, кого еще можно было спасти. Если, конечно, не опоздал.

Я рванул к складам Торреса. Его грузовики, обычно загромождавшие двор, были его жизненной артерией. Если они на месте — у него еще есть шанс сбежать. Если нет...

Двор «Торрес Грузоперевозок» был пуст. Мертвенно пуст. Ворота распахнуты настежь. Ни грузовиков, ни людей. Только ветер гонял по бетону клочья бумаги и крутил пыльные вихри. Я вышел из машины, пистолет наготове, и зашел в открытый офис. Стеллажи с бумагами были пусты, ящики выдвинуты, их содержимое разбросано по полу. В унитазе – пепел от сожженных бумаг. Пахло страхом и спешкой.

Торрес сбежал. Умный малый. Он понял, что признание не купит ему прощения, а только поставит первым в очередь на смерть. Он исчез, и, черт возьми, я не мог его винить.

Оставался Донован. Последний, кто видел Лоретту живой, кто знал, что гнетет ее душу. Он был слаб, труслив, запутан в паутине чужих грехов и своих собственных. Но он что-то знал. Я чувствовал это нутром.

***

Церковь Святого Иуды в сумерках выглядела еще мрачнее, чем днем. Она возвышалась темным силуэтом на фоне багровеющего неба, словно гигантская гробница. Я толкнул тяжелую дубовую дверь, и она с скрипом поддалась.

Внутри было почти темно. Горели лишь несколько свечей у алтаря, их трепещущие огоньки отбрасывали прыгающие тени на стены. Отец Донован стоял на коленях перед распятием, его спина была напряжена, пальцы сцепились в безумной молитве. Он не обернулся на мой вход, но его плечи вздрогнули — он знал, что это я.

— Уходи, Келлер, — его голос был безжизненным, скрежещущим шепотом, разносящимся под сводами. — Ты приносишь с собой смерть.

— Она уже здесь, отец, — я остановился в нескольких шагах от него. — Она была здесь давно. Вы просто закрывали на нее глаза.

Он медленно обернулся. В глазах его был животный, нечеловеческий страх. Не просто испуг, а глубинный, парализующий ужас загнанного зверя, который знает, что ловушка уже захлопнулась.

— Они убьют нас всех! Ты начал эту войну, а теперь мы все будем платить! Ты, я, все! — он закричал, и его голос сорвался на истеричный визг.

— Кто «они», Донован? — я сделал шаг вперед. — Эллис? Кроу? Кто убил Лоретту?

— Я ничего не знаю! — он затряс головой, закрывая лицо руками. — Оставь меня в покое!

— Вы знали о Джейн. Хейл рассказал вам на исповеди, да? И вы молчали. Вы молчали, пока другую женщину убили за то, что она хотела правды.

Он смотрел на меня, и по его лицу текли слезы, оставляя блестящие дорожки на щеках.