Лоусон опустился на стул, ружье выпало из его ослабевших рук.

— Что мы можем сделать? Он всех убьет...

— Мы можем нанести удар первыми, — я сел напротив него. — Вы сказали, что среди бумаг Лоретты был акт обыска с пометкой Блейка про карьер. И что она говорила о «месте, где все началось для Джейн». Это карьер. Но письма — это еще не все. Там должно быть что-то еще.

— Но как? Мы обыскали все вокруг той скалы!

Лоусон поднял на меня глаза, в которых забрезжила слабая надежда.

— Я... я могу проверить старые карты местности. В архиве газеты. Там могут быть старые схемы карьера, пещеры, которые сейчас завалены.

— Делайте это, — я схватил его за плечо. — Сейчас же. У нас нет времени. А я... я попробую поговорить с шерифом. Заставить его послать людей на обыск карьера. Официально. Чтобы Эллис не посмел вмешаться.

— Блейк? Он никогда не пойдет против Эллиса!

— Он пойдет, если поймет, что это единственный способ спасти свою шкуру, — я уже был в дверях. — Встретимся у карьера на рассвете. И будьте осторожны. Предполагайте, что за вами следят.

***

Я выскочил на улицу и быстрым шагом направился к центру города. Участок шерифа. Мне нужно было снова сыграть на его страхе.

Блейк был все в том же кабинете. Он не спал. Перед ним на столе стояла почти полная бутылка виски. Он поднял на меня мутный взгляд.

— Опять ты? — просипел он. — Сколько можно? Убирайся к черту.

— Эллис был у Хейла, — я бросил это как факт. — С пистолетом. Он чистит за собой, Блейк. Вы следующий.

Он сглотнул, его кадык задергался.

— Врешь.

— Он знает, что я нашел письма Джейн. Он знает, что я говорил с вами. Он знает все. И он не оставит свидетелей. Никого.

Я подошел к его столу и уперся в него руками.

Его лицо было серым, обрюзгшим. Бутылка виски стояла нетронутой — до него дошло, что алкоголь не спасет от того, что надвигалось.

— Он убьет нас, — хрипло произнес он. — Эллис. Он не позволит этому всплыть.

— Он уже пытался, — я кивнул в сторону окна, за которым лежал путь к карьеру. — И не смог. Теперь у нас есть это. — Я ткнул пальцем в письма. — Мы идем к Кроу. Прямо сейчас. Пока Эллис не опомнился и не придумал новый ход.

— Он меня уволит! Он уничтожит! — голос Блейка стал визгливым.

— Он уже уничтожает! — я ударил кулаком по столу, и письма подпрыгнули. — Он убил двух женщин! И вы покрывали это! Ваш выбор прост, шериф. Либо вы идете с нами и пытаетесь хоть как-то сохранить лицо, либо я иду один, и тогда следующее, что вы увидите, — это решетка окружной тюрьмы. Или пуля Эллиса. Выбирайте.

— Ваш единственный шанс — опередить его. Нанести удар первым. Я играл на его страхах. Страхе перед Эллисом и страхе оказаться в тюрьме на долгие годы. Если он нанесет удар первым и докажет своим начальникам свою ценность, как полицейский, он еще может выкрутиться и даже не потерять работу.

— Как? — в его голосе была настоящая, неподдельная паника.

Он закрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога. Он был загнан в угол, и он знал это.

— Ладно, — он выдохнул. — Черт с вами. Поехали.

Гнездо Кроу

Мы вышли из участка в сером свете утра. Воздух был холодным и колким. Мы ехали в двух машинах — я на своем «Плимуте», Блейк и Лоусон на патрульной. Я видел в зеркале, как Лоусон что-то лихорадочно пишет в своем блокноте, а Блейк смотрит в окно с пустым взглядом обреченного.

Поместье Кроу возникло перед нами как мираж — огромное, холодное, неприступное. Ворота были заперты. Блейк вышел из машины, поговорил с охранником через домофон. Минуту мы ждали, потом ворота бесшумно разъехались.

Нас провели в кабинет. Он сидел за своим массивным столом не один. Рядом с ним, прямая и холодная, как ледяная скульптура, сидела его жена, Эвелин Кроу. Ее лицо было маской надменного спокойствия, но глаза, острые и живые, выхватывали каждую деталь.

— Шериф, — Кроу кивнул Блейку, даже не взглянув на меня и Лоусона. — Объясните это вторжение. И присутствие этих... лиц.

Блейк заерзал на месте, его официальный тон дал трещину.

— Мистер Кроу... мы... это необходимо. Расследование... дело Джейн Уоллес...

— Какое дело? — голос Кроу был ровным, металлическим. — Эта девушка уехала. Дело закрыто.

— Не совсем, — я сделал шаг вперед, перехватывая инициативу. Я вытащил из внутреннего кармана завернутые в пластик письма и положил их на стол перед ним. — Она не уехала. Ее убили. По вашему приказу.

Кроу даже не взглянул на бумаги. Он смотрел на меня, и в его взгляде было леденящее презрение.

— Вы кто такой, чтобы бросать такие обвинения? Какой-то жалкий частный сыщик, которого наняла истеричная сестра другой истеричной женщины. Убирайтесь из моего дома. Сейчас же.

— Прочтите, — я не отступал. — Особенно вот это. Про то, как вы приходили к ней. Угрожали. Предлагали деньги. А потом прислали своего головореза, Эллиса, чтобы «решить проблему». И он решил. Навсегда.

Эвелин Кроу, до сих пор молчавшая, слегка наклонилась и пододвила к себе письма. Ее глаза пробежали по строчкам. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она отодвинула их от себя, как отодвигают нечистоты.

— Бред испуганной девочки. Ее слово против слова моего мужа. И вы прекрасно знаете, чье слово будет весомее в этом городе.

— Это не только ее слово, — вступил Лоусон, его голос дрожал, но он говорил. — Лоретта Мэйсон ездила в Лос-Анджелес. Она нашла кое-что в архивах. Не только это. Она нашла кое-что о вас, миссис Кроу. И о мистере Эллисе.

На этот раз удар попал в цель. Лицо Эвелин Кроу стало восковым. Ее пальцы сжали ручку кресла так, что костяшки побелели. Она посмотрела на мужа. Тот сидел, не двигаясь, но его уверенность дала первую трещину.

— Я не знаю, о чем вы, — сказал Кроу, но в его голосе впервые появилась неуверенность.

— Я думаю, знаете, мистер Кроу — я наклонился над столом. — Я думаю, вы знаете, почему Эллис, бывший головорез из Чикаго, известный как Морган, живет в вашем городе и «решает проблемы» для вас. Я думаю, вы знаете, какая у него связь с вашей женой. И я думаю, именно это и нашла Лоретта. И за это ее убили. Не за письма. За фотографию. Старую фотографию из Чикаго.

В комнате повисла гробовая тишина. Блейк замер, боясь пошевелиться. Лоусон затаил дыхание. Я смотрел на Кроу и его жену, и видел, как рушится их стена. Они были не готовы к этому. Они думали, что я раскапываю секреты Джейн, а я докопался до самого основания их лживой, гнилой жизни.

Кроу медленно поднялся. Его лицо было искажено гримасой ярости.

— Вон из моего дома, — прошипел он. — Все. Вон! И если хоть одно слово из этой... этой гнусной истории появится где бы то ни было, я уничтожу вас. Всех!

В этот момент дверь кабинета распахнулась. В проеме стоял Эрик Кроу. Его лицо было бледным, растерянным. Он смотрел то на отца, то на мать, то на нас.

— Отец? Что происходит? Я слышал голоса... Это правда? То, что говорят? Про Джейн? Ее убили?

Эвелин Кроу вскочила.

— Эрик, уйди! Это не твое дело!

— Мое дело! — крикнул он, и в его голосе была боль. — Я любил ее! Я хотел на ней жениться! Вы сказали, что она сбежала! Вы сказали...

— Она была тебе не пара! — выкрикнула Эвелин, теряя самообладание. — Она была никем! Нищей богемной художницей, которая хотела на тебе жениться из-за денег!

— А ребенок? — встрял я. — Ребенок, которого она носила, тоже был «никем»? Ребенок, который был вашим внуком?

Эрик отшатнулся, будто от удара.

— Ребенок? Какой ребенок?

Кроу-старший заорал:

— Молчать! Все молчать! Эрик, иди к себе!

Но было поздно. Эрик увидел письма на столе. Он рванулся к ним, схватил один из листков. Его глаза бегали по строчкам, впитывая ужасную правду.

— «...твой ребенок... твой отец – монстр... он предложил деньги...» — он читал вслух, и его голос срывался. — Боже мой... Боже мой...

Он поднял на отца глаза, полые от боли и предательства.

— Это правда? Ты сделал это? Ты убил ее? И моего ребенка?

Кроу-старший не ответил. Он просто стоял, опустошенный, побежденный. Стены его дома, построенного на лжи, рушилась у него на глазах.

***

И тогда в дверях снова появилась тень. Артур Эллис. Он вошел без стука, спокойный, невозмутимый. Его глаза медленно обвели комнату, оценивая ситуацию. Они остановились на мне.

— Кажется, вечеринка в разгаре, — произнес он своим скрипучим голосом. — Все уже поделились своими секретиками?

Эрик, увидев его, вскрикнул.

— Ты! Ты был с ним! Ты приходил к ней! Я тебя видел!

Эллис проигнорировал его. Он смотрел на Кроу.

— Нужно заканчивать это, Говард. Слишком много болтовни.

Кроу молчал. Он был сломлен.

Эллис перевел взгляд на меня.

— А ты, Келлер, просто неугомонный. Я дал тебе шанс. Ты не воспользовался.

Он не достал оружия. Он просто стоял, но угроза исходила от него волнами.

— Эллис, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Все кончено. Письма у нас. Правда вышла наружу. Шериф здесь, а его патрульная машина за воротами.. Вы не убьете нас всех в этом кабинете.

Он усмехнулся.

— Не нужно никого убивать. Нужно просто правильно все преподнести. Самоубийство молодого человека, убитого горем из-за смерти любимой женщины. Нападение репортера-неудачника на уважаемую семью. И частный детектив, который помог ему совершить эти ужасные преступления, а затем пытался скрыться. Я думаю, шериф Блейк сможет оформить все соответствующим образом.

Он посмотрел на Блейка. Тот замер, попав в перекрестье его взгляда. Я видел, как в нем борются страх и, возможно, остатки совести. Нет конечно, страх перед перспективой тюремного срока и страх пули Эллиса.

И вдруг Лоусон, до сих пор молчавший, сделал шаг вперед. Его лицо было бледным, но решительным.

— Нет. Я не позволю этому случиться. У меня есть копии всего. И инструкции для моего помощника. Если со мной что-то случится, все это появится в газетах всего штата. Не только здесь.

Это была блеф. Я знал это. Но он сказал это с такой убежденностью, что даже Эллис на мгновение задумался.

В комнате повисло хрупкое, напряженное равновесие. Две силы, два страха столкнулись лоб в лоб. И это равновесие могло переломиться в любую сторону от малейшего дуновения.

Я понимал, что мы не выиграли. Мы просто получили небольшую передышку. Но эта передышка стоила нам всем очень дорого. И цена правды, как я уже понимал, всегда оказывалась выше, чем ты готов заплатить.

Игра в кошки-мышки

Тишина в кабинете Кроу была густой, звенящей, как натянутая струна, готовая лопнуть. Мы стояли по разные стороны стола — я, Лоусон и сломленный шериф Блейк — против Кроу, его ледяной жены и невозмутимого Эллиса. Между нами, на полированной деревянной поверхности, лежали письма Джейн — хрупкие, истлевшие обвинения, которые сейчас казались единственной преградой между нами и гибелью.

Эллис нарушил молчание первым. Его скрипучий голос прозвучал почти мирно, что было страшнее любой угрозы.

— Кажется, мы зашли в тупик. — Его глаза медленно скользнули по Лоусону. — Вы говорите, у вас есть копии. Где они?

Лоусон, бледный, но державшийся с неожиданной твердостью, выпрямился.

— В безопасном месте. С человеком, которому я дал четкие инструкции. Если я не вернусь к полудню или не позвоню... они уйдут во все крупные газеты. «Лос-Анджелес Таймс», «Сан-Франциско Кроникл». Вашим связям не хватит влияния, чтобы замять это повсюду.

Это был блеф. Отчаянный и рискованный. Но он сработал. В глазах Эллиса мелькнуло нечто похожее на уважение. Он ненавидел умных противников, но считался с ними.

— Предположим, я вам поверю, — произнес он. — Что вы предлагаете? Сделку?

— Правду, — жестко сказал я. — Все, что знаете. О Джейн. О Лоретте. И тогда, возможно, мы ограничимся местными публикациями. Без упоминания... определенных имен из прошлого. — Я посмотрел на Эвелин Кроу. Она замерла, как изваяние, поняв намек.

- Я – не полицейский. У меня контракт с клиентом. Мои моральные принципы могут уступить. Пока. «Мои моральные принципы никогда не уступают, но мне нужно было добиться хоть какого-то результата. Твердых улик, указывающих на убийцу Лоретты, у меня по-прежнему не было.»

Кроу-старший, до сих пор молчавший, грузно опустился в кресло. Его маска непоколебимого патриарха треснула, обнажив уставшего, напуганного старика.

— Джейн... — он произнес это имя тихо, будто впервые за долгие годы. — Это был несчастный случай. Я не хотел ее смерти. Я хотел только... защитить тебя, Эрик. Защитить семью. Защитить нашу репутацию, все, чего мы добились в этом городе. Она была неподходящей партией. Нестабильной. Я предложил ей деньги. На учебу. На жизнь в другом городе. Она отказалась. Угрожала все рассказать тебе. Испортить тебе жизнь.

— И вы позвали Хейла, — я закончил за него. — Заставили его сделать аборт.

— Он был должен мне! — голос Кроу внезапно сорвался на крик. — Я покрывал его грязные делишки с наркотиками! Он должен был выполнить мою просьбу! А она... она умерла у него на столе! От кровотечения! Он паниковал, звонил мне... И я... я вызвал Артура. Чтобы убрать... чтобы решить проблему.

Эллис холодно кивнул, подтверждая.

— Ее похоронили на свалке. Глубоко. Никто не найдет.

Эрик, стоявший у двери, смотрел на отца с таким отвращением и болью, что стало тяжело дышать.

— Мой ребенок... — прошептал он. — Вы убили моего ребенка...

— А Лоретта? — спросил я, переходя к главному. — Кто убил ее? Вы, Эллис? Она узнала про фотографию? Про вашу связь с миссис Кроу?

Эллис покачал головой, и на его лице впервые появилось что-то похожее на человеческую эмоцию — легкое недоумение.

— Нет. Я только... предупредил ее. Сказал, что некоторые истории лучше оставить в прошлом. Она не послушалась. Но ее убил не я. Я уже сказал, я не убиваю без крайней необходимоти.

Все взгляды непроизвольно переметнулись на Эвелин Кроу. Она сидела не двигаясь, но ее глаза горели холодным огнем.