Рипли спустилась в машинное отделение и остановила двигатель, так как из рубки это уже невозможно было сделать. Ее корабль лег в дрейф, что позволило нам сбросить ход и ошвартоваться борт к борту в ожидании возвращения Викинга. На нас тут же насели, но одного залпа ударного дрона оказалось достаточно, чтобы остудить даже самые горячие головы. Беспилотник ушел на перезарядку, я сменил в нем кассеты, и он снова повис в небе на приводах Шерстюка, лишь иногда включая импеллеры, чтобы компенсировать ветровой снос.

Викинг на берегу тоже сопротивления не встретил. Пираты быстро поняли, что стрелять по нам совершенно бессмысленно, так как ни одно из имевшихся у них огневых средств не могло поразить наши костюмы, при этом каждый выстрел и даже неосторожный взгляд в нашу сторону порождали ответный огонь, причем, без промаха.

Бой затих, противники затаились, размышляя, как поступить дальше.

Дрон уничтожил ракетные установки на ближайших кораблях, сделавших хотя бы один пуск, и теперь нам могли угрожать лишь стрелковые средства. Я был уверен, что хотя бы у кого-то из пиратов был кумулятивный противотанковый гранатомет, способный с одного выстрела убить любого из нас, но, скорее всего, они попросту не додумаются его использовать. Большинство пиратов предельно безграмотны, они не понимают свойств нашей брони, а потому не осознают возможность поразить ее кумулятивным зарядом. Кроме того у нас имелись средства противодействия и противотанковым реактивным гранатам, но лишь на траектории. Намертво зашитый в вычислитель костюма боевой профиль был устроен так, что стоило сканерам засечь выпущенный снаряд по термической сигнатуре реактивного факела, как пулеметы брали его в прицел и сбивали на траектории. Впрочем, если выстрелить с очень уж близкого расстояния, эта система сработать не успевала, так что нам надо было внимательно следить за окружающей обстановкой и не давать противнику даже смотреть на нас.

Исходя из этой идеи я снова включил профиль наведения на зрачки глаз, дав пулеметам на каркасе возможность жить собственной жизнью, то и дело производя сдвоенные выстрелы в разных направлениях. Но через полминуты все окончательно стихло – видимо пираты поняли, что надо спрятаться и носа не высовывать. Вряд ли они осознавали, что пулеметы наводятся именно на глаза, но быстро сообразили, что наши пули мимо не летят, а значит, не стоит искушать судьбу.

– Викинга можно было не посылать, – пробурчал Бодрый. – Я бы мог спрятаться, а Рипли отдать свой костюм. Все равно в бою не участвую.

– Ты еще меня в этом обвини, – ответил я. – А насчет костюма, так его необходимо забрать, чтобы не попал в руки пиратов.

– Он не будет работать без допуска. – Бодрый пожал плечами.

– Я не о работе. Там если его просто разрезать на лоскуты, можно сделать броню такого уровня защиты, что никому из жертв пиратов мало не покажется. Нельзя эти технологии сливать кому попало.

– Ну, тебе виднее, ты же теперь командир.

Эта фраза меня зацепила. Я не стал на нее ничего отвечать, но она прояснила, хотя бы в какой-то мере, поведение Бодрого. Похоже, в какой-то момент он начал считать, что сам был неплохой заменой Чучундре в роли командира взвода, и начал тыкать мне моими недоработками. Точнее, тем, что он моими недоработками считал.

Викинг между тем двигался прямиком через поселок к тому месту, где разнесли наш автомобиль. Я был далек от мысли, что уничтоженные нами огневые точки были единственными на границе порта, но пока пираты не высовывались. Меня так и подмывало включить радиосканер, прослушать эфир, о чем они говорят между собой, но здесь это было бессмысленно, никто из нас не владел в достаточной степени местным наречием, а по-английски пираты между собой вряд ли общаются.

Дурные предчувствия меня не беспокоили, и я позволил себе немного расслабиться, не теряя при этом тактической бдительности. Установилось затишье, но без всяких предчувствий я был уверен, что пираты не сдадутся. Им необходимо было нас всех убить, от этого впрямую зависела вся их дальнейшая жизнь. Если нас не убить, то всей этой пиратской республике, включая поддержку городских коррумпированных чиновников и полицейских, придет конец. Прибудет эскадра при поддержке авиации, всех без исключения пиратов переловят, часть казнят за тяжкие преступления, часть посадят за пособничество, а остальные останутся без средств к существованию, так как все свои силы и средства последние несколько лет они вкладывали только в пиратство, и ничем больше не занимались. Вопрос стоял не нападут ли они, а когда нападут и как. Для них это было вопросом жизни и смерти, в самом прямом смысле слова.

В связи с этим идея Бодрого воспользоваться его костюмом показалась мне здравой. Он и без костюма мог прекрасно отсидеться в трюме, не боясь пуль и ракет, а Рипли необходимо было перебраться на «Яву» как можно быстрее, так как после начала заварушки лучше всем быть вместе.

– Пока Викинг тащит брошенное снаряжение, надо Рипли переправить сюда, ты прав, – сказал я Бодрому. – Снимай костюм.

– Хоть где-то я прав, – пробурчал Бодрый и спустился по трапу в трюм.

Там он разделся, я забрал его костюм и, взвалив на плечи, перепрыгнул с «Явы» на захваченный Рипли корабль. Чуть не навернулся, когда ноги коснулись палубы – она вся была так залита кровью, словно пиратов тут львица рвала, а не восемнадцатилетняя девушка. Надо будет выяснить, чем она их так при полном отсутствии у нее вооружения, даже ножа. Хотя, ее же Чернуха учила, чему удивляться? Но Рипли, кажется, ее превзошла ввиду несоизмеримо большей тактической практики, чем было у Чернухи в свое время. К тому же, у Рипли тормозов вообще нет, что с лихвой компенсирует ей недостаток боевой массы.

Я протолкнул костюм в люк и сказал:

– Надевай. Это «шкура» Бодрого. Он пока посидит в трюме, мозги на место поставит, а когда Викинг притащит ему костюм из нашего расстрелянного фургона, тогда и оденется.

– А что у него с мозгами? – уточнила Рипли, влезая в костюм.

– Приступ человеколюбия.

– А… Ну, у него и раньше случалось. Рассосется.

Я не стал отвечать, поскольку Рипли, при всей ее профессиональной крутости, не была той, чье мнение могло повлиять на принятие мною решений. Формально она была салагой, хотя мало в чем нам уступала. Впрочем, благодаря Викингу, тоже превосходному специалисту, мое мнение о салагах перестало быть однозначно ироничным. Что Викинг, что Рипли, были настоящими бойцами, равными нам. Но все же наличие дополнительного опыта делало командиром отряда меня.

И тут Бодрый отчасти был прав в выраженном им недовольстве. Опыт у нас с ним был одинаковым, в команду к Вершинскому мы попали с ним в один день, и оба полной ложкой, даже половником, хлебнули тягот охоты. В принципе, после сдачи командования Чучундрой и реформы отряда охотников, мы с Бодрым имели равные права на место взводного командира. Я же его получил по той простой и банальной причине, что давно взвалил на себя ответственность помощника командира, хотя даже должности такой не было. Если в корень зрить, мне иногда приходилось в критических ситуациях пинать Чучундру, чтобы тот не дрейфил, и отдавал нужные приказы, продиктованные мной. В общем, я сам, и все наши ребята, кроме Бодрого, считали, что я по праву командую взводом. Более того, взвод за время моего командования добился не слабых успехов, и никто из ребят, опять же, кроме Бодрого, ни в чем не мог меня упрекнуть.

Рипли закончила надевать костюм, опустила забрало шлема и вышла в эфир:

– Норма. Готова к активным действиям.

– Тогда за мной, – приказал я.

Мы пересекли палубу и перепрыгнули на борт «Явы». У меня отлегло от сердца, потому что, как ни крути, больше всего я волновался за Рипли. Теперь она в броне, и осталось дождаться Викинга, чтобы принять решение о дальнейших действиях.

Викинг пересек поселок, вырвался на оперативный простор, и всей мощью мышечных акселераторов рванул через степь к тому месту, где обстреляли и уничтожили нашу машину. Меньше минуты у него ушло, чтобы собраться и прицепить к каркасу все ценное, а остальное заминировать и взорвать, чтобы врагу не досталось. Но стоило ему повернуть назад, меня начало одолевать дурное предчувствие.

– Викинг, внимание, – тут же передал я в эфир. – Рипли в безопасности, надела костюм Бодрого и уже на «Яве». Не надо сокращать путь через поселок, обойди.

– Принял, обойду с востока, – ответил он. – Но ты уверен? Чем они могут меня зацепить.

– Не знаю, дурное предчувствие, – честно ответил я. – Ты много помнишь случаев, когда оно меня обмануло.

– Ни одного. Понял, Действую.

Но когда Викинг начал огибать поселок, предчувствие мое не ослабло. Я попытался проанализировать происходящее на предмет возможных угроз, но не успел – из-за дальних домов по Викингу ударили минометы. Не один, не два, а больше десятка, видать, их стянули с нескольких укрепленных точек и сосредоточили вне досягаемости наших стрелковых средств. И хотя пулеметный отстрел сохранял убойную эффективность и на расстоянии пары километров, но прицельности уже никакой, настильность низкая, и толку от стрельбы мало. Установленные у меня на плечах гранатометы имели еще меньшую дальность.

К счастью, миномет – тоже оружие не самое точное. Им хорошо снижать эффективность атакующей роты, но стрелять по одному человеку, да еще в мобильном экзоскелете с мощными мышечными акселераторами, позволяющими обогнать лошадь, не очень эффективно. Хотя тут понятно, почему пираты выбрали именно это оружие, оно позволяло стрелять по очень навесной траектории, из укрытия, из-за домов, оставаясь вне зоны действия наших средств автоматического наведения. При этом достаточно плотный минометный огонь позволял надеяться как на случайное попадание, способное вызвать контузию и потерю сознания, так и на повреждение боевого каркаса осколками, что оставит Викинга без огневых средств. Конечно, «Пума» даже без каркаса – оружие. Боец, неуязвимый для пуль, может очень долго обороняться в рукопашную, используя колоссальную силу акселераторов. Но тут уже возникает масса тактических приемов, как можно Викинга обезвредить, от накинутой сетки из стальных тросов, до кумулятивного снаряда с короткого расстояния. Именно понимание такой возможности порождало мое дурное предчувствие, теперь мне это было понятно.

В первые же секунды атаки несколько взрывов легло непозволительно близко к Викингу. Его сбило с ног, и даже поднявшись, он не мог использовать свои штурмовые средства, не видя противника за домами.

Не мешкая, я направил к поселку ударный дрон, но его еще на подлете сбили из ПЗРК с наведением на разогревшиеся импеллеры. Оставшись без поддержки с воздуха, я даже на пару секунд растерялся.

– Надо обойти поселок с юга и с севера! – крикнула Рипли. – Я надену каркас Викинга.

Она была права. Взять в клещи минометную позицию, обойдя дома и ударив по укрытию с дистанции прямой видимости, было наилучшим решением. Но и Викинг мог защищаться, если ему дать метку для наведения ракет.

Конечно, чтобы дать метку, нужен дрон, так как подсветить цель можно лишь с воздуха. Потеря ударного беспилотника меня на короткое время деморализовала, но уже через несколько секунд я вспомнил о крошечном разведывательном дроне, все еще выполняющим «горку Викинга», борясь с ветровым сносом в автоматическом режиме. Я впрыснув в кровь дыхательный грибок и глюкозу, установил контроль над нашим небесным разведчиком, засек с неба позицию из восемнадцати минометов, десяти противотанковых гранатометов и трех ПЗРК, после чего подсветил ее инфракрасным лазером.

– Викинг, бей по метке! – скомандовал я и бросился в воду следом за Рипли.

На смотря на плотный обстрел, нервы у Викинга были железными. Он встал, как вкопанный, и выпустил в небо пять самонаводящихся ракет из штурмового реактивного гранатомета. Те взлетели довольно высоко в воздух, поймали головками наведения отраженный сигнал лазера и, уже на пассивном участке траектории, начали подруливать, чтобы попасть точно в цель.

Услышав вой рвущих воздух стабилизаторов, пираты из минометных расчетов бросились врассыпную. Ракеты ударили точно в центр позиции, уничтожив три миномета из восемнадцати прямыми попаданиями, а остальные разметав ударной волной во все стороны.

Преодолев двадцать метров по дну, мы с Рипли выбрались на берег, я перевел лазер на удирающих гранатометчиков, так как их снаряды являлись единственным средством, способным пробить нашу броню. И если кто-то случайно использует гранатомет, остальные это сделают целенаправленно, и нам фактически нечего будет этому противопоставить.

– Викинг, по одной ракете, не залпом, – передал я. – Надо тут прибраться. Готовность, огонь!

Одна ракета ушла ввысь, навелась на точку моего лазера и, разорвавшись в метре от земли, поразила двух гранатометчиков. Третий пошел петлять, как заяц, бросив гранатомет.

– Огонь! – снова скомандовал я, наведя лазер дрона на расчет ПЗРК.

Мы с Рипли рванули вперед, намереваясь взять поселок в клещи и начать зачистку. Но тут ситуация снова изменилась. Видимо, капитанам кораблей передали, что мы потеряли ударный дрон, а значит, не можем в автоматическом режиме долбить по работающим ракетным установкам. Двумя залпами мы уничтожили их сорок штук, но на некоторых кораблях они все же остались, и пираты незамедлительно их применили.

– Викинг, в укрытие! – скомандовал я, когда мой радар показал пуск сразу тридцати ракетных снарядов.

Часть из них была управляемыми, с электронной начинкой, и Бак тут же обезвредил их средствами РЭБ. Но более простые модели ракет в неуправляемом режиме прорвали невидимую линию его обороны и обрушились на восточную окраину поселка.

Викинг только успел на полном ходу ворваться в пространство между домами, когда их накрыло попаданием десятка ракет. Полыхнули вспышки взрывов, в воздух полетели камни, обломки черепицы, куски потолочных балок. Все заволокло густым дымом.

– Викинг, на связь! – выкрикнул я.

Ответа не последовало. Это могло означать одно – Викинга контузило взрывом. Убить не могло, разве что совсем уж прямым попаданием так встряхнуло, что повредились внутренние органы. Но вероятность этого не высока.

– Зачистку отменяем, – приказал я Рипли. – Заходим вместе, ищем Викинга.

– Есть! – отозвалась она.

Но тут и по нам ударили ракетами. На этот раз пираты поняли, что все ракеты с наведением Бак сбивает средствами РЭБ на траектории, поэтому использовали только неуправляемые снаряды, все тридцать штук.

Шарахнуло будь здоров. Близко нам с Рипли не прилетело, но с ног ударной волной сбило обоих.

– Бак, свяжись с эскадрой, – приказал я. – Тут все ясно, давай координаты пиратской республики, маркеры кораблей, и кратко сообщи ситуацию.

– Понял! – ответил он.

Он принялся отправлять коммуникационные пакеты, но тут ракетчики пиратов перезарядили установки и слаженным залпом накрыли «Яву». Удар вышел сконцентрированным, все тридцать снарядов попали в цель, разворотив рубку, местами пробив палубу и вызвав быстро разгорающийся пожар.

– Бак, на связь!

– У меня норма. Чуть глушануло. Рубка горит, надо сваливать.

– Спасай Бодрого, он без костюма! – приказал я.

– Принял!

Мы с Рипли, поднявшись на ноги и пользуясь тем, что нас не видно из-за поднятой взрывами пыли, изо всех сил рванули к поселку.

– Здесь Бак, – раздалось в эфире, когда мы уже почти достигли разрушенных домов восточной окраины. – Бодрый жив, впрыснул ему грибок. Уходим под воду, ждем указаний.

– Верно, конец связи!

Чтобы не вылезать из трюма и не подставляться под пули с незащищенным Бодрым, Бак заминировал днище «Явы», проделал в нем пробоину, и они вместе через нее нырнули. В глубине их уже никто не мог достать, и у меня отлегло от сердца.

Мы с Рипли ворвались на улицу поселка и увидели Викинга. Ему, похоже, прилетело не слабо, он до сих пор не двигался, а пятеро пиратов тащили его по улице, ухватив за каркас. Рипли их тут же срезала из пулемета, мы подскочили к Викингу, я активировал его медицинский модуль и произвел впрыск стимулятора в кровь. Викинг тут же распахнул глаза и ошалело поглядел на меня через забрало шлема.

– Как ты? – спросил я.

– Бывало лучше, но переломов нет.

– Уже хорошо.

Мы с Рипли отстреляли с десяток дымовых шашек, чтобы прикрыться плотной завесой, и под ее покровом дотащили Викинга до воды, спрятавшись среди прибрежных ангаров. Бодрый выбрался на берег, оделся в принесенный Викингом костюм, и теперь все мы были в броне, что уже неплохо. Но без ударного дрона у нас не было серьезных средств для поражения кораблей, и надо было подумать, как выкрутиться из создавшейся ситуации.