Мы рванули вперед вдоль берега бухты, стараясь поскорее покинуть открытое пространство и добраться до порта, густо застроенного ангарами и ремонтными боксами. Там, среди многочисленных укрытий, было больше места для тактического маневра, там можно было разделиться и начать работать всерьез, одним заняться прикрытием, другим вызволять Рипли. А пока мы перли плотной кучей, по нам уж очень было легко стрелять, чем занялись, кажется, все, у кого имелся хоть какой-то огнестрел.

Нет, костюмам пули вреда причинить не могли, но мы несли не мало оружия и снаряжения на каркасах. Оно, конечно, тоже крепкое, и броней защищено, насколько возможно, но все же попадание пули в ракету бесствольного гранатомета, к примеру, могло не только привести в негодность сам снаряд, но и заблокировать зарядное гнездо, уменьшив этим плотность штурмового огня. То же самое касалось и других элементов оружия. Инженеры тоже не дураки, спрятали его от пуль за спинами, на каркасах, прикрыли силовыми рамами и бронепластинами, но все же от шальной пули, способной перебить подающую ленту или трубку гидравлического привода, гарантии не было. Бой есть бой, это не прогулка на пляж с красотками и пивком.

Молотили по нам буквально отовсюду – с крыш, из-за углов ангаров, из заранее укрепленных точек, прикрытых бочками с грунтом и мешками с песком, а главное – с кораблей, так как путь наш пролегал в непосредственной близости от воды. При этом огонь с кораблей больше всего портил нам настроение, так как били оттуда не только из легкого стрелкового вооружения, но и из крупнокалиберных пулеметов, а так же из ракетных установок. К счастью, весь этот арсенал был заточен для подавления обороны гражданских судов, и не имел ни малейшего противотанкового потенциала, что делало его тревожащим, но не особо опасным.

Мы тоже не оставались в долгу. Я установил боевой профиль «все, кроме охотников», как я его называл. Программа очень полезная именно в таких ситуациях, принцип ее работы был очень похож на принцип работы антиснайперских систем, способных в автоматическом режиме находить по отражению оптические приборы, вроде биноклей или прицелов, наводить на них лазер и ослеплять потенциального стрелка или корректировщика. Только наша система находила не стеклянные линзы, а зрачок человеческого глаза, и била не лазером, а сразу из пулемета, прицеливаясь точно между глаз, обеспечивая хедшоты с высочайшей степенью вероятности. При этом, чтобы нам друг другу краску на шлемах не поцарапать, профиль сканировал подкожные чипы глубинных допусков, имевшиеся под кожей любого охотника, и не наводился на подобные цели.

Поскольку вероятность хедшота во время работы этого профиля была выше девяноста процентов, не имело никакого смысла лупить из пулемета очередями, так никаких патронов не напасешься. Поэтому профиль активировал спусковой механизм очень коротко, выпуская в каждую цель ровно по две пули. Такой дуплет повышал эффективность хедшота почти до ста процентов, что вполне годится в реальном бою.

Короче, оба моих пулемета, без всякого участия с моей стороны, самостоятельно наводились в точку между глазами противника и выпускали по две пули, пока я, используя всю мощь мышечных акселераторов, мчался впереди нашей штурмовой группы. Викинг врубил тот же профиль, и на начальном этапе это позволило меньше, чем за тридцать секунд, выкосить почти всех пиратов первой линии обороны. Стоило паскуднику высунуться из-за угла, чтобы по нам из чего-то пальнуть, боевой профиль тут же отслеживал его зрачки, наводился между ними, если были открыты оба глаза, или точно в глаз, если один был прищурен, после чего выпускал две крупнокалиберных пули. Чаще всего это приводило к тому, что от головы противника вообще ничего не оставалось, кроме повисших на кусках кожи обломков черепа. Тело падало, как подкошенное, а в воздухе повисало облачко мелкодисперсной кровавой взвеси, по которым я и фиксировал успешные попадания.

Но корабли все портили, точнее установленные на некоторых из них ракетные установки. Кораблей было много, и через минуту после начала боя многие из них привели в готовность свои наступательные средства, обеспечив такую плотность огня, что от вспышек взрывов зарябило в глазах, как от стробоскопа на дискотеке в Пойнт-Фортине. К счастью грохоту было меньше, чем на дискотеке, потому что шлемы весьма эффективно глушили компрессионные волны от взрывов.

Но некоторые били ракетами приличного калибра. Бака ударной волной сбило с ног, он перекатился, встал на одно колено и принялся лупить из пулемета в головы столь резвых ракетчиков. Это снизило плотность огня, но ненамного, так как все затянуло пылью от взрывов, и боевой профиль больше не мог эффективно находить зрачки противника.

– Инфракрасный профиль! – приказал я.

Мы рассредоточились за укрытиями и врубили боевые профили, которые наводились на тепловые сигнатуры пиратов. В отличие от видимого света, инфракрасные волны гораздо лучше проходили через облака пыли, создавая на матрице сканера размытые силуэты целей. Такой тип данных, конечно, не способен обеспечить высокой точности наведения, поэтому пулеметы не могли бить в голову, наводились, без затей в центр светящегося пятна, и выпускали, для гарантии, по три пули.

Через минуту это начало приносить плоды. Нас из-за пыли не было видно, и мы, пользуясь этим, основательно проредили стрелковые расчеты ближайших к берегу кораблей. Когда пираты пытались укрываться за надстройками, я переводил изображение в синтетическую проекцию, созданную на основе показаний радара, сонара, инфракрасного датчика, и уже в режиме ручного прицеливания задействовал противопехотные реактивные гранаты, выметая палубу, словно огромной метлой из спрессованного воздуха и осколков. На нескольких кораблях занялся приличный пожар, видно было, как люди прыгают за борт, а воздух плотно заволокло черным дымом.

Таким образом огонь с моря нам удалось подавить почти полностью, а эпизодический нас мало беспокоил.

– Двигаем дальше! – приказал я. – Стоянка три, причал пять.

– Эй, мальчики, здесь Рипли, – внезапно раздался в эфире задорный девичий голос. – Вам там без меня не скучно?

– Ты где? – спросил я.

– Перебила экипаж, заняла рубку, нащупала вашу волну…

– Что, весь экипаж? – уточнил Викинг.

– Нет, барракуда тебя дери, с десяток пиратиков на развод оставила, чтобы не вымерли. Хотя, вряд ли тот вид секса, которым они привыкли заниматься в отсутствии женщин, приведет к значительному увеличению их численности.

– Базар в эфире! – остановил я ее. – Доложи по форме!

– Перебила экипаж полностью, провела зачистку трюма, заняла рубку, отдала швартовы и хочу вывести корабль на чистую воду. А то вы тут так надымили, что у меня цвет лица портится.

– Даю добро, хорошая идея, – ответил я.

– Да она просто зашибись какая хорошая, – ответила Рипли. – Только меня сейчас затопят, к дьяволу, а я не хочу волосы мочить.

– Пираты сообразили, что ты захватила корабль?

– Да, и конопатят ракетами с кораблей на рейде. Вы бы не могли оказать мне огневую поддержку?

– Принял! – ответил я. – Выдвигаемся! Насколько ты далеко?

– Метров пятьсот отошла, и зажали. У меня, напоминаю, брони никакой нет. Так что я выставила винторулевые колонки, привязала гарнитуру к радиостанции и зашхерилась в лифтовой шахте. Связь может оборваться, они в основном по рубке бьют, думают, что я там. И вы сильно не мешкайте, не ровен час начнется пожар, и деваться от него мне особо некуда.

– Принято. Не высовывайся пока, – ответил я в микрофон, и добавил: – Бак, выводи ударный дрон. – Нам нужно превосходство в воздухе.

Бак сбросил с каркаса машинку размером с кейс для бумаг, та тут же бесшумно взмыла в небо на приводах Шерстюка, поднявшись до двадцати метров запустила импеллеры, и ушла через дымовую завесу в сторону моря, продолжая набирать высоту.

– Самых активных сначала прибей, – велел я, перекинув на забрала шлема проекцию с камеры.

Управление осталось за Баком, он в этом не слабо поднаторел за время пройденных боевых миссий.

Дрон, зависнув в воздухе, за долью секунды создал карту тепловых сигнатур, оставшихся на ракетных установках после залпов, затем в автоматическом режиме выпустил по целям четыре десятка малокалиберных ракет. Каждый снаряд был начинен всего пятьюдесятью граммами самой современной жидкостной взрывчатки, втрое превышающей по мощности древний тротил. Этого за глаза и за уши было достаточно для критического повреждения любой ракетной установки палубного базирования.

Выпустив весь боекомплект, дрон сделал снимок попаданий, передал нам проекцию, и ушел на перезарядку.

Стоило ему приземлиться, Викинг сменил кассеты с ракетами, и дрон снова взмыл в воздух и завис, ожидая команды.

– Так лучше! – отозвалась в эфире Рипли. – Больше никто не палит.

– Не из чего им больше палить, – хихикнув, ответил Викинг. -. Сорок установок уничтожено за семь секунд. И дрон на позиции, если вдруг кто-то обидит, жалуйся. Мальчики должны защищать девочек.

– Базар в эфире! – произнес я. – Работаем. Рипли, доложи обстановку?

– Ну, больше никто не стреляет, но в рубке пожар. Рация пока работает, только, боюсь, не долго ей осталось. Попробую потушить, пока тихо.

– Принял, действуй, докладывай. А нам, ребята, надо в порту прибраться, одолжить кораблик, догнать Рипли и принять ее на борт.

Кораблик нам годился абсолютно любой, но чем меньше, тем лучше, поэтому мы, без затей, штурмовым клином вырвались на первый пирс, где был ошвартован баркас под названием «Ява».

– Эй, на «Яве»! – крикнул через мощный громкоговоритель Викинг. – Быстро все за борт! Кто не успеет за минуту, я не виноват!

У кого-то хватило ума по нам пальнуть с другого корабля на рейде. Но ракета, на беду стрелявших, была управляемой, так что Бак средствами РЭБ взял над ней контроль и отправил обратно. Вдали полыхнуло. Ракета была приличного калибра.

В воду с борта «Явы» посыпались пираты. Я забыл отключить инфракрасный профиль, и он принялся молотить по плывущим из пулемета, укокошив человек пять, прежде, чем я его вырубил.

– Упс… – произнес я, и развел руками.

– Ты следил бы за профилем, барракуда дери, – пробурчал Бодрый.

– Да без разницы, все равно перебьем их всех, когда будем порт зачищать, – ответил Бак.

– Но не в воде же!

– Только рефлексий твоих не хватало. – Я сменил кассету на гранатомете. – Живо на корабль! Соплей напустили столько, что сейчас приклеимся. Мы для чего пошли в охотники? Очищать океан от тварей. Этим и заняты. По мне любая торпеда – тварь. Я много раз убивал их в воде. Но люди, которые за деньги похищают людей, да еще их попутно насилуют, тоже твари. И ты прости, Бак, я за собой оставлю право их так же убивать в воде. Если ты не сильно против. Если же сильно против, то иди к дьяволу из отряда и сопровождай караваны, или списывайся на берег.

– Не гони, Долговязый, – остановил меня Викинг. – У Бодрого вырвалось на рефлексах. Ты же не всерьез, Бодрый?

– Да, вырвалось, – ответил Бодрый.

– Ну. Не надо волну гнать, Долговязый, – произнес Викинг. – Мы команда, взвод. Нашли из-за чего ссориться!

Забравшись на борт «Явы», Бак сбросил боевой каркас и полез в рубку, а я принял у него управление ударным дроном. Остальные заняли место на палубе. Поднятую ракетным обстрелом пыль постепенно сносило, и вскоре мы могли оказаться легкой мишенью для любого, пожелавшего открыть по нам огонь с берега или с окружающих кораблей. Нам-то от этого ничего, а вот «Яву» могли затопить, и тогда нам придется впрыскивать себе грибок, чтобы по дну добраться до берега с увесистым снаряжением, так как жаберного дыхания «Пумы» не имели.

Под прикрытием ударного дрона «Ява» быстро набрала ход, и вскоре через прорехи в пелене черного дыма мы увидели идущий средним ходом сухогруз с дымящейся рубкой. Огня видно не было, значит, Рипли удалось сбить пламя штатными противопожарными средствами. Я включил десятикратный зум на прицеле и разглядел на палубе около десятка трупов, валяющихся в лужах крови. Рипли явно отвела душу, судя по позам покойников, мочила она и тех, кто пытался спастись от нее, прыгнув за борт. Впрочем, после того, как один из похитителей не слабо распустил руки, понять ее можно было, а осуждать у меня бы язык не повернулся. Это Бодрого что-то заклинило, ни с того, ни с сего. Тревожный признак, с этим надо будет еще разобраться.

Иногда по нам постреливали. Викинг тут же отвечал, отбивая у смельчаков всякое желание, а дрон в любой момент мог подавить разогревшиеся от выстрела ракетные установки в автоматическом режиме, но меня это все равно беспокоило. Причина простая – на Рипли не было костюма, и, выбравшись на открытую палубу, чтобы перебраться к нам на борт, она могла стать критически уязвимой для любого ублюдка со снайперкой.

И тут я ее заметил в проеме люка.

«Рации конец, связь жестами», – показала она.

Это было плохо, потому что, во первых, я с превосходной оптикой видел ее несравнимо лучше, чем она меня, во-вторых, ей приходилось стоять беззащитной в проеме люка, чтобы жестикулировать. Впрочем, тут мог выручить громкоговоритель, но для этого надо было подойти поближе. Я отдал соответствующую команду Баку и вскоре он подвел нас борт к борту с кораблем, захваченным Рипли.

– Не высовывайся! – крикнул я ей через громкоговоритель костюма. – Показывай только руки.

Она послушно заступила за кромку люка и показала:

«Как мне выбраться?»

– Мы решаем этот вопрос, – ответил я.

На самом деле, вменяемое решение было только одно – кому-то из нас перебраться на берег, добраться до изуродованной «Тойоты», достать из багажного отсека пятый кейс с «Пумой», пусть и без боевого каркаса, перебросить Рипли, она оденется, и дело с концом. В костюме ей обстрел будет уже не страшен, и мы сможем принять ее на борт, вместе спокойно покинуть порт, добраться до города, обезвредить там все силовые криминальные элементы, размотать коррупционную сеть пиратской республики и передать дело властям Метрополии.

Проблема была лишь в том, что я не знал, кого отправить. Бак за штурвалом, пусть там и остается, плюс, нам тут могут понадобиться его навыки радиоэлектронной борьбы. Снаряжение и вооружение Викинга, как и мое, предельно эффективно именно в текущей тактической обстановке, когда, в любой момент может возникнуть необходимость прикрывать Рипли, а одному мне может банально не хватить огневой мощи. Оставался Бодрый, но после его выступления у меня на его счет возникло весьма нехорошее предчувствие. Я заподозрил, что он спекся, как у нас говорили. Психика сдала, маркер «свой-чужой» сбился. С биотехами же все было легко – по одну сторону твари, по другую сторону баррикад люди. А здесь? Здесь твари так ловко прикидывались людьми, что вбитое в нас с детства человеколюбие и понимание долга перед видом мешало адекватно воспринимать противника.

Если Бодрый пойдет за костюмом для Рипли, и где-то хотя бы чуть не доработает, мы можем потерять и Бодрого, и костюм попадет в руки пиратов. Потому что у двуногих тварей никаких рефлексий не было, они не задумываясь жгли поселки, убивали, похищали женщин, насиловали их и продавали в публичные дома Африки, Шри-Ланки и Суматры. Бодрого они бы не задумываясь подняли на вилы, представься им такая возможность. Они и по нашей «Тойоте» открыли огонь намного раньше, чем кто-то из нас сделал первый выстрел. Пиратам вообще было плевать, кто в машине. Ни один волос у них дыбом не встал, когда они лупили из крупнокалиберных пулеметов в гражданский транспорт. Но по мнению Бодрого в них, в спасающихся, дескать, стрелять не надо.

Такая меня злость от этих мыслей взяла, что пришлось продышаться, чтобы пережечь адреналин в крови.

– Бодрый, пойдешь на берег! – принял я решение. – От твоего штурмового каркаса тут толку мало, а вот поселок, возможно, потребуется сровнять с землей, чтобы добраться до нашей машины и взять кейс с костюмом для Рипли.

– Больше некому, что ли? – Он скривился под толстым бронестеклом шлема. – Грибок колоть…

– Разговорчики! – одернул я его. – Тут и без твоих соплей скользко. Рипли надо вытаскивать.

– Да ладно, не кипятись, – Бодрый тут же сдал назад. – Надо, значит, надо. Ты прав.

– Хорошо. Задача, добраться через поселок до машины… – начал было я.

– Почему через поселок? – снова насупился Бодрый.

– Потому что так короче!

– Короче, но не быстрее, – ответил он. – Свяжут боем…

– Ты нормальный вообще? – Я вытаращился на него через забрало шлема. – Как они могут тебя связать боем? В «Пуме» ты пройдешь через поселок, как нож сквозь масло. У тебя штурмовой каркас. Ну, сровняй дома с землей, потом иди. В чем проблема?

– А если там женщины, дети? У пиратов же они тоже есть.

Я сглотнул.

– Все, отставить, – приказал я ледяным тоном. – Штурмовой каркас снять. Викинг! Накачивайся грибком и глюкозой, пойдешь вместо Бодрого с его каркасом.

– Есть! – ответил Викинг.

Впрыснув в кровь грибок и глюкозу из встроенного в костюм инъектора, Викинг сбросил свой каркас, нацепил каркас Бодрого, и солдатиком спрыгнул с борта в воду.

Бодрый отвел глаза.