Из-за дымовой завесы и тучи пыли, поднятой взрывами, пираты потеряли нас из вида, что дало нам передышку в ракетном натиске. Пользуясь этим, я прикинул в голове несколько вариантов, как можно уничтожить досаждавшие нам ракетные установки на кораблях. По моим подсчетам их было три штуки, по десять направляющих в каждой, что обеспечивало пиратам залп из тридцати ракет. Сохрани мы ударный дрон, он бы решил проблему за секунды, но его у нас не было. Кроме того, не факт, что сейчас пираты использовали все сохранившиеся у них установки. Они могли пальнуть из трех, на пробу, чтобы проверить, как и чем мы ответим без ударного дрона, а остальные приберечь на тот случай, если мы ничем не ответим.

Мы не отвечали, это означало, что пираты в любой момент могли осмелеть и дать залп из всех сохранившихся установок, которых могло быть двадцать, а то и больше. Тогда нам на головы обрушатся сотни ракет, и тут уже даже «Пумы» не помогут, нас просто размажет ударной волной внутри костюмов. Доводить до этого очень уж не хотелось, но я представления не имел, как нам выкрутиться.

Ирония состояла в том, что у нас был каркас со штурмовыми средствами колоссальной мощности, но применить их мы не могли. В отличие от висящего в небе дрона, снаряды в каркасе не могли с земли навестись на разогретые выстрелом пиратские ракетные установки. Требовалась либо подсветка лазером, которую мы применили для уничтожения минометной позиции, либо в контроллеры надо было ввести координаты целей. Но в обоих случаях я должен был знать, куда стрелять. Но кораблей в бухте было много, по некоторым дрон уже отстрелял четыре десятка снарядов, и я не имел ни малейшего представления, с каких из уцелевших кораблей по нам теперь стреляли. На ударном дроне была смонтирована специальная система, безошибочно определявшая тепловую сигнатуру выстрелившего ствола, но, потеряв дрон, мы этой полезной штуки лишились.

И тут меня осенило. Я вдруг понял, что могу переключить камеру дрона в пирометрический режим, способный в разноцветной гамме выдавать информацию о разнице в температуре объектов. Конечно, нужен он был не для наведения ракет, а для поиска живых людей в зарослях тростника или в лесистой местности, но ведь он мог показать нагретые после выстрела ракетные установки!

Я тут же воспользовался этой опцией и повернул дрон, чтобы получить панорамный обзор. На трех кораблях, действительно, мелькнули яркие точки.

– Викинг, приготовь миномет! – приказал я. – Наведение по лазерной метке. Я знаю куда стрелять!

Я направил дрон к только что выстрелившим по нам кораблям и навел лазер на медленно остывающее яркое пятно ракетной установки.

– Викинг, залп из двух снарядов!

Ухнуло, в воздух ушли две ракеты, поднялись на высоту сто метров, выключили разгонный двигатель, навелись на цель, врубили маршевый, и на приличной скорости поразили цель, разнеся ее по всей палубе, как и тела двух не ожидавших атаки ракетчиков.

– Готовность! – скомандовал я, наводя лазер на следующую установку. – Залп!

Еще две ракеты ушли ввысь, я снова перевел лазер, и Викинг дал третий залп. После грохнувших вдали взрывов воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в щелях ангара и криками чаек.

Но тут на нас бросились врукопашную.

Вообще, конечно, с учетом наличия у нас пулеметов и мышечных акселераторов, затея одолеть нас с короткой дистанции была так себе, но я прекрасно понимал, что ничего другого противнику просто не оставалось. Их все равно ждала смерть, если мы победим, им нечего было терять, поэтому их атака вышла очень яростной.

Противник обошел нас с тыла, и буквально накрыл брошенными из-за ангара ручными гранатами. Десятка три их в нас полетело сразу, не меньше. И тут же, вдогонку, откуда-то заколотил противопехотный автоматический гранатомет, но никто из нас не успел его поразить. Брошенные почти одновременно гаранты рванули почти одновременно, подняв в воздух фонтаны земли, песка, строительного мусора и обломков. Одна из гранат застряла у Рипли в каркасе и рванула прямо за спиной, вызвав у нее легкую ударную контузию и полностью лишив ее вооружения. Каркас сорвало с креплений, а ее швырнуло вперед с такой силой, что она на несколько секунд потеряла сознание. Викинг, не мешкая, врубил свою шестиствольную штурмовую сенокосилку, и начал лупить без прицела, куда-нибудь, просто на уровне груди, понимая, что при скорострельности его пулемета кого-то зацепит с гарантией. Кого-то, судя по крикам, зацепило, но из за поднятой пыли никто из нас не понимал, где находится стрелок с автоматическим гранатометом, его не было видно даже в инфракрасном режиме.

К счастью, не смотря на мощный натиск, взрывы, пыль, упавшую Рипли, я сообразил развернуть дрон, и с его камеры в пирометрическом режиме увидел мелькающий яркий факел на крыше склада.

– Викинг, наведение по лазеру, дуплетом, огонь!

Я навел метку по неясным цветным пятнам, а Вигинг долбанул из своего миномета, что возымело успех, но по нам снова швырнули ручные гранаты. Одна разнесла каркас Бака, а через секунду я заметил, что и Викинг уже без каркаса. Тут же из клубов пыли на нас кинулись десятки разъяренных людей, обвешанных гаранатами и с гранатами в руках. Кого-то мне удалось срезать из пулемета, кого-то раскидать руками, используя акселераторы, но на нас навалились толпой, сбили с ног, сунули мне в каркас гранату и через четыре секунды у меня в глазах потемнело от жесткого удара в спину. Таким образом все мы оказались обезоруженными, да еще и с приличными болезненными гематомами по всему телу, так как взрыв гранаты даже через нашу броню ощущался сильнее, чем удар прикладом в незащищенное тело.

Началась свалка. Я схватил отлетевший после взрыва ствол своего пулемета и пошел им крошить тела нападавших, как палицей. Забрало шлема почти сразу забрызгало мозгами и кровью, так что мне через каждые пять секунд приходилось его протирать перчаткой.

Вскоре осела пыль, и моему взору предстало поле эпической битвы. Бодрый и Рипли сражались плечом к плечу, буквально раздирая противников руками, круша и ломая ударами ног. Викинг выломал откуда-то стальную трубу, длиной больше метра, и, непрерывно ее вращая над головой, производил в рядах противника чудовищное опустошение – во все стороны, как из под ножа механической мясорубки, летели куски плоти, конечности, оторванные размозженные головы.

Через минуту натиск ослаб. Не потому, что ярости у пиратов поубавилось, а потому, что сильно поубавилось их самих. Получив возможность маневра, Рипли и Бодрый разбежались и врезались в толпу. Бодрый просто крушил кулаками, а Рипли хватала противников, за что придется, и ими же молотила других, пока от тела не оставалось кровавое месиво. Тогда Рипли с огромной силой швыряла очередную освежеванную тушу в толпу, хватала следующего пирата, и все повторялось сначала.

Еще через минуту у нас появилась возможность отдышаться. Сколько видел глаз, не осталось в живых никого. Земля была усеяна трупами, почти везде даже не в один слой. Несколько сотен человек точно.

Разгорячившись боем, мы даже не сразу поняли, что по нам ведут плотный огонь с кораблей. Ракетных установок у них не осталось, поэтому долбили из стрелковых средств разного калибра, включая крупный. И тут нас не слабо удивил Викинг. Он, как ни в чем ни бывало, вернулся к месту начала схватки, поднял свой каркас и спокойно нацепил его на спину.

– Он что, целый? – спросил я.

– Ну, да. Я его сбросил сразу, как началась атака, они подумали, что взрывом сорвало, и потеряли к нему интерес. Ты мне цели подсветишь с дрона?

Конечно, я ему их подсветил! На этот раз я перевел камеру дрона в обычный видимый диапазон, и все выпущенные Викингом мины наводил на ходовые рубки кораблей, чтобы с гарантией лишить их управляемости. Стоило Викингу опустошить кассеты, Бак их ему перезаряжал. Вскоре из пятидесяти с лишним кораблей в бухте не осталось ни одного с целой рубкой. Лишившись рулевых и управления, корабли начали сталкиваться, сходу налетать на берег, сворачивая в трюмах тяжелые машины, сминая водородные ячейки. Трюмы нескольких кораблей наполнились гремучей смесью водорода и воздуха, и так жахнули, что вывалили половину построек на берегу.

Среди этого разрушения, в клубах дыма и отсветах пожаров стояли мы в «Пумах», и мне казалось, что я, Рипли, Викинг, Бодрый, Бак подобны свирепым богам войны, остановить которых не в человеческих силах.

Затем мы начали зачистку. У Викинга сохранился пулемет, поэтому он шел в авангарде клиновидного строя, паля во все, что еще шевелилось, а мы смотрели по сторонам, и указывали цели, если их видели.

Через полчаса мы остались единственными живыми людьми в порту и в поселке. Уцелевшие корабли потеряли ход и легли в дрейф, а оставшиеся на них пираты забились в трюмы и не высовывались. Ими мы тоже займемся, но, скорее всего, уже при участии подошедшей эскадры. Были у нас дела и в городе. Теперь уже не было сомнений, что пиратский порт не мог существовать без поддержки муниципальных властей и попустительства полиции.

И вдруг мы обратили внимание на Рипли, которая вела себя очень странно. Она стояла у проломленной взрывом стены ангара и смотрела куда-то внутрь, как загипнотизированная.

– Эй, Рипли! – позвал ее Викинг. – Ты чего?

Она не ответила. Заинтригованные, мы обступили ее и заглянули в пролом, но от того, что я там увидел, меня тоже словно парализовало.

– Ни хрена себе! – произнес Бак, первым из нас очухавшись.

Я сглотнул. В ангаре, чудом уцелев, стояли шесть стандартных столитровых картриджей баралитола с заводской маркировкой. Все, судя по запорам картриджей, еще нетронутые.

Мы молча переглянулись. Такого, конечно, никто из нас увидеть не ожидал.

– Внимание всем! – скомандовал я. – Живо рассредоточились, и ищем. Возможно, где-то еще есть картриджи. Надо обшарить все и найти, если есть.

К счастью, сорокаминутный осмотр складских помещений и ангаров не дал ничего. Найденные Рипли шестьсот литров баралитола были единственными в порту.

– Хреново, моему каркасу хана, и мы остались без связи с эскадрой, – произнес Бак. – Надо бы сообщить о находке. Эту гадость нам самим не утилизировать.

– Нет, сообщать не надо, – ледяным тоном ответил я. – Никто не должен эти картриджи видеть, никто не должен ими завладеть. Это же похуже водородных бомб, которые мы распилили!

– Да ладно. – Бак явно удивился моим словам. – На острове Крыслова этого баралитола залейся, там жаберные скафандры клепают для всех флотов. Ну, нашли мы еще шестьсот литров. Приедут спецы, отвезут на остров, в чем проблема?

– В том, что согласно «Инициативам Вершинского» трансферт баралитола категорически запрещен. И если кто-то узнает, что эти картриджи покинули остров, не важно по чьей вине, производство жаберных скафандров прикроют. Хотите этого?

– Ну, может эти канистры не с острова, – предположила Рипли. – Я не думаю, что у Крысолова был последний запас на Земле.

– Может и так, ответил я. Но что если они все же с острова, и оказались тут по чьему-то недосмотру? Кто из вас готов рискнуть производством жаберных скафандров?

Отвечать мне никто не стал, и так все понятно.

– Так, внимание. Когда искали баралитол, никто не находил автотранспорт?

– Два грузовика стоят в северной части порта, на стоянке, – сообщила Рипли.

– И еще фургон в поселке, за той площадкой, где мы разнесли позицию минометчиков. Его покоцало осколками, но в пределах допустимого, ход от этого не мог потерять.

– Лучше грузовик, – произнес Бак.

Я с ним согласился, и приказал Викингу подогнать тяжелый турбокар к ангару с баралитолом. Мы без труда загрузили картриджи в кузов и накрыли полимерным тентом.

– Полезайте в машину и валим отсюда, – приказал я.

– А эскадра? – уточнил Бак.

– Скажем, лишились связи, преследовали противника, – ответил я.

– А на самом деле?

– На самом деле надо загнать грузовик подальше от океана, вглубь острова и спрятать в безлюдной местности. Затем найти корабль, погрузить на него картриджи, перевезти на остров Крысолова, и там тихо сдать на склад, чтобы они затерялись среди других.

– Я за, – тут же сказала Рипли.

Остальные тоже согласились. В принципе, план был не сложным, и ситуация для его воплощения подходящая. Мы зачистили порт, вызвали эскадру, фактически потеряли связь с ней из-за повреждения аппаратуры. Мы вполне могли заняться преследованием отступающих сил противника, и никто нам ничего худого не вменит. Зафрахтовать, а то и купить, корабль при наших финансовых возможностях труда не составит.

– Мальчики, там три корабля в бухту заходят, – сообщила Рипли. – Это прямо подарок судьбы.

– Барракуда! – Я улыбнулся. – Так, тогда Бак и Викинг готовят засаду и смотрят по обстановке. Ваша задача затопить две калоши, чтобы ни одной живой души ни осталось, ни одного свидетеля, способного сдать наличие баралитола на допросе. Рипли себя сегодня хорошо показала в захвате корабля даже без «Пумы», так что с костюмом точно справится. Ее задача захватить корабль и вывести его как можно дальше на север, чтобы он не попал в зону внимания подошедшей эскадры. Мы с Бодрым на грузовике тоже прем на север, к точке встречи. Там перегружаем картриджи, и вперед, к острову Крысолова.

– Вооружения маловато, – прикинул Бак. – По пути к острову на нас могут напасть биотехи. Надо бы схрон посетить.

– Да, пожалуй. – Я задумался. – Тогда это задача Бодрого. Берешь оставшийся грузовик, едешь к схрону у города и все оттуда перемещаешь в кузов. Затем тоже двигай на север, к точке встречи.

– Без связи останусь, если так разбежимся. – Бодрый поморщился. – Мощной радиостанции конец пришел, а те, что в костюмах, тактические.

– Волнуешься, что не сможешь вызвать Рипли, чтобы сопельки тебе подтерла? – с нажимом спросил я.

Бодрый заткнулся.

– Выполняй приказ, пожалуйста, если это тебя не очень сильно затруднит, – добавил я. – Распустились, пипец, барракуда дери!

Бодрый в толстом костюме протиснулся в кабину грузовика, громко хлопнул дверцей и, запустив старую турбину, плюющуюся выхлопным паром, покатил в сторону города. Я же направил грузовик с баралитолом в другую сторону, на север, так как работу Бака, Викингша и Рипли не было необходимости контролировать.

Со старой бетонки, выстроенной еще до повсеместного применения стеклона, я съехал на грунтовку, почти полностью заросшую травой. По ней давно никто не ездил, поэтому колеи были неглубокими, и можно было катить на нормальной скорости без особой тряски. Главное, на ней не попадались валуны, в изобилии валявшиеся за обочинами.

Вскоре дым от пожарищ остался позади, и лишь иногда доносились приглушенные расстоянием взрывы – работала каркасная артиллерия Викинга. Но затем и они стихли. Я поднял забрало шлема – хотелось вдохнуть свежего нефильтрованного воздуха.

Я проехал еще километров двадцать, и решил, что достаточно. Свернув к океану, осторожно огибая валуны, я припарковался, не доезжая несколько метров до песчаного пляжа и выключил турбину. Вой затих, не мешая слушать звон цикад, крики чаек и гул прибоя. Что-то мерно цокало в моторном отсеке, постепенно остывая. Я соскочил с подножки и уселся в высокую сухую траву. Хотелось стянуть с себя «Пуму», но делать этого не следовало, так как еще предстоит тащить столитровые картриджи из грузовика на корабль, тут уж без акселераторов никак.

У меня не выходило из головы сравнение баралитола с термоядерными боеголовками. Сравнение не пустое, очень точное. Эти шестьсот литров баралитола, попади они в плохие руки, могли принести человечеству больше вреда, чем восемь термоядерных боеголовок. Кто-то, в тени, вне юрисдикции Метрополии, мог наладить выпуск таких биотехнологических чудовищ, что об этом даже фантазировать не хотелось, чтобы никак не повлиять на наблюдаемую реальность. Боеголовки мы нашли и уничтожили,, но теперь нашлись эти шесть картриджей. С ними следовало поступить так же, но баралитол нельзя просто взять и вылить в океан, это может привести к чудовищному скачку мутаций, который даже локально неизвестно к чему приведет.

Но беспокоили меня не трудности утилизации мощнейшего мутагена. Я был почти на сто процентов уверен, что найденные нами шестьсот литров прибыли сюда не с острова Крысолова. Там баралитол тщательно охранялся, за отсутствием перемещения опасного вещества следила инспекция Метрополии. Нет, эти шесть картриджей вообще не оттуда, и нам нужно было выяснить, откуда они сюда прибыли, сколько там осталось еще, и куда они уходят с места хранения. Это было важнее утилизации найденного баралитола, хотя и ее надо было обязательно провести.

В общем, наш путь теперь лежал на другую сторону Индийского океана, туда, где более полувека назад один удивительный человек задумал и начал свою Большую Охоту.