Сигнал с дрона шел отличный. Чтобы экономить энергию крошечной водородной ячейки, вырабатывающей энергию для импеллера, мы прибегали к приему, придуманному Викингом. Он, хитрец, поднимал дрон повыше, затем снижал тягу приводов Шерстюка, и давал машинке возможность соскальзывать плоскостью корпуса по воздуху, как с горки, вообще без импеллеров. Так он планировал против ветра с небольшой скоростью и незначительной потерей высоты, подобно птице, а когда опускался до высоты, где его могли бы увидеть, мы его поднимали вверх, а ветер сносил на исходную позицию, после чего цикл повторялся. Викинг даже программку написал для такого маневра, чтобы не утруждать оператора, так что нам оставалось только тупо глазеть на монитор, сидя в фургоне на окраине Манаджари.

Но пока ничего интересного не происходило. Рипли выволокли из машины и заперли в небольшом сарайчике.

– Похоже, корабля или еще нет в порту, или нет четкой договоренности с капитаном, – прикинул Бак.

Чтобы проверить его гипотезу, я запросил данные с сателлита и идентифицировал все суда в радиусе сорока миль от входа в бухту. Все они значились чистыми, обычные рыболовы и транспортники, но это, конечно, не значило, что под белым фасадом не скрывается черная суть. Пока нам оставалось лишь ждать.

– Жрать охота, – пожаловался Бодрый.

Ему жрать охота было всегда, за исключением времени, проведенного за столом, поэтому мы посоветовали ему завалить фонтан и никого не бесить.

– Больше всего боюсь, что ее попытаются изнасиловать, – поделился опасениями Бак. – Корабль мы пока не нашли, а если Рипли попытаются изнасиловать, она перебьет ублюдков, и придется все начинать сначала, снова жить в этой блохастой гостинице…

– Да, – согласился я. – Но неудачи у всех случаются. Все равно мы должны выследить этот корабль, барракуда его дери. Если Рипли сорвется, придется начинать сначала, но я не любитель ныть раньше времени. Никто из нас не пророк, как получится, так получится. Не будем пытаться выдумывать будущее, лучше действовать по обстоятельствам.

– Нам сейчас только философии не хватало, – пробурчал Бодрый.

Через час к сараю от рыбацкого домика направились двое.

– Зря она сказала, что не девственница, – подал голос Викинг. – Так ее точно попытаются изнасиловать, чтобы компенсировать себе часть затрат, а девственницу никто бы пальцем не тронул, слишком дорогой товар.

– Проверили бы, – ответил я. – А полезли бы проверять, Рипли им все равно бы шеи свернула, тут разницы нет.

Один из похитителей остался у входа и принялся возиться с допотопным коммуникатором, величиной больше ладони, а второй отворил замок и скрылся внутри. Мы напряглись, ожидая худшего развития событий. Живо представилось, как пират вылетает из сарая с выдавленными глазными яблоками, второй замирает, глядя, как товарищ дергается в судорогах, но выскочившая следом Рипли сбивает его подсечкой и вырывает кадык еще до того, как тело рухнет в пыль.

Но, к счастью, обошлось. Похититель выволок Рипли за локоть, без стеснения лапая ее за грудь через вырез платья. Рипли, к ее чести, не реагировала, понимала, насколько от ее выдержки зависит успех операции. Благодаря природной артистичности, она отлично справлялась с ролью – размазала макияж по лицу, так, что любой решит, мол, она все время рыдала в сарае.

– До чего же она профи, – с восхищением выдохнул Викинг.

Наконец, один из похитителей о чем-то с кем-то договорился посредством коммуникатора, а другому надоело лапать Рипли, и он затолкал ее обратно в «Астру». Оба сели в кабину и поехали к морю.

– Наконец то! – Бак потер руки.

– Вперед, мои храбрые воины! – шутливо приказал я.

Бак наступил на педаль управления дросселем, и наш проржавевший фургончик помчался к морю, оставляя позади себя облако пыли, кисею выхлопного пара и грохот подвески, грамотно замаскированной под раздолбанную.

– Костюмы надеваем, или так пойдем? – спросил Викинг.

– Хрен знает, что там за корабль, сколько на нем народу, и какое у пиратов вооружение, – прикинул я. – Так что лучше надеть. Мы же не в цирке, удаль тут демонстрировать.

Викинг отодвинул спинку сиденья, прикрывавшего багажный отсек, и вытащил четыре кейса со штурмовыми костюмами класса «Пума» для проведения сухопутных операций. Разработка была новой, создавалась для усиления мощи морского десанта, и отлично зарекомендовала себя в борьбе с пиратами. По сути, костюм представлял собой мощный боевой экзоскелет с системой акселераторов для всех групп мышц, с легкой, но предельно эффективной броней на принципах неньютоновской жидкости, с бронированным шлемом, позволяющим проецировать на забрало голографические прицельные марки и продуманным боевым каркасом. По сути, та же штурмовая мощь, что и у скафандров линейки «ГАДЖ» но для сухопутного применения, и с минимумом биотехнологических элементов для облегчения массовости производства. Биотехнологическим был только чип нейроконтроля, с теми же алгоритмами, что и на «ГАДЖ», так что нам легко было управляться с этими штуками.

Мы залезли в экзоскелеты, надели шлемы, а Викинг, как наш главный спец по технической части, начал доставать спрятанное в нишах под полом вооружение и цеплять нам это все на каркасы.

Чтобы всем не таскать на себе лишнего, мы еще в начале бурной трудовой деятельности разделили отряд на боевые роли, каждой из которых соответствовала тактическая задача и соответствующее ей вооружение.

Бодрый, как традиционная силовая единица, был главным штурмовиком, поэтому тащил на каркасе самое тяжелое вооружение – четырехзарядную ракетную установку с кумулятивными снарядами, два шестиствольных пулемета, к каждому по двести патронов, и легкий противопехотный реактивный миномет с автоматической подачей боеприпасов. Из-за всей этой обвески походил он больше на шагающий танк, чем на человека, но тут уж ничего не поделаешь.

Мы с Викингом осуществляли инженерную часть операции, поэтому на наших каркасах крепились плазменные резаки для вскрытия или замуровывания стальных дверей, на руки надевались силовые гидравлические «клешни», а у Викинга еще имелась небольшая цикрулярная пила для быстрого разрезания кабельных трасс, тросов, цепей, и прочего в том же роде. Вооружение у нас был легким, по два короткоствольных девятимиллиметровых пулемета над каждым плечом, чтобы можно было, не поворачиваясь, обстреливать широкий сектор более девяноста градусов. На силовых рамах, защищающих плечи, крепились бесствольные противопехотные гранатометы, на двадцать выстрелов каждый. Зато боеприпасов ко всему этому у нас было до фига и больше, так как кроме патронов и гранатометных выстрелов нам нести было почти что и нечего, лишь пару килограммов пластида в брикетах для инженерных нужд.

Бак у нас был бойцом обеспечения, нес на себе аппаратуру связи, радиоэлектронной борьбы, лазерные маркеры для наведения вооружения, компактный ударный дрон с малокалиберными ракетами и прочую такую фигню. Из оружия у него был лишь скорострельный автоматический гарпунный карабин системы «ЛГК-7» и такой же, как у нас, пулемет, чисто на всякий случай, или если придется выполнять самостоятельную тактическую задачу.

Кроме того у каждого были все необходимые пиротехнические средства, от осветительных факелов и сигнальных ракет, до различных гранат и дымовых шашек.

Поскольку Бак нес на себе меньше всех и самое компактное, он мог просто влезть в костюм, а уже потом навесить на «Пуму» заранее собранный нами боевой каркас. Это позволяло ему до последнего вести машину, тогда как мы уже сгрудились в салоне в полном боевом облачении, значительно увеличившем наши природные габариты. Впрочем, в любой момент каждый из нас мог сбросить боевой каркас со всем, что на нем крепилось, а без него «Пума» представляла собой просто очень толстый черный комбинезон с силовыми рамами на бедрах и плечах. В бою нам нередко приходилось сбрасывать снаряженные боевые каркасы, чтобы протискиваться по тесным коридорам кораблей, а потом снова цеплять их.

Я перевел изображение с боевого планшета на проектор шлема, после чего картинка с дрона прорисовалась на прозрачном забрале.

– Корабль пока идентифицировать не получается, – сообщил я остальным через гарнитуру шлема. – Похитители везут Рипли по берегу к третьей стоянке, кажется. Но там до фига кораблей. Бак не спеши, а то нас засекут, когда въедем в поселок, и кто-то нас может сдать. У одного из похитителей коммуникатор, он постоянно на связи.

– Лучше объехать поселок, – прикинул Викинг. – Крюк километров шесть, но мы никуда не торопимся, корабль же не баллистический лайнер. К тому же, там запросто могли засаду оставить на случай преследования. Ребята не последние, тоже тертые калачи.

– Годится, – согласился я. – Но огибаем с юга, поедем прочь от порта.

– Резонно, – согласился Бак, держа фургон между довольно глубокими колеями проселка. – В порту нам нечего делать. Определим корабль, накроем в любом случае. Либо в порту, если они останутся ждать темноты, либо при попытке покинуть бухту, тогда у нас сразу будет выгодная позиция.

Он свернул с раздолбанной грунтовки и погнал прямиком через каменистую степь прямо к океану вдоль берега бухты.

– Не застрянь только! – произнес Викинг.

– Не учи ученого! – огрызнулся Бак.

Вскоре мы, действительно, выехали на удобную, как выразился Бак, позицию. Берег был безлюдным, возделанные поля виднелись лишь дальше к югу, на склонах холмов, а перед нами широко раскинулась большая, хорошо защищенная бухта к северу от Манаджари, некогда представлявшая собой озеро, которое потом искусственно углубили. Кораблей на рейде было много, в основном рыбацкие, но болталось и несколько сухогрузов, а три стояли в пирсовой зоне, ожидая загрузки.

Я наблюдал за изображением с камеры дрона, и, наконец, понял, что фургон похитителей подкатил к пятому пирсу третьей стоянки, возле которой ошвартовался один из сухогрузов.

– Есть корабль, – сообщил я. – Сухогруз у пятого причала. Рипли тащат на борт.

– На фиг она теперь концерт ломает? – удивился Викинг. – Корабль определен, выбиралась бы, зачем ей на борт?

– Она умница, – выбираясь из кабины произнес Бак. – Корабль наверняка серый, и если не будет доказательств похищения, капитан спокойно сможет обвинить отряд охотников в немотивированном нападении. А когда Рипли затащат на борт, у нас будет съемка, подтверждающая не только факт похищения, но и связь преступления с конкретным кораблем, что автоматически делает его пиратским.

– Бак прав, – добавил я. – Все, готовимся к штурму. Когда Рипли сойдет на берег, они, конечно, полиции дожидаться не будут, постараются поскорее обогнуть остров и уйти к африканскому побережью. Там их устанешь ловить. Наша задача, не дать им выйти из бухты.

– Не хотелось бы в воду лезть. – Бодрый скривился. – Мы же в «Пумах», а не в «ГАДЖ».

– Ножки промочить боишься? – рассмеялся Викинг.

– Ты еще в подгузники ссался, когда я уже патрульников из ружья мочил, – пробурчал Бодрый.

– Отставить базар в эфире! – прикрикнул я на них. – Чтобы не мочить ножки, живо двигаем к пирсам. Пока они решат, что делать, пока запустят машины, мы их уже будем держать за жабры.

Бак не без труда протиснулся за руль, так как «Пума» все же и без каркаса добавляла телу объем, после чего тронул машину с места. Между тем Рипли вела себя странно. В принципе, ясно ведь, что корабль мы засекли, и роль наживки закончена. Она без труда могла свернуть похитителям шеи, прыгнуть за борт, и поминай как звали. Но почему-то она этого не делала, дала себя затащить по трапу на палубу и поволочь к носовой надстройке.

– Рипли ведет себя странно, – сообщил я. – Договаривались же, что она уходит сразу, как станет понятен корабль. Что за самодеятельность?

– Не кипятись, Долговязый, – остановил меня Бак. – Возможно, она знает нечто, чего нам сверху не видно.

– Точняк, – согласился Викинг. – Возможно, там весь поселок пиратский, и охрана в бухте. На Рипли же нет «Пумы», не идти же ей на стволы в одном платье.

– Тогда кораблем и мы не ограничимся, – пробурчал Бодрый. – Если окажут сопротивление, нужно будет зачищать порт и поселок, а то полиции потом туго придется.

– Кстати, это объясняет, почему полицейские сюда не совались, – задумчивым тоном произнес Викинг. – Похоже, тут гнездо посерьезнее, чем мы ожидали.

– Тем лучше, – произнес Бак, снова выезжая на дорогу к порту.

Огонь по нам открыли еще до того, как мы достигли первых портовых ангаров. По всей видимости эту гавань пираты полностью захватили уже достаточно давно, и успели инвестировать в оборонительные укрепления. Мы неделю удивлялись, что в окрестностях Манаджари, судя по многим признакам, орудуют пираты, а полицейские об этом не знают. Теперь понятно, что знают, но тут не один пиратский корабль, и не два, а целое логово.

Из этого логова, как щупальца спрута, тянутся взятки, шантаж, запугивания. Сначала, как мы видели уже много раз, подобная мерзость распространяется с одного корабля, команда которого одержима идеей быстрого, хотя и опасного, обогащения. Затем эта темная муть поглощает умы других экипажей, снедаемых завистью, набрав силу, волной выливается в порт, притягивая людей, способных обеспечить инфраструктуру. Так щупальца дотягиваются до ближайшего города, срастаясь с местными властями, полицией, жителями, уставшими от нищеты и мечтающие о легких деньгах вдали от суровой руки Метрополии. Появляются даже инвесторы, готовые вложиться за часть быстрой прибыли. Постепенно город способен по такой схеме превратиться с настоящую пиратскую республику, вроде тех, что процветали в семнадцатом веке. Пиратская республика – это серьезно. Ее, как правило, нахрапом не взять, для ее уничтожения нужно несколько ракетных эсминцев при поддержке морского десанта. И, если бы не Рипли на корабле, имело бы смысл отступить и вызвать подмогу. Но текущая ситуация требовала действовать иначе.

Пираты зашли сразу с козырей, не стали щелкать в нашу «Тойоту» из автоматических винтовок, а открыли огонь с двух укрепленных точек из крупнокалиберных пулеметов. Светлые, чуть изогнутые трассы ударили в фургон, махом вынесли все стекла, прошили моторный отсек, наделали дыр в обшивке, и нам бы тоже не слабо досталось, не надень мы костюмы заранее. К счастью нанотехнологическая броня «Пумы» прекрасно держала и крупнокалиберные пули, и даже способна была поглотить кинетическую энергию орудийного снаряда, распределив ее по всей поверхности. По сути, «Пума» могла пострадать только от кумулятивных снарядов, но против них инженеры придумали другой способ, с броней не связанный.

Еще через пару секунд от нашей машины отлетели колеса, с перебитых стоек сорвало крышу, а боковая дверь, лишившись опоры, вывалилась наружу. Из мотора повалил пар, кое-где прорвались сквозь дыры языки пламени.

Впрочем, ситуация была далека от критической, и даже от напряженной, поэтому я решил не задействовать штурмовую мощь Бодрого, а ограничиться тем вооружением, которое было навешано на нас с Викингом.

– В атаку! – проревел я в микрофон гарнитуры шлема. – Викинг, правый дот, я левый. Бак, следи за небом, на тебе РЭБ, Бодрый штурмовые средства не применять, могут понадобиться.

Мы выскочили из фургона через проем вывалившейся двери, а Бак через фрамугу лобового стекла, от которого тоже ничего не осталось.

– Бодрый, каркас! – крикнул он.

Бодрый выдрал обшивку в левой части салона, подхватил полностью снаряженный каркас Бака, и накинул силовую раму со снаряжением на спину боевому товарищу. Вычислитель костюма считал метки зацепов и защелкнул замки.

Пулеметчикии в дотах, похоже, не особо поняли, что произошло. На нас хоть и было навешено много всего, но все же антропоморфность мы не утратили, из-за чего пираты решили, наверное, что нам чудом удалось выжить и мы в ужасе выскочили из расстрелянной машины. Так же они наверняка не поняли. что мы охотники. Охотники бы сюда явились с небольшой флотилией и эскадрильей гравилетов. Так им казалось. Но они ошибались. Наш отдельный взвод, обычно, работал иначе, с меньшим размахом, но с большей избирательностью. Скорее всего нас приняли за друзей Рипли, бросившихся ее спасать после похищения. В этом пираты были полностью правы.

Через пять секунд фургон полностью утратил силовые элементы кузова, и сложился, как карточный домик. Пора было действовать.

Я подал нейрокоманду вычислителю, и тот набросил на прозрачное забрало шлема проекцию моей любимой прицельной марки, имевшей автоматическую поправку на дальность, вычисляемую локатором.

Мысленно приблизив изображение, я перевел прицел в режим восьмикратного зума и дал три коротких очереди по амбразуре дота. Не хотелось тратить реактивные боеприпасы на такую пустяковую цель, а так пули, влетев в дот, целиком отлитый из армированного композита, неизбежно дадут мощнейшие рикошеты и точно не оставят внутри ничего живого.

Викинг, умница, поступил так же. Ракеты надо экономить, они в любой момент могут понадобиться. Оба дота умолкли. Меня начал охватывать боевой кураж.

– Вперед! – скомандовал я. – Сначала вызволяем Рипли, затем проводим зачистку.

– Пленные нужны? – уточнил Викинг.

– Нет. – ответил я. – Гасим в глушняк. Пусть прокуратура потом разбирается. Меньше живых, меньше жалоб.