Пока мы охотились, девчонки с Чучундрой развели костер. Принесенные нами рыбины оказались настолько большими, что Ксюша с Чернухой, предложили не запекать их целиком, а то внутри сырыми останутся. Орудуя кинжалами, девчонки распустили рыбин на стейки, и мы запекли мясо кусками, не нанизывая на палочки, а разложив вокруг огня на плоских камнях и переворачивая по мере готовности. Получилось так вкусно, что язык проглотить не мудрено, и у нас разговор получился, только когда мы закончили с трапезой и еще искупались, уже все вместе. Бодрый давал девчонкам прыгать со своей спины, как с трамплина, и вообще, чувствовал он себя явно не плохо.

Наконец мы разлеглись на песке, чтобы обсохнуть, и Чучундра, на правах командира, решил выяснить всеобщие настроения с учетом вчерашней догадки.

– Это не догадка, – заявила Ксюша. – Программатор у платформы есть. Там, у развалин Одессы, я прорезала твари шкуру и залезла внутрь, чтобы добраться до крупных сосудов. Я удивилась, потому что часть внутренних тканей платформы светилась, подобно планктону, сосуды и нервы через этот светящийся студень тянулись темными нитями. Мне было очень плохо без воздуха, я не могла умереть, но испытывала удушье, от которого каждая клетка тела корчилась в ужасе. Но мне нужно было выпустить из твари как можно больше крови, я принялась кромсать кинжалом сосуды, но еще до того, как вода стала мутной от крови, я заметила, что нервы твари сходятся к большому конгломерату нейронных узлов, а затем, уже в меньшем количестве, тянутся дальше, на другую сторону тела. Я думаю, они тянутся именно к панели программатора, иначе куда?

– Куда угодно, – пробурчал Бодрый.

– Или к программатору, – поддержал я Ксюшу. – Его не может не быть, иначе невозможно было бы управлять платформами, а ими управляли.

– Но программатор может не являться частью тела платформы! Его могли вмонтировать в биоконтейнер, как в случаи с личинками торпед.

– Могли. – Я не стал спорить. – Но я уверен, что программатор встроен в тело платформы.

– И я уверена. – На этот раз Ксюша поддержала меня.

– Но дело не только в моей уверенности, – продолжил я. – У нас нет другого выхода. Мы обязаны проверить мою догадку, потому что если мы ее не проверим, или она окажется неверной, нас всех перебьют.

– Перегибаешь, – усомнился Бодрый. – Островитяне вылечили меня, вылечили Ксюшу…

– И держали вас в медицинском модуле, пока не убедились, что мы взрываем донные платформы, а не берем над ними контроль, – перебил я его. – Но если бы они убедились в обратном, вы бы стали заложниками.

– Чушь! – Бодрый не смог сдержать эмоций. – Какая им разница, убьем мы платформу, или возьмем ее под контроль? Для островитян от этого ничего не меняется. Им надо просто перебраться на материк.

– Или они не собираются этого делать, а водят нас за нос, – произнесла Чернуха. – После того, как мы убили платформу, имитация кипучей деятельности по подготовке к переселению как-то быстро сошла на нет.

– Разница есть, – ответил я Бодрому. – Для островитян не одинаково, убьем мы платформы, или возьмем под контроль.

– И в чем же она? – Он усмехнулся.

Мне пришлось пересказать ему вчерашний разговор, объяснить, что лазерная батарея не прикрывает весь остров, и если донные платформы не будут уничтожать воздушные цели, то в южной части острова можно будет высадить десант, чего островитянки боятся по понятным причинам.

– Им выгодно убить три платформы, мешающие наладить воздушное сообщение с материком. – закончил я. – Не какие-то, а именно эти, в северной части острова, где лазерные пушки и так не надут сбросить десант. Платформы в южной части острова действуют в интересах аборигенов.

– Ты хотел рассказать мне о разнице между убийством платформ и взятием их под контроль, – напомнил мне Бодрый.

– Да. – Я кивнул. – Разница в том, что если мы убьем три платформы, на которые нам указали, то на этом месте достаточно долго не вырастут новые. Пользуясь этим, аборигены смогут летать с острова на материк и обратно, сколько захотят. У них не будет мотива покинуть базу, скорее напротив, ведь это ценный ресурс. Зато у них будет мотив убить нас, причем, без опасности возмездия, так как юг острова, куда не достают лазеры, будет прикрыт с воздуха ракетами донных платформ. Но если мы не убьем платформы, а сможем приказывать им, во что стрелять, а во что нет, мы сможем сбросить десант, захватить юг острова, взять контроль над воздушным пространством, и тогда с нами придется договариваться по-честному, чтобы перебросить часть людей или всех на материк.

– Не говоря уже о том, что вместе с платформами мы будем контролировать их боевое охранение, и торпеды перестанут на нас нападать, они ведь подчиняются командам платформ, – добавила Чернуха. – Лучшей защиты не придумать.

– Нас всех посадят, если кто-то об этом узнает, – резонно заметил Бодрый. – Вы слышали историю, как Хая по молодости упекли в тюрьму по обвинению в изучении биотехов? С тех пор законы стали только суровее.

– Тут не Метрополия, – пробурчал я.

– Суматра, где тогда жил Хай, тоже далековато от Метрополии, – ответил мне Бодрый. – Но по этому поводу я готов заткнуться, если хотите.

– Хотим! – хором ответили мы с Чернухой.

– Лично я готова преступить закон, если это поможет нам выжить, – высказала свое мнение Ксюша. – Долговязый прав. Дело тут мутное. Скорее всего, если мы убьем три платформы, нас убьют следом. И никакого возмездия не будет, остров слишком далеко и от Метрополии, и от баз охотников. Сюда можно попасть лишь по баллистическим трассам, никак иначе. Но все, что сбросят с баллистиков, будет уничтожено лазерами и ракетами донных платформ.

– Можно еще драпануть, – заметил Чучундра.

– Это как? Биотехам в зубы? – с иронией поинтересовался Бодрый.

– Зачем? Тут ведь где-то совсем рядом должна быть большая река, Ориноко. Выйдем, типа, на охоту, нырнем в русло, там вода пресная…

– Карту давай! – перебил я его.

Чучундра вывел карту на экран коммуникатора, и все мы челюсти уронили от изумления. Река Ориноко, судя по карте, впадала в океан широкой дельтой, северный рукав которой нес пресную воду точнехонько в залив между материком и островом.

– Тут вода не может быть соленой! – воскликнул я.

– Но она соленая. – Чернуха глянула на меня. – Мы обходили остров, тут биотехи кишат, и в заливе растут платформы.

– Да, я заметил, – пробурчал я. – Но, если верить карте, тут вода должна быть более пресной, чем в Азовском море и в Севастопольской бухте. Я понимаю, что сейчас она соленая, но есть довоенные данные?

Чучундра покопался в памяти коммуникатора и сказал:

– Ты прав. По довоенным данным соленость воды в заливе Пария всего ноль целых и двадцать три сотых процента. В Азовском море, где биотехов нет совсем, больше процента.

– Но сейчас вода тут соленая, биотехи тут живут и процветают, – задумчиво произнесла Чернуха. – Этому может быть всего одно объяснение. Сток по северному рукаву дельты Ориноко искусственно прекращен, и вся пресная вода вытекает в океан южнее острова.

– Кому это могло понадобиться и зачем? – с сомнением спросил Чучундра.

– Военным, – ответил я. – Они хотели защитить остров от экзотов силами биотехов. Айрен рассказывала, что остров решили сделать плацдармом для вторжения тварей в океан, помните? Но биотехи не живут в настолько пресной воде, какая была в проливе Пария. Военные блокировали северный сток Ориноко, вода в заливе вернула соленость, после чего засеяли икру и личинок. Для нас очень важно понять, как именно был прекращен сток воды, взрывом или шлюзом. Потому что если шлюзом, и его можно открыть, мы могли бы опреснить весь залив и полностью убить биотехов между материком и островом. Причем, навсегда.

– Можно было бы узнать у Хая, – прикинула Чернуха. – Но островитянки прослушивают наш эфир.

– Барракуда его дери! – вспомнил Бодрый придуманное мною ругательство, и оно прозвучало как нельзя к месту. – Если найти шлюз, если он вообще есть, с его помощью можно решить все проблемы разом! Смотрите. Опресняем залив и все биотехи в нем сдохнут. Тут же Хай сможет сбросить массированный десант на юг острова, потому что лазеры туда не добивают, а платформ не останется. Испугавшись десанта, островитянки драпают на материк, потому что платформы не мешают им этого сделать. У нас остается еще четырнадцать заряженных импульсаров, которые нам не надо будет тратить в заливе, и мы сможем расчистить западные подходы к острову, получив лучшую в мире базу охотников.

– Звучит заманчиво, – согласилась Чернуха. – Но как это проделать? Стоит нам начать выяснять про шлюз, островитянки поймут, что к чему, и блокируют связь.

– Это если связываться с острова, – с задумчивым видом произнес Чучундра. – Но нам ведь никто не сможет помешать драпануть. Нам достаточно выйти на батиплане, типа, на охоту, и нас уже хрен достанешь. Обогнем остров, а там, к югу от него, дельта Ориноко. Войдем в нее, и все дела. Ни биотехи нас не достанут, ни глушилка аборигенов. Если шлюз есть, откроем его, если нет, расскажем Хаю, как влипли, и он что-то придумает.

– План годный, – оценил я. – Вы что думаете?

– Звучит просто, не оказалось бы подвохов. – Ксюша поморщилась.

– Я вот думаю, а стоит ли при таких раскладах вообще связываться с Хаем и запрашивать у него сброс груза с ракетно-бомбовыми установками? – спросила Чернуха.

– Ну, а чем они нам могут помешать? – уточнил Чучундра.

– Преждевременностью, – пояснила Чернуха. – Установки бьют на двадцать четыре километра. А ширина северного пролива двадцать два километра. Значит, его навылет можно прошить, и все, что в нем. Островитянки смогут без труда изъять у нас это вооружение, парализовать импульсаром платформу и ее охранение, после чего тупо расстрелять все бомбами, поскольку две минуты снаряды некому будет перехватывать. Останется лишь одна платформа, и ее можно будет убить так же, без нашей помощи.

– Да уж! – Чучундра почесал затылок. – Тогда скажем, что к нам вернулось двое бойцов, и мы справимся без бомбовых установок.

– Может, прокатит, а может и нет, – прикинула Чернуха. – Но попытаться надо. В случае успеха это идеальный вариант.

– Не совсем. – Я покачал головой. – Злив Пария омывает западную часть острова от южного пролива до северного. Проливы узкие, и если пустить Ориноко по старому руслу, вода в заливе быстро станет очень пресной и биотехи сдохнут. Но это не даст возможности высадить десант, потому что южная часть острова не омывается заливом Пария, там открытый океан, и воду в достаточной степени опреснить не выйдет. С юга платформы будут лупить ракетами. Нам все равно придется брать под контроль платформы южнее залива.

– Почему их просто не убить? – спросил Бодрый. – Это же проще!

– Потому что там, на юге, нет защищенной бухты, – ответил я. – Там негде будет припарковать батиплан, если торпеды и земноводные будут нас непрерывно атаковать. И даже когда высадится десант, земноводные будут представлять большую опасность. Единственный способ избежать непрерывной атаки – взять под контроль несколько платформ к югу от острова, запрограммировать их, чтобы их твари не нападали на людей. Тогда сами твари, став нашими слугами, прикроют нам тыл. Они не подпустят враждебных биотехов с южного направления, а восточное будет чистым, если опреснить залив.

– Хаю это точно не понравится, – пробурчал Бодрый. – Использовать тварей против тварей – не его стиль.

– Верно. – Я кивнул. – Поэтому Хаю говорить о наших планах не надо, да и вообще выходить с ним на связь. Заявим аборигенам, что справимся силами батиплана. Убили одну платформу, убьем и еще две. Мы продемонстрировали наши возможности, они убедились и расслабились. Но действовать надо решительно.

– Это уж точно, – согласился Чучундра. – И ночевать всем лучше на борту «Толстозадого».

– Если мы станем ночевать в батиплане, это вызовет подозрения, – засомневалась Ксюша. – Все было нормально, а тут раз, и мы ушли из жилого модуля, и из медицинского тоже. Подозрительно же, не находите?

– Все это фигня, по сравнению с глубиной океана, – ответил Чучундра. – Я всю ночь занимался на симуляторе в стрелковом комплексе, и ни у кого это не вызвало подозрений. Скажем, что перед выходом в океан всем надо провести тренировки на своих боевых постах в режиме симулятора. И не будем откладывать выход. Нам не надо ждать посылок от Хая, значит, мы можем выйти хоть сегодня, хоть завтра.

– Аборигены не будут против, – согласился я. – Айрен настаивала на ускорении операции. Сообщи ей, что мы будем готовы завтра, а сегодня тренируемся на симуляторах.

– Годится. – Чучундра кивнул.

Мы отдохнули еще немного, затем обмылись, обсохли, чтобы песок не лип к мокрой коже, оделись, забрали карабины и двинулись к базе. Не доходя метров пятидесяти до пирса я поделился возникшим сомнением:

– Батиплан не является надежным убежищем. У аборигенов есть минерал, способный разогреть реликт и даже вызвать его детонацию. В нынешней ситуации я бы предпочел обычную броню.

– Да уж, – согласилась Чернуха. – Куски минерала на «воротах» не дадут нам выйти из бухты, а бросок копья с наконечником из минерала мы уже знаем к чему приводит.

– Ободрать бы слой реликта… – мечтательно протянул Бодрый.

– Есть способ, – пробурчала Ксюша. – На корпусе тончайшее напыление, добраться до которого можно через любой технологический лючок, например через установочный колодец датчика сонара. Если мы впятером возьмем в кровь по минимальной дозе, скорее всего, от брони ничего не останется.

– Это не имеет смысла! – решительно отверг я ее идею. – Во-первых, всегда есть риск, что вместо минимальной дозы получится доза насыщения. Во-вторых, это в принципе не имеет смысла, поскольку, убрав реликтовую броню, мы сделаем батиплан уязвимым для лазерных пушек. Его располосуют еще до того, как мы уйдем в подводное положение. В-третьих, реликта не будет на броне, но он будет у нас в крови, и мы все равно не сможем противостоять минералу.

– Факт, – согласилась Чернуха. – Нам пока придется играть по правилам, установленным аборигенами. Не надо спешить лезть в батиплан. Посоветуемся с Айрен. Если не будет возражений против нашего плана, претворим его в жизнь. Если будут, не надо вступать в конфронтацию. Попробуем импровизировать.

– Тогда тебе и вести переговоры, – предложил Чучундра. – К тому же ты женщина, ты для них больший авторитет.

– Хорошо. Но я Долговязого возьму для поддержки. – Чернуха глянула на меня.

Возражать я не стал, и мы, отдав карабины, отправились искать Айрен.

Найти ее оказалось проще простого, она, как я и предполагал, устроила разборки с персоналом медицинского модуля. Увидев нас, она осеклась, натянула на лицо служебную улыбку, открыла прозрачную дверь и поздоровалась.

– Ксения и Роберт, я полагаю, с вами? – спросила она сразу после приветствия.

Я не знал, что Бодрого мама назвала Робертом, но показывать этого не стал.

– Да, – ответила Чернуха. – Уничтожение платформы показало, что нам критически не хватает утраченных членов экипажа. Мы предложили ребятам вернуться.

– Не посоветовавшись со мной? – укорила Айрен. – Роберт еще слаб, Ксения, хуже того, слаба физически и нестабильна психически. Им нельзя с вами. У них процедуры.

– Нам нужен, как минимум, заряжающий в арсенал, – подал я голос. – Бодрый, в смысле Роберт, хорошо с этим справится. Там не нужно больших усилий, просто забивать кассеты в бункер по мере расхода. Иначе нам не хватит огня. В прошлый раз не хватило, и мы еле выкрутились.

Айрен глянула на Чернуху. Та кивнула. Айрен задумалась.

Я прекрасно понимал, что ей плевать было на состояние Бодрого и Ксюши, просто аборигенам нужны были заложники. И не для того, чтобы воздействовать на нас, это слишком грубо, не в стиле островитянок. Нет. Все было намного тоньше и изощреннее, но понял я это только сейчас.

Вообще с самого начала меня удивляло, что нас запросто выпускают из бухты в открытый океан. Ни вооруженного конвоя на борту, ни даже никаких, взятых с нас, обещаний. Нам ничего не мешало врубить маршевый и умчаться в даль светлую. Ну, к примеру, обратно в Средиземное море, под прикрытие береговых батарей.

На самом деле меня это удивляло потому, что я перестал считать Бодрого и Ксюшу частью команды. Они ведь сами решили уйти, оба. Для меня их уход на материк вместе с аборигенами сделался вопросом решенным, делом времени. Теперь я понял, что такое положение дел не устраивало аборигенов. Им нужен был якорь, нечто такое, что не даст мне, Чернухе и Чучундре покинуть остров. Все просто. И в душу мою закралось серьезное подозрение, что сегодняшние перемены в поведении Ксюши и Бодрого не с неба свалились, а стали следствием весьма тонкой и умелой манипуляции со стороны аборигенов.

Это ведь много не надо, чтобы наших бывших соратников мягко и незаметно для них подтолкнуть к идее вернуться в экипаж. Можно подкинуть им мундиры, к примеру, типа, хватит ходить в больничной одежде, можно что-то сказать или сделать, чтобы изменить их мнение об аборигенах в худшую сторону или вызвать какие-то смутные подозрения. Из таких мелочей складываются весомые мотивации. Не из одной или двух, а из продуманного комплекса, поданного должным образом в нужной последовательности.

В общем, я перестал считать случайностью возвращение Ксюши и Бодрого именно перед следующим нашим выходом в океан. Что-то побудило аборигенов провести соответствующую работу. Какие-то подозрения насчет наших подозрений на их счет. Не иначе. И это меня встревожило, но не было никакого способа незаметно передать свою тревогу Чернухе. Впрочем, она тоже далеко не дура, возможно, пришла к тем же выводам.

– Ладно. – Айрен явно была уполномочена на принятие подобных решений, так как ни с кем не связалась и не советовалась. – Берите Роберта. Но Ксения должна остаться, у нее нестабильная психика, она может быть опасна на корабле.

Сказанное показалось мне такой откровенной чушью, что спорить было бессмысленно. Нам просто предъявили условия. Да, мягко, но при всей мягкости постановки вопроса у нас не было инструментов как-то изменить озвученное решение.

«Вот вам и Ориноко», – с досадой подумал я.

Это полностью перечеркивало наш план. Ставило на нем жирную точку. Потому что без Ксюши мы теперь не уйдем с острова, не сможем спрятаться в русле реки, не сможем вступить в открытую конфронтацию с аборигенами. Меня одолела такая досада, что мне стоило чудовищных усилий ее никак не продемонстрировать.

– Но Ксюша же не будет сидеть взаперти все время? – спросил я, чтобы не молчать, как дурак.

– Нет, конечно! – с улыбкой ответила Айрен. – Она никак не ограничена в передвижениях, может проводить с вами столько времени, сколько захочет, ночевать где захочет, хоть на корабле. Но в океан она с вами не выйдет. Это слишком опасно для вас и для нее.

«Точка. Конец абзаца», – подумал я