После победы над донной платформой, отношение островитян к нам заметно изменилось в лучшую сторону. Вообще их поведение изменилось. На протяжении не менее пяти поколений обитатели базы старались не афишировать свое пребывание на острове, выбирались наружу лишь при серьезной необходимости, небольшими группами, одевшись в набедренные повязки и бусы, боялись, что мы свяжемся со своим руководством и сообщим, что остров не пуст, а полон симпатичных молодых женщин.

Думаю, в первую очередь именно в этом было дело – в неком глубоко укоренившемся страхе стать жертвами мужского насилия в случае высадки на остров любой многочисленной группы, состоящей из мужчин. Почти наверняка этот страх не был абстрактным, а имел под собой серьезную почву в виде некогда происходивших событий. Иначе бы он не закрепился на более чем сотню лет. Но расспрашивать об этих страницах истории острова всем нам казалось бестактным.

После уничтожения платформы нас на берегу встречали сотни человек, не маскируясь, нам разрешили выйти на связь и запросить необходимое оборудование и вооружения для дальнейшего штурма пролива. Но главное, с нами разрешили общаться не только мужчинам, но и женщинам, у кого это не было связано с выполнением непосредственных служебных обязанностей. Всего за пять дней после громкой победы в глубине океана у нас появились друзья и даже последователи.

Чернуха заметила, что активная подготовка к переселению на материк, в ходе которой состоялась экспедиция в баллистический порт, было отремонтировано несколько гравилетов и даже начата постройка самодельного транспортного модуля для перевозки большого числа людей, как-то тихо сошла на нет.

На третий день после уничтожения донной платформы, ближе к полудню, в связи со отменой запрета на разведение открытого огня в прибрежной полосе, мы втроем с Чернухой и Чучундрой развели костерок и решили запечь рыбу выловленную поутру в бухте. Способ приготовления был старый, опробованный, мы так еще в поселении запекали выловленную ставридку – нанизываешь потрошенные тушки на палочки и втыкаешь в песок вокруг костра. Если рыбешку над огнем повесить, выходит плохо, потому что жир с нее капает на угли, вспыхивает, и это делает жар нестабильным, рыба местами подгорает, местами недостаточно пропекается. Если же втыкать ее сбоку от огня, тушки пропекаются идеально, с румяной корочкой и нежным мясом.

Перед выходом на связь с Вершинским мы хотели составить список необходимого, чтобы запросить сброс с баллистика, соврав, что мы взяли контроль над боевым профилем лазерной батареи и теперь можем прикрыть контейнеры от биотехнологических ракет. Но разговор сразу пошел не в ту сторону.

– Мне кажется, островитянки нас надули, – поделилась соображениями Чернуха, раскладывая готовую рыбу на расстеленные пальмовые листья.

– В каком плане? – удивился Чучундра.

– Ну… – Чернуха отломила кусочек мяса, с которого капнул золотистый жир, и подула, чтобы остудить. – Ради чего мы взялись уничтожать платформы?

– Это приказ Хая, – резонно заметил я.

– Верно. – Чернуха с наслаждением отправила кусочек мяса в рот и заела кусочком хрустящей корочки. – Но почему именно эти платформы?

– Чтобы помочь аборигенам покинуть остров, – с задумчивым видом ответил Чучундра.

– И зачем оно нам? – Чернуха улыбнулась.

– Чтобы они освободили базу, отдали бы нам контроль над лазерной батареей и всеми ресурсами, мы бы тогда могли высадить десант и создать тут свой форпост, – ответил я.

– Именно! – Чернуха облизала палец и отломила еще кусок рыбы. – Мы помогаем им убраться на материк, чтобы прибрать себе остров со всеми ресурсами.

– Считаешь это аморальным? – не скрывая иронии, спросил Чучундра.

– Я? – Чернуха театрально направила себе в грудь указательный палец. – Нет. Я считаю, что нами ловко и удачно манипулировали.

Я начал догадываться, к чему она клонит, и мне сделалось не по себе. Действительно, имелась вероятность, что нас использовали, подловив на страхе перед биотехами и на желании прибрать к рукам чужой ресурс. И мы, похоже, попались.

– Хочешь сказать, что они соврали о желании перебраться на материк?

– Ну… – Остудив рыбешку, Чернуха начала откусывать от нее зубами, продолжая говорить с набитым ртом. – Не то чтобы соврали, но грамотно расставили акценты. Им нужен свободный путь на материк, для этого нужно уничтожить платформы, чтобы можно было гонять на гравилетах через пролив. Но это не значит, что они собираются освободить подземелье и передать нам инфраструктуру со всеми потрохами. Зачем? Им ведь просто нужна свежая кровь, не более того. Точнее свежая сперма, чего уж лукавить. С их численностью они могут легко создать колонию на материке, там привлечь к размножению других мужчин, основать несколько чистых генетических линий, а на острове оставить, ну, как бы метрополию, руководство, столицу. Ну, вы поняли.

Мы поняли.

– Разделив контингент, они многое выигрывают, – согласился Чучундра. – С одной стороны, обеспечивают свое присутствие на материке, пусть и в одной из самых безлюдных его частей. С другой стороны, оставляют за собой мощную инфраструктуру, возможность прикрыть материковую колонию в случае каких-то конфликтов. Невозможность покинуть остров была для них серьезной проблемой. Но если мы ее решим, если они смогут отправлять на материк и с материка любое количество людей, когда захотят, они смогут занять доминирующее положение в этом регионе.

– С учетом того, что их полторы тысячи, а плотность населения в здешних джунглях и до войны была очень низкой, то да, – согласился я. – Но в связи с этим у нас могут возникнуть большие проблемы.

– С чего бы? – Чучундра напрягся.

– С того, что когда мы расчистим пролив, мы станем им не нужны, – подхватила мою мысль Чернуха. – Более того, мы станем представлять для них опасность. Им ничего не помешает нас перебить. Ксюшу они избавили от неуязвимости, против реликтовой брони у них есть оружие.

Мы помолчали, уплетая рыбу.

– Вряд ли островитяне на это пойдут, – произнес после паузы Чучундра, вытирая жирные пальцы о пальмовый лист. – Хай знает, где мы…

– И что? – Я поднялся и направился к кромке воды, чтобы помыть руки. – У них под контролем батарея лазерных пушек. Никто не сможет ничего сбросить с воздуха без их ведома. Они собьют и десант, и бомбы. Да еще и донные платформы будут колотить ракетами. Мы ведь не все уничтожим.

– Верно, – поддержала меня Чернуха. – Водным же путем сюда не попасть. Слишком много тварей вокруг острова. Даже на «Толстозадом» мы едва сюда добрались, а на обычных кораблях вообще не получится.

– Вот, дьявол! – выругался Чучундра. – Действительно, стройная картинка. Сначала они избавляют Ксюшу от реликта, чтобы на нашей стороне не было экзота…

– Думаю, нет, – перебил его я. – Не в этом дело. Ксюша для них не представляла угрозы, потому что у них копья с наконечниками из минерала.

– Они ее не обезопасили, а вывели из строя, – предположила Чернуха. – Не потому, что она экзот, а пользуясь тем, что она экзот. Они вывели ее из боеспособного состояния, прекрасно зная, что после рекомбинации она быстро в себя не придет. И Бодрого они взялись лечить не из альтруизма, а чтобы у них было двое заложников. На случай, если с нами возникнут проблемы, у аборигенов останется козырь в рукаве не только в виде лазерных пушек, но и в виде двух наших товарищей, находящихся внизу, в медицинском модуле.

– Стройная картинка, – повторил Чучундра. – Сначала они сделали вид что изо всех сил хотят на материк, начали имитировать кипучую деятельность, но когда дело пошло, свернули работы по строительству транспортного челнока. Они и маскироваться перестали. Скрытность имела смысл, только пока они были зажаты на острове. Но если мы уничтожим три платформы, аборигены смогут контролировать не только небо, но и путь на материк.

– И что делать? – Я вернулся к костру и вытер мокрые руки о пальмовый лист. – Как-то очень уж сильно расклад не в нашу пользу.

– Погодите. – Чернуха задумалась. – Кое-что в этой картинке не вяжется.

– Что именно? – Я покосился на нее, садясь на просоленное бревно у костра.

– Их маскировка. Какой смысл ходить в набедренных повязках, если островитянки контролируют небо лазерной батареей? Ну, узнает кто-то, что тут живут люди. Да пусть даже женщины. Ну, захочет кто-то сюда попасть, что-то или кого-то себе присвоить. Как он это сделает? Морем? Немыслимо. С воздуха? Донные платформы и лазерные пушки. То есть, никак. Но островитянки не стали бы выдерживать такой серьезный режим маскировки, если бы в нем не было серьезной необходимости.

– Ха! – Чучундра почесал макушку. – Это очень логично. Значит, в их обороне есть какой-то изъян. Но после того, как мы грохнули платформу, они маскироваться перестали. Значит, их неуязвимость повысилась. В чем прикол?

– Мы чего-то не видим прямо у себя под носом, – пробурчал я. – Чего-то важного. Но в качестве рабочей версии надо предположить, что на остров как-то можно было попасть, иначе в маскировке не было смысла.

– А теперь нельзя, что ли? – Чернуха нахмурилась. – Все изменилось, когда мы убили одну платформу. Сразу. Нас уже встречали без маскировки, толпой. Я не пойму, как это может быть связано.

– Да. Загадочка, – констатировал Чучундра. – Разгадать бы ее. Но как? Сами-то островитяне вряд ли поделятся.

– Думать надо, – произнес я. – Более чем уверен, что у нас есть все данные для анализа, но мы неправильно их используем. Одна идея у меня есть.

– Колись! – Чернуха придвинулась и села у моих ног на песок.

– Остров в длину намного больше, чем в ширину, – пояснил я. – При этом нас бы не просили убить платформы в проливе, если бы лазерная батарея добивала до материка. Они бы сами себя спокойно прикрыли из пушек и летали бы куда хотят. Чучундра, выведи карту на свой коммуникатор, надо прикинуть расстояния.

Чучундра с крайне заинтересованным видом вывел на монитор коммуникатора карту острова и разметил ее линейками.

– Смотрите. – Я ткнул пальцем в показания. – Ширина залива двадцать два километра. Плюс от базы до пролива еще двадцать семь километров. Итого, от лазерной батареи до материка сорок девять километров, но возьмем с запасом на перекрытие суши. Пусть будет пятьдесят два километра. Если бы лазерные пушки могли сбивать ракеты на таком расстоянии, наша помощь аборигенам бы не понадобилась. Они бы прикрылись батареей и перебрались на материк.

– Логично, – согласился Чучундра.

– Теперь измерим длину острова с севера на юг. Она составляет семьдесят семь километров! То есть, батарея гарантированно не может прикрыть южную часть острова. Я думаю, она лупит километров на тридцать. Иначе бы перекрывала пролив.

– Точно! – Чернуха кивнула. – Это факт, причем важный для нас. Но не понимаю, как он может объяснить резко изменившееся поведение островитянок после гибели первой платформы?

– Думать надо, – уклончиво ответил я. – Но давайте будем продвигаться постепенно, от факта к факту. Есть факт, что аборигены до убийства платформы соблюдали режим жесткой маскировки.

– Дьявол! – воскликнула Чернуха. – Ты прав. Они маскировались, потому что их лазерная батарея не прикрывает весь остров, и на юге кто угодно может высадиться с воздуха, не попав под лазерные лучи.

– Фиги с две, – возразил Чучундра. – Мы не смогли сбросить груз с баллистика, но сбили его не лазерами. Донные платформы никому не дадут тут ничего сбросить, с батареей или без.

– И за каким дьяволом тогда вообще нужна батарея? – осторожно спросила Чернуха.

– Ну, от биотехнологичсеких ракет… – предположил Чучундра.

– Бред! – тут же воскликнул я. – Айрен рассказывала, что укрепления и лазерную батарею военные построили задолго до первых нападений на людей со стороны биотехов. Укрепления и пушки создавались для отражения возможной атаки экзотов с воздуха. К моменту нападения тварей на поверхности уже не было никакой инфраструктуры, только муляжи зданий. Их и накрыло потом ракетами.

– Ну, вот тебе и ответ. – Чучундра пожал плечами. – Долговязый прав, батарею строили против экзотов. Потом донные платформы начали палить во все, что движется, и после этого десантироваться на остров стало невозможно. Ни на север не сбросить ничего, ни на юг. Из-за ракет, не из-за лазеров.

– Но не смотря на это аборигены соблюдали суровые правила маскировки. – Я покачал головой. – Что-то тут не сходится, Чернуха права.

– Они не доверяли платформам, – едва слышно прошептала Чернуха.

– Что? – Я вскочил с бревна. – Что ты сказала?

– Островитяне не доверяли платформам, – повторила Чернуха. – Они были уверены, что кто-то из людей может отдавать платформам приказы. Островитянки живут с идеей, что кто-то способен приказать платформам не стрелять, чтобы высадить десант, захватить базу, изнасиловать женщин и сделать рабами.

– Ни фига себе! – воскликнул Чучундра. – Разве такое возможно?

– Когда-то точно было возможным, – произнес я. – Пока у платформ мозги не съехали набок. Люди создали биотехов против экзотов, и могли биотехами управлять.

– Все ясно! – Чернуха тоже встала на ноги и отряхнула штаны от песка. – Когда мы прибыли, у островитян были подозрения, что мы способны управлять биотехами. Мы слишком бодро рассказывали о победах в морских глубинах.

– Точно! – Чучндра оживился. – Они думали, что мы можем дистанционно обезвредить платформы на юге острова и сбросить туда массированный десант. Поэтому островитяне не стреляли по ракетам, атакующим наши грузовые контейнеры. Хотели увидеть, как мы сами это остановим, чтобы спасти груз.

– Так, стоп! – Чернуха задумалась. – Но мы же не остановили. И мы запускали аэростат, чтобы проверить…

Она осеклась.

– Именно! – Я поднял указательный палец. – С точки зрения островитян мы запускали аэростат, чтобы проверить, насколько эффективно лазеры способны сбивать биотехнологические ракеты.

– Наши, на их взгляд, биотехнологические ракеты, – добавил Чучундра. – Островитяне были уверены, что мы прощупываем средства их противовоздушной обороны, а не пусковые средства платформ. Только когда нам пришлось убить платформу, вместо того, чтобы отключить ее, аборигены поняли, что мы не способны управлять тварями. Тогда их поведение резко изменилось.

– Очень похоже на правду, – согласилась Чернуха.

– Из этого можно сделать очень важный для нас вывод, – добавил я. – Островитяне либо сами умеют управлять биотехами, или видели, как уже после первых нападений, кто-то ими управлял. Иначе откуда такая уверенность, что это возможно?

– Нет. – Чернуха задумалась. – Если аборигены умеют управлять платформами, они не просили бы нас их уничтожить. Если бы они видели, как кто-то управляет платформами, остров был бы захвачен этими умельцами.

– Пожалуй. – Я кивнул. – Но есть и третий вариант.

Чучундра с Чернухой заинтересованно глянули на меня.

– Аборигены могут знать, как это делается, но сами этого сделать не могут, – с довольным видом пояснил я.

– Ты хочешь сказать, что платформы управляются не с программатора, как торпеды и мины, а как-то иначе? – уточнил Чучундра.

– Конечно, – спокойно ответил я. – Программаторы у аборигенов есть, но управлять они могут только личинками. Почему? Потому что взрослых торпед сразу берут под контроль платформы. Значит, платформами они управлять не могут.

– Возможно, платформами вообще нельзя управлять, – прикинула Чернуха.

– Можно, – уверенно заявил я. – По нескольким причинам. Во-первых, если было бы невозможно, аборигены этого бы не боялись, не маскировались и не проверяли бы нас на вшивость. Во-вторых, как военные управляли платформами?

– Как по-твоему? – напрямую спросил Чучундра. – Есть предположения?

– Есть, – ответил я, не скрывая улыбки. – Думаю, что программатор платформы является частью ее тела. Смотрите. Вот, военные, им надо установить биотехнологическое заграждение против экзотов. Что они делают? Вываливают запрограммированных личинок в море? Вариант. Наверняка, поначалу так и делалось. Но куда эффективнее создать донную платформу с огромным мозгом, с разветвленной сетью нейрочипов, запрограммировать ее на контроль всего боевого охранения, внедрить ей в мозги тактику, стратегию, причем, централизованною, с системой самообучения. Это несоизмеримо эффективнее, чем программировать каждую торпеду, которая взорвется, и всем ее навыкам конец. Фигня это. Навыки, тактику, стратегию, представление об акватории и структуре боевого охранения нужно хранить не в мозгах торпед и земноводных тварей, которые гибнут сотнями при атаках экзотов, а централизовано, в мозгах донных платформ, срок жизни которых огромен. Более того, они не только долго живут, но и могут обмениваться опытом, наверняка.

– Ты гений! – Чернуха чмокнула меня в щеку. – Это многое объясняет. Если программатор является частью тела платформы, то военные активировали личинку, та подрастала, выращивала программатор, затем военные его активировали, вводили программу, и дальше платформа сама начинала создавать себе боевое охранение. Она брала взрослые торпеды под контроль, те носили икру мин и вспомогательных биотехов. По тому же принципу формировались патрульные стаи.

– Погодите! – Чучундра ее остановил. – А если надо перепрограммировать платформу? Как военные это делали? Как прорваться через боевое охранение?

– Ты иногда умный, – ответил я. – А иногда тупой. Айрен же сказала, биотехи не нападали на людей. Любой боевой пловец мог спокойно добраться до программатора любой платформы.

– Потом начали нападать, – добавила Чернуха. – И все, уже никто не мог взять контроль над донной платформой. Но островитянки знают о наличии программатора у платформ, поэтому боялись, что и мы знаем, пока не убедились в обратном.

Чучундра насупился. У меня в голове возникла еще одна важная мысль.

– Хай не знает о программаторах, – озвучил я ее.

– Откуда уверенность? – насторожилась Чернуха.

– Из-за реликта, – пояснил я. – Если бы Хай знал, что подобравшись к платформе вплотную, можно взять ее под контроль, он бы не приказал нам с Чайкой убить платформу, выросшую на отмели у руин Одессы. Он бы приказал ее перепрограммировать, и мы бы получили власть над всем ее боевым охранением и патрулями. Обычному боевому пловцу намного проще убить платформу, чем взять ее под контроль. Но пловцу с реликтом в крови ничего не мешает добраться до программатора.

– Ага. Пока экзот будет возиться с программатором, торпеды навалятся толпой и вышибут его из периода. – Чучундра рассмеялся.

– Это если у экзота нет наруча, как у Чайки, – парировал я. – А так, если Чайку выбить из периода, наруч сделает новое вливание, и вперед. Но мы даже без наруча добрались до платформы. Я просто готов был сам ей сделать вторую инъекцию, а двое одновременно из периода не вылетят.

– Почему же экзоты не поступали, как вы? – удивленно спросила Чернуха. – На видео земноводные их массово вышибали из периода.

Я насупился. Слишком хорошо знал ответ. Впрочем, ничего не мешало его озвучить, и я сказал:

– Экзоты не помогали друг другу, потому что в них не осталось ничего человеческого. Никто из них не стал бы делиться своим реликтом с другими.

Чучундра с Чернухой притихли. Мои слова произвели на них серьезное впечатление. Мы уселись рядышком у догорающего костра и принялись доедать еще теплую хрустящую рыбу.

– Рядом с платформой торпеды не атакуют, – произнес я в тишине, нарушаемой лишь шелестом пальм над головой и плеском волн о песок. – Мы с Чайкой подобрались к платформе вплотную, и Чайка убила тварь обычным ножом.

– Зарезать платформу, это за гранью, конечно, – поделился эмоциями Чучундра. – Ты ее видел совсем вблизи?

– Да. И торпеды не взрываются рядом с ней, боясь повредить. Так что с программатором можно копаться как угодно долго. «Кальмары» могут напасть, но под реликтом это не важно, у них слишком маленький заряд, чтобы выбить из периода.

– Реликта у нас больше нет. – Чернуха глянула на меня.

– Ну, как нет… – понизив голос, ответил я. – А броня «Толстозадого»?

– Дьявол… – прошептала Чернуха. – Кажется, я знаю, почему островитянки отобрали у нас весь реликт, включая тот, что в крови Чайки, и который в тебе был.

– Они бы и батиплан у нас отобрали, если бы им не нужно было наладить сообщение с материком. – Я кивнул. – Но батиплан они теперь не отнимут, они знают, что мы умеем убивать тварей, но не умеем брать над ними контроль.

– Но мы не можем разрушить броню «Толстозадого», – уверенно заявил Чучундра. – Это не в наших интересах. И без санкции Хая, тем более.

– Хай о нашей догадке пока ничего не должен знать, – сказал я. – Вот, если получится, тогда подумаем, как быть и как ему это подать.

– Что получится? – Чучундра вытаращился на меня.

– Взять под контроль платформу. – Я откусил кусок рыбы и принялся его сосредоточенно жевать. – Но без реликта. Реликта с нас точно хватит.

– Но как тогда? – спросила Чернуха.

– Зачем нам реликт, если есть импульсары? – с набитым ртом ответил я.

– Парализовать боевое охранение и за две минуты запустить программатор? – Чучундра вытаращился на меня.

– Не за две, – ответил я, проглотив кусок. – Говорю же, торпеды не смогут атаковать рядом с платформой. Если до нее добраться, дальше все. Как в домике.

– Погоди… – Чернуха задумалась. – Ты был совсем рядом с платформой. Там есть что-то похожее на программатор?

– Мне тогда было не до красот, – ответил я. – Я задыхался. Под реликтом это адское страдание. Словно ты каждый миг умираешь, снова рождаешься и умираешь снова. Я хорошо помню якорные жгутики и рты, пожирающие планктон.

– Нарисовать сможешь? – спросила Чернуха.

– Из меня еще тот рисовальщик. – Я отмахнулся.

– Схематично?

– Ну, схематично смогу.