Шутки шутками, но Чучундру, конечно, никто не собирался отпускать в глубину одного. Просто мы с Чернухой не могли отказать себе в удовольствии потрепать ему нервы. Он сильно себя накручивал перед боем и по этой причине уже несколько раз забывал, что предстоящая операция не имеет лимита по времени, какой ограничивал бы островитян без нас. Подобной забывчивостью так и подмывало воспользоваться. На самом деле никакой спешки не требовалось, и тем более не было смысла разделяться, чтобы уничтожить три платформы разом. Вволю попугав Чучундру, мы закончили дурачиться и начали уже более предметно разрабатывать тактику предстоящего штурма.

Согласно плану, мы собирались сначала выдвинуться на «Толстозадом» из бухты на север, оттуда уничтожить две платформы, одну в узком проливе, другую севернее него, после чего следовало снова припарковать батиплан в безопасной бухте, перегруппироваться и атаковать южную платформу без батиплана, чтобы не гнать его через узкий пролив, кишащий торпедами. Ведь через две минуты после гибели платформы все ее боевое охранение выйдет из паралича, и тварям ничего не помешает атаковать нас в узком месте при небольшой глубине. Но три боевых пловца, хорошо вооруженные, при поддержке береговой бомбовой установки и тяжелых ракетных ружей, имели высокие шансы уничтожить донную платформу, если все ее боевое охранение будет парализовано на две минуты.

– Во время перехода не было возможности рассказать вам о новом снаряжении, которое мы с Бодрым и Чайкой три дня изучали, прока вы с Чернухой прохлаждались в устье реки, – вспомнил Чучундра.

– Химию мы уже испробовали, – оценил я.

– Ну, не всю, – уточнил Чучундра. – И там не только химия. Есть новые костюмы, есть мощные буксировочные устройства, способные далеко и достаточно быстро тянуть боевого пловца.

– Это нам не поможет. – Чернуха отмахнулась. – За две минуты, пока боевое охранение и платформа будут парализованы, нам надо будет выдвинуться на позицию и произвести результативный залп. Никакие буксировочные устройства с этим не справятся.

– К тому же, еще до выхода на огневую позицию, нам потребуется отойти на три километра от берега, – напомнил я. – Потому что платформа растет в семи километрах от кромки прибоя.

– Да. И пока мы эти три километра будем штурмовать, твари не будут парализованы, – добавила Чернуха. – Потом они выйдут из паралича, и нам надо будет с боем отойти к берегу. С трудом представляю, как это сделать без батиплана.

– Все проще. – Я покачал головой. – Когда мы убьем платформу, нас заберут на гравилете, без риска быть сбитыми..

– Это, кстати, значительно облегчает задачу, – согласился Чучундра. – Надо пробовать. Не получится прорваться, придется гнать через узкий пролив на батиплане и тратить еще два импульсара.

Я задумался. Две минуты. Это и много, и одновременно мало. Смотря с какой стороны смотреть. Вот, к примеру, гравилет, он на полном ходу может дать сто двадцать километров в час. Это значит, что за две минуты он преодолеет нужные нам три километра от берега, пока платформа будет в отключке и не сможет стрелять. Кажется, что достаточно. Но нет. Потому что когда мы окажемся в воде и выстрелим, гарпунам понадобится еще две минуты, чтобы преодолеть дистанцию до цели. Этих дополнительных двух минут у нас нет – твари охранения выйдут из паралича и перехватят гарпуны, мы это уже много раз наблюдали. Но мне пришла в голову интересная идея.

– Можно вообще добраться до позиции на гравилете, – прикинул я. \

– Это как? – заинтересовалась Чернуха.

– Смотрите. Сначала мы активируем один ипульсар в километре от платформы. Он ее вырубает, и еще вырубает все ближнее к острову боевое охранение на первые две минуты. В этот момент мы стартуем на гравилете с берега, на полном ходу за эти отпущенные нам две минуты преодолеваем три километра и оказываемся на огневой позиции. Все это время платформа стрелять не может и нас не собьет. Когда две минуты истекают, мы активируем еще один импульсар, ну, к примеру, пальнув им из тяжелого ракетного ружья. Боевое охранение снова уходит в аут на две минуты, мы стреляем, гарпуны успевают домчаться до платформы и убить ее, а пока они движутся к цели, мы возвращаемся на гравилете обратно.

– Интересно, – подумав, согласился Чучундра. – Это как раз то, чего от нас хотел Хай. разработка тактики.

– С учетом наличия импульсаров, – уточнил я.

– Но у нас их останется четырнадцать штук, – произнесла Чернуха. – Это не мало, под это есть смысл тактику разработать.

Моя идея показалась Чучундре перспективнее предыдущего плана, и мы начали ее развивать. Все понимали, что на начальном этапе приходилось отталкиваться в расчетах от идеальной ситуации, когда есть только платформа и ее боевое охранение, четкая дистанция, точное время и радиус действия импульсаров. Но на практике все сложнее, это тоже необходимо учитывать. В реальности, кроме боевого охранения платформы, акватория населена еще и патрульными торпедами, это способно спутать карты в самый неподходящий момент. В конце концов мы пришли к выводу, что грузиться всем троим в один гравилет не имеет смысла, ведь результативный удар по платформе по силам даже одному боевому пловцу. Другим лучше его прикрывать, находясь на тактически оправданном расстоянии, на случай прорыва патрульных стай. Но потребуются пилоты из числа островитян, иначе не справиться.

– Дальность радара вполне достаточная, чтобы вовремя принять решение, – закончил Чучундра, и тут же осекся.

– Что такое? – покосилась на него Чернуха.

– Радар! – многозначительно повторил Чучундра. – Меня всегда удивляло его устройство.

– Чем именно? – спросил я.

– Ну, ты же понимаешь, что он улавливает сигналы, которые подают нейрочипы тварей? – вопросом на вопрос ответил Чучундра.

– Ну, да. – Я не понял, в чем подвох.

– Это значит, что когда биотехов создавали на заводе, эту функцию нейрочипа заранее предусмотрели и создали! – произнес Чучундра. – Меня всегда удивляло, что торпеды сами нам указывают свое местоположение, глубину, скорость, класс, массу боевого заряда. Это не локатор считывает данные, понимаете? Твари нам все сами передают, таково устройство их нейрочипа, а радар только отображает полученную информацию. Из этого можно было самим сделать вывод, что биотехи не всегда нападали на людей, что они были созданы людьми для защиты от чего-то.

– Да, радар явно делали не для охоты, – согласилась Чернуха. – Он создан еще до войны, и нужен не для уничтожения тварей, а для контроля над ними, к примеру, для расстановки сил в боевом охранении, или для организации патрулирования.

– Похоже на, то, – согласился я. – Как-то не задумывался об этом. Работает, и хорошо.

– Скорее всего чип радара, который использовали военные при первых нападениях биотехов, и который потом попал к Хаю, был частью стандартного программатора, – закончил свою мысль Чучундра. – Программатор отправляет команды, твари их выполняют, а радар показывает результат, что получилось.

– Если бы с помощью программаторов до сих пор можно было управлять взрослыми торпедами,, мы бы их за пару дней извели под корень, – мечтательным тоном произнесла Чернуха.

Мечты мечтами, но затягивать с началом операции не имело смысла. Чем дольше аборигены остаются на острове, тем больше нам придется врать на сеансах связи Вершинскому, а это могло привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому мы вызвали Айрен, описали ей наш новый гениальный план и попросили содействия. Ей идея тоже понравилась, она обещала согласовать эту тактику с руководством, а заодно за несколько дней разработать снаряд для нашего ружья, чтобы снарядить его импульсаром.

Но мы пару дней решили не ждать. Поскольку уничтожать все три платформы разом в наши планы не входило, можно было не дожидаться помощи аборигенов, без которой с южной платформой возникнут сложности, а проделать «северную часть» штурма самостоятельно. Для этого нам почти никакая помощь была не нужна, достаточно лишь батиплана и четырех личинок с импульсарами.

Конечно, если бы на острове имелись ракетно-бомбовые установки, которыми оснащены все базы в Европе, это бы нам сильно облегчило жизнь, мы могли бы километров двадцать преодолеть по расчищенной ими воде, а пролив бы и вовсе навылет простреливался. Но чего нет, того нет, мы могли рассчитывать лишь на прикрытие ультразвуковыми орудиями при выходе из бухты. А дальше сами.

Утром нам сообщили, что по две личинки с импульсарами внедрены в боевое охранение всех трех платформ, затем подали сытный и вкусный завтрак из выращенных на подземных фермах моллюсков и водорослей, вместо обычных сублимированных концентратов. Употребив его с большим удовольствием мы заняли места в батиплане, проверили канал связи с диспетчером базы и запросили разрешение на выход в океан. Перед тем, как открыть «ворота», прилегающую акваторию хорошенько обработали ультразвуком, расчистив нам полосу более чем на два километра от берега. Это было не много, но достаточно, и Чернуха не стала задействовать маневровые турбины, а сразу на выходе дала тягу маршевому мотору и загнала «Толстозадого» в широкую дугу, из которой мы вышли по азимуту триста градусов.

Это заняло у нас чуть больше двух минут, но даже за это время на экране радара в стрелковом комплексе произошли заметные изменения. Патрульные стаи прекратили барражировать по размеченным платформой маршрутам, и со всех сторон устремились к нам. Я подумал, что сейчас нам бы очень помогла амфибия, оснащенная ракетными установками. В Крыму с таким вооружением нам удалось навести шороху, но доставить сюда пятнадцатиметровую бронированную громаду не представлялось возможным.

Я с улыбкой вспомнил, как еще на базе «Донузлав», когда Вершинский впервые завел разговор об островной базе в Атлантике, он нам заливал, что десантирует нас с баллистического лайнера. Не хотел пугать. Оно и понятно, если бы он нам тогда, почти необстрелянным салагам, заявил, что на батиплане придется пересечь океан, мы бы повертели пальцем у виска, собрали вещички и отправились бы обратно в наш карьер. Но после того, как мы без посторонней помощи, даже без батиплана, впятером, уничтожили донную платформу у руин Керчи, границы возможного для нас в значительной мере раздвинулись, но технические возможности какими были, такими и остались. Нечего было и думать о десантировании с воздуха в местах, подконтрольных нескольким донным платформам. Хотя тут, под прикрытием лазерной батареи, это можно было устроить, но каждый из нас отдавал себе отчет, что даже окажись в нашем распоряжении амфибия, нас слишком мало для разделения на два экипажа. Особенно теперь, когда из пятерых осталось трое. Радовало лишь то, что двое – не потери убитыми в бою. Для нас разницы не было, но для них была. Теперь Бодрого и Ксюшу ждет обычная гражданская жизнь, которой я, если честно, боялся. Ни я, ни Чернуха не представляли себя жителями Метрополии. Ну его.

– Долговязый, обстановка сложная, – сообщил из рубки Чучундра, радар которого работал в режиме акустика, с большей, чем у меня, дальностью, но меньшим разрешением. – Со всех сторон заходят, стараются прижать к берегу.

Я глянул на данные о глубине, но тут она не достигала и километра, так что не нырнешь особо, не уйдешь от многочисленных малоглубинных торпед в зону, контролируемую «гадинами», которых всегда меньше, чем «Сирен» и «Стрелок».

– Чернуха, «зигзагом удачи» сможем пройти? – спросил я, чтобы понять, какое оружие выбрать для обороны.

– Не особо, – ответила она. – Они со всех сторон, некуда поворачивать. Да и берег рядом.

Ситуация складывалась идиотская, нас начинали зажимать с самого начала, не давая выйти на оперативный простор. В время разведывательного обхода острова нас тоже теснили, но все же не так.

Дождавшись, когда первые торпеды появятся в зоне действия моих средств обнаружения, я принялся колотить во все стороны малокалиберными ракетами, стараясь отодвинуть напиравшую волну тварей, но особо в этом не преуспел.

– Похоже, наша разведывательная миссия была разведывательной не только для нас, – передал я по общей связи. – Платформы изучали наши возможности, а теперь хотят задавить нас массой торпед. Что делать будем, командир?

– Надо вырваться из кольца, а дальше использовать преимущество в скорости, – ответил Чучундра. – Типа маневра «эшелон 1000», но на меньшей глубине.

– На меньшей глубине не прокатит, – возразил я. – Тут слишком густо кишат патрульные торпеды. Пока будем пытаться пробить коридор, с правого фланга зажмут, а с левого берег.

– Надо пробовать. – Чучундра не собирался менять свое мнение.

– В каком смысле? – уточнил я. – Хочешь использовать крепость брони, дать тварям взрываться ближе? А если турбины вывернет?

– Есть предложения лучше? – не скрывая иронии, спросил Чучундра.

– Одно есть, – произнесла Чернуха. – Не поздно повернуть назад и укрыться в бухте.

Мне эта идея не очень понравилась.

– А потом что? – уточнил я.

Мне никто не ответил. Похоже, все пытались найти и другое решение. Но все же ответственность за огневые средства была у меня, и тут за мной будет последнее слово или последнее дело.

– Пожалуй, Чучундра прав, – признался я. – Чернуха, поворачивай точно на север, будем пытаться прорваться так, чтобы нами простреливались оба фланга.

– Там густо! – ответила она.

– Да везде густо. – Я со вздохом окинул взглядом мониторы.

– Вперед! – приказал Чучундра.

Я перевел ультразвуковое орудие в положение для стрельбы прямо по курсу, как мы делали при использовании тактической схемы «эшелон 1000», установил на него боевой профиль, позволяющий стрелять почти непрерывно, с интервалом в пять секунд, а ручку подключил к контроллеру малокалиберных ракет. К сожалению, на глубинах меньше километра это было не особенно эффективным ввиду слишком уж большой численности малоглубинных патрульных торпед, но ничего лучше мы все равно не могли предпринять. Каждый из нас понимал, что трудности носят временный характер, пока твари напирают со всех сторон, но стоит нам один раз прорваться, дальше будет намного проще за счет нашего подавляющего преимущества в скорости. Когда батиплан прет на ста пятидесяти узлах в коконе из пара, ни одна тварь не способна атаковать с кормы или с борта, а прикрыться с фронта у нас всегда хватит огневой мощи.

Такие проблемы всегда наблюдались при старте с берега, и решались они всегда одинаково, применением ракетно-бомбовых установок по тактической схеме «удар Альбиноса». Поддержка береговыми батареями дорогого стоила, но у островитян не было подобных огневых средств, так что мы оказались в непривычной и сложной боевой ситуации, из которой надо было выкрутиться, как можно скорее. В этом плане решимость Чучундры переть напролом я поддержал. Это называется оправданным риском.

Через минуту ультразвуковая пушка выбила всех тварей по кусу на дистанции в два километра, это позволило Чернухе разогнать батиплан до крейсерской скорости, из-за чего «Стрелки», пытавшиеся атаковать нас симметричными дугами с тыла, начали отставать. Но с фронта, за пределами ширины ультразвукового луча, тварей было очень много. Они заходили в атаку под углами порядка сорока пяти градусов к линии встречного курса и представляли серьезную опасность.

– Чучундра, ты мне нужен в стрелковом комплексе! – передал я по общей связи.

Его не надо было упрашивать, я знал, что он так и видит себя в кресле огневого пульта, с зажатой в кулаке ручкой управления гарпунной пушкой.

Он протиснулся в люк и глянул на меня вопросительно. В глазах у него горел ожидаемый задор.

– Пристегивайся! – велел я.

Чучундра беспрекословно занял некогда Ксюшино место и пристегнул ремень. Я знал, что он ждет от меня главного указания, из чего именно ему надо стрелять. Хотелось потянуть время, пощекотать ему нервы, но времени, к сожалению, не было, иначе мне бы вообще не понадобился второй стрелок.

– Энкодер на гарпунную пушку! – приказал я.

Глаза у Чучундры вспыхнули. Похоже, он был готов и малокалиберными ракетами пострелять, но скорострельное оружие, стреляющее тяжелыми активно-реактивными гарпунами, было пределом мечтаний любого охотника.

Он запнулся, завертел энкодер не в ту сторону, поэтому у него ушло на две секунды больше времени, чем ушло бы у меня, но это сказывался недостаток опыта.

– Есть контроль над гарпунной пушкой! – доложил он чуть севшим от волнения голосом.

– Принял. Добавь модификатор для стрельбы только с левого борта, я возьму правый, и будем лупить тварей, идущих любыми курсами близкими к прямому встречному. Малокалиберные ракеты я переключил на радарный профиль.

Это означало, что автомат управления огнем будет сам молотить ракетами по всем меткам, кроме попавших в прицел гарпунных пушек и ультразвукового орудия, а нам надо будет уничтожать тварей, прорвавшихся через этот заслон. В том, что они прорвутся, и их будет много, у меня не возникало сомнений.

– Твой сектор от трехсот до трехсот сорока пяти по полярным, – дал я последнее распоряжение. – Не будешь справляться, сразу дай знать, я не могу за тобой приглядывать.

– Не подведу, – коротко ответил Чучундра.

– Тогда в бой! Огонь по готовности!