Через полчаса, следуя за Айрен, мы окончательно миновали все известные нам подземные помещения базы, и через единственный люк в стене, охраняемый четырьмя хорошо вооруженными женщинами средних лет, углубились в совершенно неизведанное пространство, освещенное лишь гроздями химических осветительных трубок. Под сводами узких сырых коридоров царил тревожный полумрак, было не очень жарко, но душно из-за повышенной влажности.

– Те уровни, куда мы идем, находятся совсем неглубоко под землей. – на ходу объясняла Айрен. – Сейчас туда можно попасть только через этот люк, но раньше, пока база функционировала в качестве нефтяного терминала, доступ был сверху. По сути, это резервные наливные танки, заглубленные под землю, но для хранения нефти они никогда не использовались. Когда биотехи только появились, и не представляли для людей ни малейшей опасности, к нам на остров прибыл ограниченный контингент российских военных. Они выбрали наш остров потому, что во всем мире бушевал страшный энергетический кризис, вызванный повсеместным отказом от энергетики на основе реликта, а у нас работали мощные геотермальные турбины.

У меня от упоминания подземных резервуаров с вобой мурашки пробежали по телу. Крупные, холодные, словно кто-то высыпал мне за шиворот с десяток мокрых от слизи жуков. Вроде ничего особого не сказала Айрен, но у меня нехорошее предчувствие сработало.

– Благодаря электричеству, команда военных инженеров и саперов, могла получать достаточное количество водорода, использовать транспорт, в том числе гравилеты, гусеничную технику… – продолжила Айрен.

– Для чего? – осторожно задал я вопрос, словно повисший в душном воздухе тоннеля.

– Это был период ограничения экспансии и миграции экзотов, – ответила Айрен, как ни в чем ни бывало, но у меня заныло сердце. – В первую очередь военные уничтожили мост, ведущий на материк. Это было сделать необходимо. Так же они привезли довольно много минерала, способного вызывать детонацию реликта. Затем начали развивать инфраструктуру, считая остров перспективным военным форпостом на случай трансатлантической миграции экзотов.

– Так это тогда военные создали лазерные батареи? – догадалась Чернуха.

– Да, – подтвердила Айрен. – До этого база не была укрепленной, под землей располагалась только геотермальная энергетическая инфраструктура и другие механизмы, а жилые помещения и много чего еще оставалось снаружи, под открытым небом. Военные это все убрали, создали верхний щит из строительного композита, смонтировали в нем защищенную выдвигающуюся лазерную батарею, а вокруг на простых фундаментах расставили ложные цели в виде домиков и ангаров на простых фундаментах. Часть этих строений наши предки по привычке продолжали использовать…

– Военные считали, что экзоты могут атаковать и высадиться с воздуха? – уточнил я.

– Да. Это был один из трех наиболее вероятных путей миграции. Конечно, лазерные пушки не могли причинить вреда самим экзотам, но к тому времени, как считается, была утрачена технология разжижения реликта, его невозможно стало использовать в качестве брони, к тому же он экзотам нужен был для поддержания цикла. Из-за этого их воздушный транспорт, в основном тяжелые гравилеты, можно было легко сбивать лазерами. А когда экзоты окажутся на земле или в воде, добивать их дальнобойными снарядами, начиненными минералом. Так же батарея прикрывала базу на случай ракетной или даже артиллеристской атаки со стороны экзотов. Но были и другие возможные пути миграции.

– По морю! – озвучил очевидное Чучундра.

– И под водой, – нахмурившись, закончил я.

– Верно. – Айрен кивнула. – Уже было известно, что экзоты не погибнут без воздуха, но для них удушье так же мучительно, как для обычного человека, поэтому ожидалось, что они будут использовать какие-то костюмы или подводные аппараты, уничтожая которые, люди могли создать экзотам настолько серьезный дискомфорт, что те откажутся от подводного пути. Надводный же транспорт достаточно медлителен, и военные рассчитывали топить корабли экзотов атаками с воздуха. Кроме того весь западный берег был как бы заминирован небольшими кусочками минерала, приблизиться к которым экзоты не могли из-за стремительного разогрева реликта в их организме.

– Да уж, приятного мало. – Я поежился, вспомнив свое жуткое состояние, вызванное брошенным в нашу сторону копьем с наконечником из минерала. – Но чем военные собирались атаковать их под водой?

– Биотехами, – ответила Айрен, и мы умолкли.

Я понял, что мое предчувствие снова меня не обмануло. Вот вам и резервуары с водой.

– Это было новое оружие, но на него возлагались большие надежды, – продолжила Айрен. – Сейчас не сохранилось данных, кто именно создал тварей, какая страна или какой человек, как удалось добиться тонкого контроля генных структур, необходимого для производства биотехнологических существ. Но вскоре эту технологию освоили во многих странах и наводнили океаны новым оружием.

– Контроль генных структур осуществляли с помощью мощного мутагенного вещества, – поделился Чучундра. – Сначала был синтезирован баралитол, потом с его помощью удалось смешивать гены в любой комбинации.

– У нас нет информации об этом, – ответила Айрен. – Возможно из-за режима секретности. Я уже говорила, что нашу базу посчитали стратегически перспективной, привезли сюда довольно много минерала для отражения возможной атаки экзотов. Но, кроме того, наш остров стал плацдармом для вторжения биотехов в океан. Постепенно в прилегающей акватории были выращены донные платформы, создано боевое охранение вокруг них, организовано патрулирование торпедами, а берега защищали орды земноводных тварей. Наши предки ощущали себя практически в полной безопасности, особенно после нападения экзотов на Кубу. Там, не смотря на мощную артиллеристскую подготовку со стороны экзотов и почти полное разрушение прибрежных городов, весь десант экзотов был уничтожен. Сначала торпедами и минами при попытке подводным путем перебраться с материка на остров, затем донными платформами при попытке прорваться по воздуху, а затем земноводные твари добили уцелевших экзотов уже на земле. Причем, без применения минерала, которого на Кубе не было. Кадры видео о разгроме экзотов на Кубе облетели мир и стали символом надежды для всех выживших людей в Темной Фазе Противостояния. Из-за энергетического кризиса коммуникации между анклавами людей почти не было, видео смотреть было почти не на чем, но у муниципалитетов собирались толпы, когда на уцелевших экранах демонстрировалось полторы минуты видео с Кубы. Это был знак, что у человечества есть шанс выстоять. И оно выстояло.

– У вас есть это видео? – спросил я.

– Конечно, – несколько удивленно произнесла Айрен. – В архиве. Это важный документ о событиях Темной Фазы.

– Его можно посмотреть?

– Да, конечно. Если хотите, я попрошу направить видеопоток из архива мне на коммуникатор.

– Да ну, спешки нет! – Чучундра отмахнулся.

Я глянул на него и он придержал язык, еще не понимая, чего я хочу. У меня же не было сомнений, что будет показано на видео, и почти не было сомнений в причинах нашего путешествия по мрачным коридорам в сторону старых наливных танков, в которых никогда не хранилась нефть. Мне было ясно, что увиденное вызовет шок у всех нас, и этот шок может склонить нас к непродуктивным действиям, если не посмотреть видео прямо сейчас. Во мне с каждой секундой крепла уверенность, что всем нам до крайности необходимо сначала увидеть разгром экзотов на Кубе, и лишь затем продолжить путь. Потому что только это видео могло хоть немного поколебать наше представление и биотехах, как о врагах человечества. Но поколебать его было необходимо, иначе мы точно тут наломаем дров.

– Хотелось бы увидеть сейчас, если это возможно, – настойчиво повторил я.

Чернуха и Чучундра на меня покосились, но промолчали. Айрен же достала коммуникатор из подсумка на поясе и принялась что-то кому-то передавать в текстовом режиме.

– Душно тут как, – пожаловалась Чернуха.

– Это из-за воды, – ответил я, стараясь не выдать эмоций. – Думаю, наливные танки впереди не пустые.

Чучундра никак не отреагировал, а вот Чернуха задумалась. Похоже, мне удалось до нее донести свои подозрения.

– Вот, сейчас подключаю видеопоток из архива. – Айрен оторвалась от экрана коммуникатора.

Мы обступили ее со спины и боков, чтобы лучше было видно изображение на мониторе. Первые же кадры ударили меня словно хлыстом, мне потребовалось не малое усилие, чтобы не отшатнуться. Происходящее на экране почти в точности повторяло мой странный сон, только было намного более четким и пугающим до холодка, пробегающего по коже.

На экране были видны развалины города, погруженные в сумрак, наступивший из-за дыма, закрывшего небо. Его клубы двигались по воле ветра, то больше, то меньше закрывая солнце, но даже в самые яркие моменты свет был синеватым как под набежавшими грозовыми тучами. Съемка велась, скорее всего, с небольшого дрона на приводах Шерстюка, тоже влекомого ветром, потому что он задом наперед плыл посередине улицы, по краям которой, как гнилые зубы, торчали закопченные руины некогда шикарных отелей. По этой улице стройной шеренгой двигались накачанные реликтом бойцы, пятеро мужчин и три женщины, все совершенно голые, покрытые густым слоем сажи и крошенного строительного композита. Из-за этого их тела на экране выглядели черными, чуть припудренными, матовыми, а белки глаз сверкали, отражая огонь невидимого нам пожарища.

Я сглотнул, понимая, почему они голые. Когда мы с Ксюшей, оба с реликтом в крови, по заданию Вершинского нырнули убить донную платформу, выросшую на отмели возле развалин Одессы, с нас тоже сорвало гидрокостюмы и все снаряжение ударной волной. Пары близких взрывов оказалось достаточно. Остался только нож у Ксюши. У бойцов на экране из вооружения тоже были только мечи, напоминавшие обрезки лопастей от древних вертолетов. Не было сомнений, что клинки эти покрывал слой реликта, они были такими же, как в моем странном сне. Судя по виду и отсутствию одежды, экзоты уже выдержали несколько массированных атак, прорвали прибрежную оборону, и вырвались на улицы города, на оперативный простор. Логично было предположить, что эти восемь бойцов представляли собой экипаж сбитого зенитчиками гравилета.

Внезапно сумрак на экране осветился яркими вспышками – кто-то открыл огонь по экзотам, но калибр снарядов был небольшим, это вряд ли могло вывести какого-то экзота из периода. Дрон, с которого велась съемка, пролетел над четырьмя беспилотными самоходными бронемашинами. Те медленно катились задним ходом по улице в клубах выхлопного пара, ведя почти непрерывный огонь из орудий главного калибра. Экзоты перешли с шага на бег, волной накатились на бронемашины и принялись рубить их мечами. Покрытые реликтом клинки легко рассекали броню, во все стороны полетели куски металла и обрубки стволов. Через несколько секунд экзоты прошли сквозь строй роботизированных танков, оставив позади лишь груды металла.

Секунд через пять дрон, с которого велась съемка, вынесло ветром на большую площадь, очень похожую на площадь из моего странного сна. На открытое пространство со всех улиц, ведущих со стороны моря, стекались новые и новые отряды экзотов. Их были сотни, без всякого преувеличения. Каждый из нас, уже зная, на что была способна Ксюша до рекомбинации, понимал, сколь грозной силой мог стать даже десяток экзотов. А тут их было так много, что они, мне кажется, без особых усилий могли бы взять под контроль не то что Кубу, а четверть материка.

Экзоты остановились, что-то привлекло их внимание с другой стороны площади, чего мы не могли видеть из-за ракурса, под которым велась съемка. Что-то более весомое, чем роботизированные бронемашины. Экзоты сомкнули строй, подняли мечи, и тут мы увидели густой поток из панцирных патрульников, устремившихся на экзотов. Без преувеличения, это была живая река, текущая под съемочным дроном. Волной биотехи нахлынули на экзотов, сотни тварей тут же пали, разрубленные мечами, но, но второй эшелон, как по команде, рванул ослепительными вспышками, вызвав волну вторичных детонаций сородичей. Через пару секунд нахлынули новые твари, уже не так плотно и более прицельно. Они напирали на каждого экзота с нескольких сторон, и взрывались, взрывались, взрывались.

Я очень хорошо помнил, что натиск гораздо меньшего числа торпед едва не вышиб из периода Ксюшу, и она умерла у меня на руках через минуту после того, как мы победили и оказались в безопасности. Мне тогда снова пришлось влить ей реликт из расчески в сделанный кинжалом надрез на руке, но у экзотов на площади такой возможности не было. Твари зажали их. Экзоты, один за другим, под действием непрерывных мощных взрывов, вываливались из периода и замертво падали на землю, после чего их в клочья разносило новыми взрывами.

Через тридцать секунд все было закончено, и патрульники, уничтожив все цели, поспешили по улицам к морю, подмочить пересохшие во время боя жабры.

Видео закончилось, но мы еще с минуту стояли молча.

– Вот почему твари всегда напирают толпой, даже рискуя вызвать вторичные детонации, – прошептала Чернуха. – Их не для войны с людьми делали. Биотехнологи создавали их инстинкты для вывода экзотов из периода.

– Вот, дьявол! – пробормотал Чучундра.

– В наливных танках у вас икра биотехов в стабилизированном состоянии? – напрямую спросил я у Айрен.

– Икра, торпеды в личиночной стадии, программаторы к ним.

– Ни фига себе! – Чучндра присвистнул.

– Они не опасны, – спокойно добавила Айрен. – В них на заводе заложены программы, не позволяющие атаковать людей. Это базовый генетический код. Изменения, позволяющие нападать на людей, внесли в мозги всех биотехов донные платформы. Мы не знаем почему, но скорее всего, это результат какой-то агрессии людей против биотехов, из-за чего твари в океане теперь воспринимают нас, как врагов. Но те, что у нас, этой команды не получали. Они вообще не могут получать команды от донных платформ, пока находятся в личиночной стадии.

– Но зачем они вам? – с ужасом спросила Чернуха.

Я хмыкнул. Похоже, видео, где биотехи действуют в интересах людей, не возымело должного действия, вопреки моим ожиданиям. Слишком глубоко угнездился в людях страх перед тварями. Но, как теперь понятно, не во всех людях.

– Мы надеялись использовать тварей против тварей, – со вздохом ответила Айрен. – Думали запрограммировать торпеды, чтобы те напали на донные платформы, но ничего не вышло. Стоит тварям развиться до боеспособного состояния, платформа тут же берет над ними контроль.

– О каком же тогда оружии шла речь? – Я не смог скрыть удивления.

Айрен усмехнулась.

– Понятно. Вы решили, что я веду вас показать личинки с программаторами. Нет. Дело в другом. Идемте. Личинки нужны для другого.

Снова двинулись по мрачному душному коридору. Чем больше мы углублялись, тем труднее становилось дышать из-за влажности, а пот тек по коже, как в бане. У меня глаза щипало от соли, но сделать с этим ничего было нельзя. Наконец, мы протиснулись в люк, который вел в полость одного из наливных танков и оказались на решетчатой платформе, нависшей у самой воды. Платформа была широкой, метров пять, а диаметр танка по моим прикидкам составлял больше семидесяти метров. Стоило нам оказаться внутри, над головой вспыхнуло несколько электрических прожекторов. Вода, казавшаяся черной, засверкала тысячами бликов.

Я замер. Слева на платформе стопками стояли контейнеры с личинками торпед. В стопке по пять штук, а стопок не меньше двух десятков, может и больше, дальние в полутьме терялись. В крышку каждого контейнера был вмонтирован программатор. Мне кажется, если бы в Метрополии узнали о том, что тут хранится, их бы кондрашка хватила. Они там законы пишут, запрещающие исследовать биотехов, а тут вам нате, хрен в томате.

Внезапно по воде пошли круги, раскидав световые блики, и я увидел высунувшуюся морду торпеды буквально в трех метрах от платформы. Чернуха вскрикнула, мне пришлось придержать ее за локоть. Судя по расположению восьми глаз и острой морде тварь относилась к классу «Стрелка», из них формировались патрульные стаи для контроля верхних эшелонов акватории.

– Не бойтесь! – произнесла Айрен. – Тварь совершенно не опасна. Это личинка, у нее нет связи с донной платформой, но есть связь с программатором.

Я пригляделся и понял, что для «Стрелки» биотех действительно мелковат, это просто у страха глаза велики.

– Зачем этот цирк? – напряженно спросил Чучундра. – Зачем вы выпустили личинку из контейнера?

– Чтобы показать вам, что она не опасна и продемонстрировать устройство оружия. – Айрен достала из подсумка небольшой полимерный контейнер, размером и формой похожий на куриное яйцо. – Это полевой импульсар. Изобретение наших инженеров. По сути, это мощный конденсатор, но его емкость примерно в пять миллионов раз больше обычного ионного.

Личинка торпеды нырнула и принялась темной тенью описывать круги у наших ног. Но на этот раз меня больше поразила озвученная цифра.

– Ни фига себе! – прикинул я. – В пять миллионов раз? Если обычная «банка» забивается за пять секунд, то пять секунд умножить на пять миллионов…

– Двадцать пять миллионов секунд, – закончил за меня Чучундра. – Это около трехсот дней.

– Да, на зарядку одного импульсара, с учетом необходимости интервального отключения для стабилизации нагрева, нужно больше трехсот пятидесяти суток. – подтвердила Айрен. – То есть, год. Мы создавали эти устройства для аккумулирования энергии геотермальных турбин, искали способы эффективнее, чем хранение водорода в ячейках. Эффективнее не получилось, и работы свернули. Но потом одному из инженеров пришла в голову идея иначе импульсары использовать. Если его за секунду разрядить в соленой воде, то он создает электрическое поле настолько большой мощности, что этот импульс мгновенно парализует всех биотехов в радиусе двух километров. Рыб парализует, тоже временно, в радиусе сто метров от импульсара. Но биотехи намного чувствительнее к импульсу из-за нейрочипа в мозгу.

– Надолго вырубает тварей? – тут же оживилась Чернуха.

– Если бы надолго, мы бы давно покинули остров и перебрались на материк, – ответила Айрен. – Но парализует тварей всего на две минуты с гарантией. За это время мы не успеем преодолеть пролив между материком и островом.

– Да, ширина пролива в северной части острова двадцать три километра, – согласился Чучундра. – Ну и еще надо учесть, что ракеты могут километров на семь пробивать в глубину материка. То есть, вам надо преодолеть тридцать километров для полной безопасности. Даже на полностью исправном гравилете с турбинами вам нужно не меньше пятнадцати минут, чтобы выйти из зоны поражения донной платформы, выросшей в проливе. Если же брать грузовик или самодельный летательный аппарат, то скорость будет раза в два меньше.

– Скоростной гравилет не годится. – Айрен покачала головой. – На острове могли уцелеть только гравилеты, оставленные военными. Их не больше десятка. А нас почти полторы тысячи. Это сколько ходок нам придется сделать?

– Нужно строить металлическую платформу на основе имеющихся приводов Шерстюка, снятых с гравилетов, – согласился я. – Вы можете оснастить ее маршевой и рулевыми турбинами?

– Да.

– Хорошо. Тогда необходимое вам время для безопасного пересечения пролива примем за тридцать минут. Парализовать вам нужно минимум три платформы, чтобы соседние вас не сбили.

– Именно три, – подтвердила Айрен. – От военных осталась карта размещения тварей. Одна платформа растет в самом узком месте пролива, на отмели. Вторая на двадцать километров севернее и третья на пятнадцать километров южнее. Есть и другие, но они дальше и нас не достанут, если мы пойдем в самом узком месте пролива.

– Хорошо, – задумчиво произнесла Чернуха. – Значит, вам надо парализовать три платформы одновременно сначала на две минуты, потом, не дав очухаться, еще на две, и так держать их в отключке тридцать минут. Значит, вам понадобится пятнадцать импульсаров на одну платформу, пятнадцать на другую и пятнадцать на третью. Сорок пять штук. Вопрос, как их доставить к платформам и одновременно активировать.

– Активировать просто, они оснащены гиперволновым датчиком, – ответила Айрен. – Сработают от нажатия кнопки. А насчет доставки… Я вас для этого и привела в этот танк, чтобы вы поняли, как это возможно.

– Торпедами! – воскликнул я, не справившись с эмоциями.

– Точнее личинками торпед, – поправила меня Айрен. – Торпедами не получится, как только они достигают боеспособного возраста, их тут же берет под контроль ближайшая донная платформа. Но пока тварь в личиночной стадии, ее нейрочип держит связь исключительно с базовым программатором.

– Думаете, подконтрольные платформам торпеды не станут атаковать личинок? – засомневался Чучундра.

– Не будут, мы проверили, – заявила Айрен. – Мы отправляли личинок в самую гущу боевого охранения платформы. Торпеды на них никак не реагируют, да это и понятно. Личинка не способна самопроизвольно взрываться, мы вскрыли одну, у нее не до конца сформирована детонационная мышца. Фактически, торпеда становится взрослой именно когда детонационный орган полностью сформируется. К тому же инстинкты биотехов не позволяют им нападать на личинок, находящихся под контролем программатора. Иначе как бы военные могли сформировать боевое охранение?

– Логично, – задумчиво произнес я. – Но в чем тогда для вас проблема выбраться с острова? И зачем вам наша помощь? Зарядили сорок пять импульсаров, прицепили их к личинкам, оправили по личинке к каждой из трех платформ, парализовали бы их разом, затем вторую группу личинок, пока платформы не очухались, и так пятнадцать раз.

– Мы так и хотели, – согласилась Айрен. – Только мы можем заряжать за год не более четырех импульсаров, иначе у нас энергии не хватит ни на что больше. С момента утверждения данного плана прошло пять лет, за это время мы зарядили меньше половины от нужного количества. Сейчас в нашем распоряжении всего двадцать импульсаров из сорока пяти необходимых. Чтобы безопасно преодолеть пролив, нам нужно ждать еще более пяти лет.

– Не кисло! – Чучундра почесал макушку.

– Да. – Айрен окинула нас взглядом. – Зато наши специалисты пришли к выводу, что вы сможете обезопасить пролив, использовав всего три импульсара. Какое расстояние преодолеет самая быстрая из ваших ракет за две минуты, пока твари парализованы?

– Пять километров с гарантией, может больше, – без запинки ответил Чучундра.

– Мы считали, что два. – в голосе Айрен послышались нотки удивления. – Но так еще лучше. Смотрите. Мы можем снарядить три личинки тремя импульсарами и отправить их в боевое охранение трех интересующих нас платформ. Затем вы подойдете к первой платформе километра на пять, мы активируем импульсар, а вы выстрелите ракетой по этой платформе. За две минуты ваша ракета преодолеет дистанцию до цели и поразит платформу одним выстрелом, потому что все биотехи будут в отключке и никто ваш снаряд не сможет перехватить на траектории.

Мы переглянулись. Честно говоря, никому из нас в голову ничего похожего не пришло. Мы вообще не привыкли думать подобными категориями.

– Так, стоп! – Чернуха остановила нас жестом. – Концы с концами не сходятся. Радиус действия импульсара всего два километра. А нам вы предлагаете стрелять с пяти. Пока ракета будет двигаться три километра до «чистой воды», ее в блин раскатают.

– Ну, вам не обязательно стрелять с пяти, – осторожно заметила Айрен. – Охранная зона здешних платформ составляет милю, это меньше двух километров.

– И еще километр внешнее кольцо вокруг охранения, – напомнил я. – Грубо говоря, три километра до цели и километр «трудной воды».

– Километр не страшно, – произнес Чучундра. – Там не так плотно, как в боевом охранении, мы прикроем турбинную ракету снарядами меньшего калибра и ультразвуковой пушкой.

– А если нет? – Я глянул на него. – Времени на второй пуск не будет.

– Погодите, мальчики! – остановила нас Чернуха, а затем обратилась а Айрен: – По вашему плану мы должны использовать три импульсара. А остальные куда?

– Остальные заряженные импульсары я уполномочена предложить вам в качестве награды за проведение операции, – ответила та.

– Вот! – Чернуха с победным видом подняла вверх указательный палец. – Мы можем использовать не три импульсара, а шесть. По два на каждую платформу, по очереди, расчистив сразу коридор в четыре километра и с этих самых четырех километров пальнуть. У нас будет две минуты, за это время турбинная ракета с гарантией поразит цель. Затем так же мы грохнем вторую платформу, а следом третью. Дальше с острова стартует воздушный транспорт с островитянами, они доберутся до материка, а у нас останется целых четырнадцать заряженных импульсаров, которыми мы тут не слабо расчистим акваторию.

– Это все в теории, – со вздохом ответил Чучундра. – В этом плане есть узкие места.

– Потому что его придумала девушка? – сощурившись, уточнила Чернуха.

– Нет, не поэтому. Я не могу себе представить транспорт, пусть даже самодельный, способный перевезти в одну ходку полторы тысячи человек.

Чернуха рассмеялась.

– Зачем в одну ходку? – спросила она. – Мы же убьем три платформы, и на этом месте новые вырастут хорошо если через год. За это время даже легкими гравилетами островитяне переправятся без труда.

– А, ну да… – Чучундра замялся. – У меня как-то лимит в одну ходку в голове застрял.

– Или яйки на мозги надавили, что девчонка придумала годный план, – выдвинула альтернативную версию Чернуха.

– Э, хватит ссориться! – одернул я их. – План Чернухи отличный. Надо только удостовериться, что есть воздушный транспорт. И еще…

Айрен вопросительно глянула на меня.

– Вы уверены, что вам нужны все ваши мужчины? – спросил я напрямую. – Как генетический материал они уже не пригодны, вам нужна свежая кровь, вы же за ней на материк хотите перебраться. Возможно, кто-то из мужчин захочет остаться. У вас они, мягко говоря, в правах не равны, а у нас все равны, независимо от пола.

– Ага, я заметила, – с иронией произнесла Айрен. – Только что вы это ярко продемонстрировали. Но мысль понятна. Я сама не уполномочена решать такие вопросы. Нам на материке точно понадобится рабочая сила, и всех мужчин мы вам оставить не сможем. Но определенный контингент, у кого есть опыт работы с геотермальными турбинами и другим оборудованием базы, мы вам оставим из тех, кто захочет остаться добровольно.

– Вполне устраивает! – подхватил мою идею Чучундра. – Тогда надо снаряжать экспедицию в баллистический порт.