На четвертый день закончилась рекомбинация Ксюши. Мы как раз только закончили обедать, и еще не успели убрать посуду в утилизатор, как примчалась Айрен и взволнованно заявила: «Ксения настойчиво просит прийти Долговязого».

У меня, честно говоря, на сердце стало тревожно. Вроде бы не было ничего удивительного в ее желании увидеть именно меня сразу, как пришла в сознание, но чутье, которому я привык доверять, било тревогу. Я не мог понять, чего именно опасался, но спускаться вниз по уровням вслед за Айрен мне было совсем некомфортно.

Оказалось, Ксюшу уже переправили в тот же медицинский блок, где лежал в прозрачном саркофаге Бодрый, но в другое помещение с отдельным входом. Я заметил ее еще на подходе, через прозрачный полимер двери, но она, кажется, видеть меня не могла. Скорее всего изнутри двери были зеркальными. Ксюша с ногами сидела на кушетке, положив подбородок на колени и безразлично пялилась в пустоту. На ней была белая больничная рубаха длиной до середины бедра, а на ее висках я сразу заметил седые пряди. Похоже, предчувствие меня не обмануло, в очередной раз. Сердце заныло сильнее.

«Потягался с демоном?» – мысленно спросил я сам у себя.

В носу защипало, мне пришлось замереть у двери, чтобы побороть слезы, настойчиво пытавшиеся навернуться на глаза.

– Ты зайди, – сказала Айрен. – Она в порядке. Я подожду, сколько надо.

Я молча коснулся пальцем клавиши, открывающей дверь, и перешагнул порог. Ксюша медленно скосила на меня взгляд, не отрывая подбородка от коленей.

– Ты не смог меня защитить, – едва слышно произнесла она.

– Что? – от таких слов я едва не сел на задницу.

– Ты поклялся быть рядом, – ответила Ксюша. – Там, за карьером. Ты помнишь? Ты сказал «пока смерть не разлучит нас».

– И что? – напряженно уточнил я. – Ты сотню раз умирала у меня на руках, я сотню раз оставался рядом и оживлял тебя. Разве не так? Ты вообще понимаешь, сколько нервов мне это стоило?

Она медленно подняла руку и намотала на указательный палец седую прядь у виска, потянула в мою сторону, отпустила.

– Красиво, правда? – спросила она. – По цвету как реликт.

– Скорее, как серебро, – ляпнул я и осекся.

– Да, наверное.

Она чуть раздвинула ноги, и я из вежливости отвел взгляд в сторону – белья на Ксюше не было, и это оказалось очень заметно.

– Хочешь секса? – спросила она меланхоличным тоном, и шире раздвинула ноги.

– Тут нельзя, – уверенно ответил я.

– А ты хочешь?

– Сейчас нет. Тебе надо отдохнуть и пройти курс реабилитации.

– Да? Ты думаешь?

Она подняла рубашку, опустила руку на живот, скользнула пальцами еще ниже и начала медленно мастурбировать. Лицо ее при этом ничуть не изменилось.

– Ничего не чувствую, – произнесла она, подняла руку и меланхолично понюхала пальцы. – И ничего не хочу. Меня словно выжгло изнутри. Было очень больно. Но больно бывало и раньше. Просто теперь ты не смог меня защитить.

Она одернула рубашку и снова устроилась подбородком на коленях.

– От чего? – Я едва не вспылил.

– От этих… – Она неопределенно описала круг поднятым указательным пальцем. – Они направили на меня копья со всех сторон, и я шагу немогла сделать. Мое тело словно наполнилось кислотой и вскипело. Ужасное ощущение. Они вынудили меня спуститься вниз, приковали к стальному креслу и три дня жгли этими копьями, а я горела изнутри, не в силах ничего сделать. Они из меня душу вынули, не только реликт.

– Это чушь, – уверенно заявил я. – Они тебя вылечили. И если бы у меня спросили на это разрешение, я бы его дал.

– Зачем?

– Что значит, «зачем»? – удивился я. – Чтобы ты снова стала человеком. Чтобы стала девушкой, в которую я влюбился на краю акациевого леса.

– Та девушка давно разбилась о скалы, – изменив тон со спокойного на жесткий, напомнила Ксюша. – Она умерла, по твоей вине.

– Фиги с две! – Я все же не смог сдержаться. – Да, ты упала и сильно разбилась. Да, ты бы умерла, это точно. Но я не дал тебе этого сделать. Я упросил Хая реанимировать тебя реликтом. Не потому, что я хотел тебя видеть такой, как ты стала. Ни фига! Не за этим! Я надеялся, что смогу вывести тебя из этого треклятого экзотического цикла. Не знал как, но верил. В тебе с каждым годом оставалось все меньше человеческого. Но я терпел, потому что надеялся, хотя ясно уже было, что лучше не станет. И вот, из тебя изгоняют этого демона, а ты мне говоришь, что я не смог тебя защитить.

– Демона? Ты считаешь реликт демоном? Реликт, который спас мне жизнь, сделал неуязвимой, сильной, полезной? Ты просто приревновал меня саму к себе! Я это давно заподозрила. Ты хотел обычного секса, ты не хотел быть со мной так, как мне было нужно. Но разве я была против, чтобы у тебя был обычный секс с кем захочешь? Но мне от тебя нужно было другое! Ты в сексе делал все слишком быстро…

– Потому что ты мне нравилась и всегда очень сильно возбуждала меня!

– Я понимаю. Но ведь мне от тебя нужно было не много, чтобы ты давал мне возможность подзаряжаться моей же внутренней силой. Мне одной было трудно, мне нужен был устойчивый возбуждающий стимул, а не чтобы ты подергался пару минут и отвалился на спину со счастливой улыбкой. Пойми, то, что я делала, вообще к сексу не имело отношения, это был банальный метаболизм. Секс не был мне нужен. Я ложилась с Бодрым и Чучундрой только потому, что каждый из них мог двигаться во мне по часу.

– Потому что они не любили тебя, как я! – Мне трудно было сдержать эмоции.

– Да. – Ксюша вздохнула. – Но мне нужна была не любовь, а долгое воздействие возбуждающего стимула. Повторяю, любовь можно было проявлять и в быту, и мы это делали, даже я делала, как могла, а это просто метаболизм.

– Это был демонический метаболизм, – взяв себя в руки, ответил я. – Демон одержал тебя, я его в тебя сам впустил, и много раз об этом жалел. Знаешь, что я решил сделать? Я тебе скажу. Я решил обманом забрать у тебя расческу, выкинуть к дьяволу, утопить в океане, сбросить на дно вместе с отстрелянной кассетой на полном ходу из батиплана. Затем я бы дал тебе умереть, когда цикл закончится, и похоронил бы тебя на ромашковом поле. Ты понимаешь? Я бы это сделал, я реально дошел до этой точки. Когда Хай сказал тебе, как вскрыть наруч, я твердо решил это сделать. Я был уверен, что изгнать демона можно только убив тебя, и был на это готов. Но вышло иначе. Демон изгнан, ты жива.

– А дальше-то что? – Ксюша невесело усмехнулась. – Кому я теперь нужна?

– Мне, – уверенно ответил я.

– Зачем? Я могла бы стать лучшим охотником, а вы отняли у меня и силу и неуязвимость.

– Ни у кого из нас этого нет! Но все мы уходили в глубину, зная, что можем не вернуться оттуда. И ты сражалась с тварями раньше, еще до знакомства с Хаем, зная, что в любой момент можешь умереть. Что изменилось?

– Все, – спокойно ответила Ксюша. – Ты же сам принимал реликт, ты прекрасно знаешь, что меняется.

– Да, знаю, – процедил я сквозь зубы. – Человек перестает быть человеком. Но у тебя есть еще шанс вернуть то человеческое, что я в тебе полюбил. Если захочешь.

– Я сейчас только сдохнуть хочу. Чтобы ты похоронил меня на ромашковом поле. Я сто раз могла уйти от вас. Мне хотелось уйти. Меня тяготили ваши человеческие несовершенства, ваши мелочные страстишки. Вы дряблые, медлительные, одержимые бессмысленной похотью, и если бы мне не нужна была подзарядка, я бы ни с кем из вас не легла. Но я все это терпела из чувства долга. Я могла сражаться и сражалась там, где вас бы разнесло на кровавые ошметки. Ты говоришь, во мне не осталось человеческого? Но я осталась ради тебя.

– Ненадолго, – взяв себя в руки, ответил я. – Ты бы точно ушла. Хай меня предупредил. Думаю, с ним было нечто такое, он из-за реликта потерял кого-то из близких.

Ксюша не ответила. Я кожей ощущал, что попал в точку.

– Ты охотник, – произнес я, стараясь вложить в эту фразу всю возможную долю весомости. – А я рядом. Мы справимся. Тебе надо просто прийти в себя.

– Нет, я не охотник. Ничего во мне не осталось от охотника. За три прошедших дня я пережила боль на сто жизней, страх и беспомощность на сто жизней. Во мне не осталось ни любви, ни чувства долга. Сейчас вообще ничего. Может быть что-то появится, вольется в меня. Я не знаю. Сейчас слишком плохо, чтобы думать о будущем. Но на настоящий момент я точно не охотник. Скорее всего я уже им не стану. Нет мотивации. Мне просто незачем уходить в глубину. Да еще и рискуя жизнью. Раз уж выжила, может стоит потратить жизнь на что-то более увлекательное, чем герметичный шлем на башке.

– Например?

– Не знаю. Надеюсь узнать. Уходи. Похоже, тебе меня не понять.

– Я хочу понять.

– Да? И от чего ты ради этого готов отказаться? От глубины, от крутых пушек, от Чернухи?

– Мы можем перебраться на материк, бросить все к дьяволу и навсегда затеряться в Южной Америке, – заявил я. – Я бы хотел прожить жизнь с тобой. С такой, какой ты была до реликта.

– Ты уверен что знал, какой я была? – Она подняла взгляд, и мне словно ведро ледяной воды плеснули за шиворот гидрокостюма. – Ты помнишь наш разговор перед тем, как мы нашли Хая в бухте? Я тогда сказала, что тебя выбрала. Почему тебя?

– Потому что я на тебя постоянно пялился, – осторожно предположил я.

– На меня все пялились. А Дохтер шпилил меня по три раза в неделю. Думаешь, я дура, и не понимала, что происходит? Думаешь, я верила в его чушь про зондирование? Но он уже начал переходить границы. И ты был один из немногих, кто убил бы его, если бы я попросила.

– А Горилла, а Бодрый?

– Горилла думал только о своей роли в поселении. Он был вторым после Дохтера. Он дурак, но не настолько, чтобы не понимать, что не смог бы быть первым. Бодрый был с Чернухой и не променял бы ее, без затей, на меня, с большим риском. Я тебя выбрала, потому что только ты мог убить Дохтера, когда я пожаловалась бы на то, что он со мной делал. Ты мог его убить, занять его место, стать королем, а я бы с удовольствием стала твоей королевой. Но появился Хай, и все пошло не так, как хотелось. Нам пришлось уйти из лагеря, и я уже не могла тебе ничего рассказать, потому что все потеряло смысл. назад пути не было, только вперед.

– Ты несешь откровенную чушь, – укорил я ее. – Ты почему-то хочешь меня уязвить, и врешь. Ты никогда такой не была. И никогда так не думала. Ты сейчас играешь на моих нервах, пытаешься меня убедить, что была стервой, но это пустое. Я помню, какой ты была, и не надо мне баллоны сейчас забивать. Хочешь, чтобы я психанул и сказал, что между нами все кончено? Дудки. Тебе надо просто башку подлечить после реликта. И ничего больше. Поговорим через пару дней.

Я развернулся, открыл дверь и шагнул в коридор. Дверь почти закрылась, когда я услышал Ксюшин голос.

– Стой! – повелительным тоном приказала она.

Но я не остановился и не обернулся. Мне вдруг стало легко. Намного легче, чем когда я спускался.

– Тяжелое зрелище, – произнесла Айрен, когда я приблизился к ней. – Но это все так себя ведут, кто вышел из цикла. Реликт слишком чудовищные изменения творит с телом вообще и с мозгом в частности. У нее сейчас начисто сбит гормональный фон, и полностью он не восстановится никогда. Женщина после реликта, не зависимо от возраста, с гормональной точки зрения является женщиной после климакса. Да и мужчина тоже. Это накладывает неизгладимый отпечаток на психику, но по большей части бывшие экзоты, если находились в цикле не больше двух лет, способны вернуть себе почти нормальную психику. Многие функции тела у нее сейчас вообще не работают. Почти нет осязания, она запросто может язык прикусить во время еды, зрение очень слабое, слух. Но это все восстановится. Даже через пару дней будут заметны разительные улучшения.

– Хочется верить, – признался я. – Но пока впечатление жуткое.

Я вернулся в наш жилой модуль и, не раздеваясь, скинув только ботинки, улегся поверх заправленной койки.

Никто не решался меня ни о чем спросить.

– Чайка в полном неадеквате, – произнес я в потолок, иначе бы меня съели глазами. – Три дня на грани болевого шока не проходят бесследно. У нее виски поседели. Несла такую чушь, что уши вяли.

– Вот дьявол… – прошептала Чернуха.

– Айрен уверила, что через два дня реабилитации будет лучше. Но пока, можете мне поверить, совещания можно проводить без нее. Арбуз на грядке в сто раз больше охотник, чем она сейчас.

– Да уж. – Чучундра вздохнул. – Вышло из Мраморного моря пятеро, осталось трое. Океан оказался более злым, чем я ожидал.

– Не океан. – Я закрыл глаза. – А твари, живущие в нем.

Мне никто не ответил. Минут на пять воцарилась гнетущая тишина. Пришлось снова нарушить ее самому, больше никто не решался.

– У нас полностью боеспособный экипаж, – заявил я. – Есть пилот, есть стрелок, есть хороший командир, который может взять на себя и обязанности акустика. Чучундра, сколько километров воды нам надо преодолеть до материка?

– Смотря как считать. Если от западного побережья острова до восточного берега материка, всего двадцать два километра. Но если от базы до материка, будет пятьдесят километров. Но это не имеет значения.

– Почему? – спросил я, не отрывая взгляда от потолка.

– Островитян больше тысячи человек. Мы никак не сможем их перевезти вместе. Ну, допустим, возьмем на борт пятерых за ходку. Даже десять ходок, это получится всего пятьдесят человек. Ни о чем.

– Да, согласен.

От разговоров об охоте мне полегчало, я поднялся и сел на край кровати.

– Есть только один вариант. – Чернуха глянула на меня и ободряюще улыбнулась одними глазами. – Переправить их воздухом.

Я подумал пару секунд и ответил:

– Нереально. К нам сюда даже десант сбросить не смогли. Ты же видела. Платформа направляет сначала орду земноводных, связывает лазерную батарею боем, затем берет под контроль воздух. У пушек не хватает огня.

– Это чушь, – уверенно заявила Чернуха. – Это островитяне не дали возможности сбросить десант.

– Ты думаешь, они могут управлять биотехами? – не скрывая удивления, спросил Чучундра.

– Нет. Ну, точнее я не знаю. Вряд ли, – ответила Чернуха. – Тут дело в другом. Вспомните, как шел бой. Мы запустили аэростат, его атаковали, и лазерная батарея сбила все ракеты. Затем появился лайнер, платформа направила сначала земноводных, чтобы связать пушки боем. А потом что было?

– Ничего, – постарался припомнить я. – С лайнера сбросили контейнеры, их сбили, мы спрятались.

– Ни фига! – остановил меня Чучундра. – Во время атаки земноводных лазерная батарея сбила две ракеты. Две пушки на пару секунд перевели огонь в небо, и располосовали ракеты на куски. И только потом началась канитель.

– Островитяне передумали! – догадался я. – Они сначала сбили ракеты, но потом поняли, что высадившийся десант не в их интересах.

– Да. – Чернуха кивнула. – Они изменили боевой профиль, и он перестал поражать воздушные цели. Только и всего. Лазерным пушкам, с их скорострельностью и мощностью, хватило бы огня на два фронта. И с воды бы прикрыли, и с неба.

Это звучало предельно убедительно, но я решил возразить:

– Все же странно. Им было бы выгодно посадить десант, отремонтировать нашими силами баллистический порт и без затей улететь.

– Они побоялись десанта, – пояснил Чучундра. – Это ведь сотня хорошо обученных, вооруженных чужаков на их острове. А тут куча красивых женщин. Они же о нас не знают ни фига. Мы для них не отличаемся от пиратов или наемников.

– Ладно, допустим. – Я задумался. – Возможно, ты прав, и с малой группой, которую они могут контролировать, договориться легче и безопаснее. Возможно, они в состоянии прикрыть небо. Но это ничего не даст. Лететь придется над морем. Платформы посбивают нас к дьяволу. И на чем лететь? Даже если в порту есть ремонтопригодные лайнеры, надо отремонтировать катапульты, как минимум, а как максимум, нужны пилоты. Это же не гравилетом управлять.

– Но у них могут быть гравилеты, – предположила Чернуха.

– Негде их тут держать. – Я покачал головой. – Разве что старые машины есть в порту, но они вряд ли на ходу.

– Не важно, на ходу они или нет. – У Чернухи блеснули глаза. – Нам достаточно, если сохранились приводы Шерстюка. Хотя бы четыре сферы. У островитян отличная производственная база, куча станков, инструментов, энергии. Можно построить платформу, ну, вроде плота, поставить ее на четыре синхронно управляемых привода, натянуть что-то вроде паруса, простейшего, только для попутного ветра, затем загрузить на платформу людей, ну человек по сто такая платформа поднимет точно…

– Нет, это плохая идея, – перебил ее я. – Простейший парус даст возможность двигаться только по ветру. Мы переправим сотню человек, и потом нам надо будет ждать, когда ветер изменится на противоположный, чтобы вернуть платформу назад.

– Ты прав, – согласилась Чернуха. – Вызывай Айрен. Возможно, они смогут приделать к платформе двигатель.

– Погоди, мы главную задачу еще не решили! – остановил ее Чучундра. – Даже если у нас будет звено гравилетов или платформа с двигателем, нас все равно собьют.

– Ты прав. – Чернуха усмехнулась. – Чтобы нас не сбили, нам надо уничтожить все платформы между материком и островом, а так же расчистить акваторию вокруг острова. Но разве не это задание дал нам Хай?

– Втроем? – Чучндра хмыкнул.

– Говорю же, у нас боеспособный экипаж! – Мне от всей души захотелось поддержать Чернуху и она ответила мне благодарным взглядом. – К тому же Айрен обещала нам какое-то невиданное оружие против биотехов.

Мы вызвали Айрен и выложили ей предварительный план операции. Надо сказать, наш задор не слабо ее удивил, пришлось ей объяснить, что уничтожение тварей является нашей профессией. Поверить в это было не трудно, такой вывод сам собой напрашивался при анализе нашего снаряжения и оснащенности корабля.

– Никто из островитян не был в районе баллистического порта уже очень давно, – призналась Айрен. – Если там нет гравилетов, то нет.

– Не может не быть, – прикинул Чучундра. – Во всех портах они были, какие мы видели.

– Да, пожалуй, – согласился я. – Надо снаряжать экспедицию. Но сначала хотелось бы узнать, о каком оружии шла речь.

– Против тварей? – уточнила Айрен.

– Да.

– Пойдемте, я покажу.